Все записи
11:10  /  4.10.19

162просмотра

Бывает востребован. О книге Александра Спренциса

+T -
Поделиться:

…«До востребования», - гласит название одного из разделов этой книги. Когда оно случится? Кто спросит сегодня эти стихи? Ответ: скоро, и спросить стоит многим. Не всем, конечно, хотя автор не делает ни особой ставки на «своего» читателя, ни кислой мины при явно хорошей игре. Скрывать нечего: стихи хороши. Причем этакой мерцающей прелестью, когда все любови дверцей такси, если помните, отрублены, но рыба в Каме еще есть.

Хотя, стихи, конечно, урбанистические. Точнее, жанр обязывает, а сам автор и пытается, вроде бы, вырваться из царства имени Сергея Городецкого, «рыбу найти, подружиться», с пчелой «вместе пыльцу собирать», но «город держит город», и ничего не поделаешь. Остается читать. Но рыбы с пчелами были давно, в 80-е, и Мишка давно улетел из этой неритмичной страны в иные олимпийские дали, и сегодня, как предупреждает аннотация, у автора уже новые стихи.

А в новом времени он не так велеречив, опыт предусматривает осторожность и лаконизм. И уже явный поэт-минималист пытается составить хотя бы конспект прежней жизни, если уж в трамвай, где «девушка сидит, улыбается», не пускают. Каков он, свод новейших первоисточников? Ранее были вечные вопросы, еще не ставшие «проклятыми»: Кто мы? Откуда? Куда мы идем? А теперь все немного иначе у автора, книга которого не зря называется «В преддверии осени». «Где мы? / где нас нет? / и живем ли мы?» - уточняет он, и впору задуматься.

Во-первых, дверь – в осень, в последующие за 80-и годы и прочую вечность, где «пылятся архивом / детство мое / игры / все дорогое / и / всем чужое». Луч проектора не достает до таких глубин, дверь оказывается неактуальна, осень наступит и без нас. К чему эта аргонавтика? Оказывается, для выхода в иные пространства, в жанр хокку и хайку, в искристую россыпь скупых слов. И уже «чистый снег за окном / слышу свист одинокой птицы», - сообщает автор. А вы говорите, листопад.

На самом деле, ничего так уверенно не опадает, как классическое опахало, которым май-баловник некогда веял над романтикой наших северных окраин. И вот уже «весна!.. / сто тысяч солнц горят / в твоем окне!..» В книге у Александра Спренциса вообще все случается вроде бы неспешно, но с другой стороны, не без «стремительного домкрата» аллегорий, поскольку его метафоры – это жизненный опыт, бьющийся то жилкой, то бабочкой у виска, то памятью о том, что скоро зима, а на нем лишь дорожная шляпа да сандалии на ногах…

С другой стороны, разделы «Мозаика», «Стрекоза», «Короткие стихи», в которых собраны чуткие минимы, ироничные, как поздний Слуцкий («Отчего-то стало пусто... / Почему-то стало грустно. / Я как старая капуста / Чуть посыпанная дустом...» - ср. «Я надоедать не стал Я напоминать устал») и нежные, как вечный Мандельштам («Пришла ко мне незнакомка. / Звать её — недотыкомка» - ср. «Я совсем не неженка, / У меня есть пенка») – эти разделы как раз развивают вневременную стилистическую удаль автора. Считающего, что он «внебрачный сын Крученых, племянник Хармса», и пускай. На самом деле, самовитое его слово ближе Николаю Глазкову, стремящемуся к вечной «народной» простоте («Вот напиток — / Портвяшок. / Выпьешь — / Испытаешь шок») и другому Николаю, Олейникову («И я теперь вполголоса пою, вполуха. / Вот на меня села муха»). Впрочем, не без самоиронии подобные вещи названы у автор «Плохими стихотворениями».

И стремление к раёшно-минималистскому лиризму чувствуется в поэтике сборника (а также «лестничной» строфике, гулкой фонике и неожиданно «классической» компаративистской метрике) повсеместно. Быть ближе к народу, читателю, своему коллективному «я»? Тронув, по старинке, за рукав: будь ласков, нам по пути с тобой? «Я к вам бы прописался / веревкой бельевой / или замком в кладовке, / а ночевал бы я — в духовке!» - рвется автор в «домашнее тепло», прочь от «цыганского холода, мрака души».

В любом случае, этот сборник – коллекция личного времени и опись скупого имущества, которые трудно инспектировать без встречных предложений и прочих критических «алаверды». А то, понимаешь, «пришел нахал / и сказал / что не тот накал», - скажут вослед.  И поэтому есть предложение все это носить, как в известном романсе, и пускай сарафанное радио «хорошей» критики разносит благую весть, ставшую у автора неслабым рупором очередной перестройки – сознания, краеугольного (со)здания, знания, наконец. Которыми он щедро с нами делится: то ли о том, что «Душа страдает повсеместно / Когда страдаем мы телесно!», то ли о том, «Когда мы боремся со мраком / Правительство нас ставит раком». И не только для того, чтобы узнать – «А здоровьишко стало хреновеньким, / А питание стало дерьмовеньким...»

Но главное – и этого у автора не отнять! – в книге «В преддверии осени», составленной из старых и новых стихов, случиться может что угодно, и вам привычно скажут, что – бывает. И осенью, и зимой, хотя лучше, конечно, летом.

«Бывает

Бывает

Что сашка спренцис

Берёзку обнимает

Когда страдает

Когда напьётся чаю,

Индийского чаю...

Бывает!»

 Александр Спренцис. В преддверии осени. — Киев: Каяла, 2019. 180 с. — (Серия «Коллекция поэзии и прозы»).