Все записи
11:34  /  20.09.19

342просмотра

Затерянный миф Синицына

+T -
Поделиться:

…Тема природных аномалий, имеющих «социальную» основу, сегодня как никогда популярна. Облако над городом – это результат, конечно, экологической катастрофы, но в целом – эсхатологическое явление мистического порядка. Оборотень в городе – призрак то ли коммунизма, то ли последнего управдома и старшего прапорщика. Если же ничего такого в местном парке не водится, значит, надо искать где-то в глубинке. Так, например, именно в ближайшую Тмутаракань посылают в журналистскую командировку главного героя романа «Машина пространства» Алексея Синицына. То есть, у него все не так. Это особая история, с инженерной придумкой, которых нынче очень и очень немного. Поэтому, может, и помнил Герберт Уэллс рецепт приготовления подобной прозы, а братья Стругацкие и внесли в нее свои собственные ингредиенты вроде теплой фиги в кармане, да только у автора романа другие отношения с фантастикой. Секрет его личной кухни, отчасти взятый у предшественников, до недавнего времени считался  утерянным, а ведь какая была вселенная смыслов! Мелочи в ней играли первейшую роль. Сюжет был не особо важен, а всяческие кунштюки речи вроде «я же просил меня не беспокоить» из уст забинтованного Человека-невидимки, это, признаться, до мурашек в мозгу.

Обернуто повествование у Синицына, конечно же, в патриотический флер. Не какая-нибудь там Ландия-Ландия-Новая Зеландия, как у детей капитана Гранта, а Русский Север, куда послан герой-журналист. То есть, повести Ветлугина еще живут в мифологии наших писателей, и даже размножаются почкованием. Вологодская глушь, кроме фольклорной составляющей и текстильного творчества в старообрядческих кружевах, интересна автору в качестве легендарного Заповедника, где случаются всякие чудеса. И если раньше у советских фантастов это были далекоидущие планы вроде Алтая, Анадыря и Чукотки, то теперь народное чудо локализуется более централизовано. Поближе к современным ценностям, повестке дня и насущным скрепам. Словом, там, где Путин медведей гонял. «О Заповеднике ходили разные слухи, - сообщают нам. - В среде либеральной интеллигенции поговаривали о том, что Путин разводит там специальных медведей-оборотней. Якобы верхом на одном из них он и был запечатлен личным кремлевским фотографом в августе две тысячи четырнадцатого года. То, что Президент России (способный, по утверждению Божены Рынски, и сам на некоторое время превращаться в тощего плешивого медведя) восседал на североамериканском гризли, преодолевающем вброд одну из сибирских рек, в расчет не принималось».

Первые звоночки в романе о «машинных» путешествиях прозвенели еще на вокзале. Пивные крышки, во множестве разбросанные на перроне, да еще такие, которыми только лимонад и «Жигулевское» закупоривали. «Норовистые, острозубые, как пиранья», - восхищается герой. Собственно, весь роман таков, ведь «Машина пространства» Алексея Синицына – это захватывающая истории об опасных, но интересных похождениях очередного трикстера, в которых и мертвые с косами, и ад с любимой, как у Орфея.

Как бы все это объяснить? Все эти разговоры о мертвых, о «том свете», и нежитях, ездящих в вагонах дальнего следования, как Боуи в Сибирь, нужны для понимания сути проблемы. Она в романе одна – связь с потусторонним миром возможна, «— Вы представляете себе дело так, будто существуют независимые от сознания органы чувств, которые прикручиваются к нему в виде различных насадок — зрения, слуха, обоняния, осязания, тактильных ощущений», - укоряют героя романа, тогда как ему надо как раз расслабиться, чтобы (нам) получить удовольствие от текста.

В целом оказывается, что пресловутая постмодернистская реализация метафоры до сих пор работает, и ее еще можно при свете. В смысле, употреблять. Так, например, все сложные выкладки странного попутчика в купе о восприятии реальности уютно укладываются в правила игры в жмурки. Как дети, закрывая глаза, прячутся, словно Чапаев с Петькой, накачавшиеся самогоном перед приходом белых, так и работает эта Машина Пространства. У Пелевина было почти все также, только там искали лошадь, а здесь за «детской» психологией прячется профессор. «Только сознание в итоге решает, что есть, а чего нет, присутствует нечто в данный момент или отсутствует», - сообщают нам в результате. « - Петька, ты меня видишь? – Нет! А вы меня, Василий Иванович? – Тоже нет. Вот и спрятались».

Точно так же ловко разъясняются в романе Синицына и более важные вещи, о которых мы вспоминаем, перечитывая, как говорила тетя Дина, глупостную книжку Куна «Легенды и мифы Древней Греции», в которой Орфей спускался в ад за любимой. То есть, о смерти и ее присутствии в нашей жизни. И здесь также вступает соло прикладной метафизики, когда спрашивают о смысле жизни, а отвечают, мол, помните командировку в 75-м, когда вы соседу передали соль в вагоне-ресторане? Ну вот, и смысл! И в «Машине пространства» Алексея Синицына тоже упоминают мелочь из визита Орфея, когда в темных углах прятались воспоминания. «Получается, царство мертвых — это все, прямо не выходя из головы? — спросил он, для того чтобы удостовериться в своей догадке, - восклицает главный герой. — И снова — в точку! — похвалил профессор».

Но не одними профессорскими знаниями жив наш роман, и даже если в принципе никогда не разговаривать с незнакомцами, то мысли, преследующие героев Булгакова, все равно всплывут в мозгу пассажира, едущего в Вологду. «Не ищите его, он вас сам найдет», сказанное о Заповеднике, предвосхищает воспоминание о том, как «сами все предложат и сами все дадут» в адрес Мастера. Или, например, если выйти по дороге в степь, судьба все равно сложится, как в финале библейской истории, или ее герой просто ужаснется, что «чаша сия его миновала»? Опять-таки, как в народном фольклоре куму советуют не тратить силы и спускаться на дно, так и в романе Синицына, «если перестать тратить энергию на поддержание иллюзии внутреннего и внешнего, ее с лихвой должно хватить на любые пространственные путешествия».

Куда, в какую Ойкумену заведет нашего героя роковая встреча с очередным консультантом? В какую очередную Зону с остановившимся временем он попадет в результате «вагонного» оккультизма с подсознательными практиками вкупе? Об этом лучше прочитать в увлекательной книжке об играх разума и их последствиях - самому, без помощи очередного наставника.

 

Алексей Синицын. Машина пространства. М.: АСТ, 2019. — 352 с. — (Городская проза).