Все записи
12:20  /  5.03.20

734просмотра

Приключения русских в Берлине

+T -
Поделиться:

…А вот еще был случай, не унимается автор этого сборника рассказов, которые читаются на раз, за вечер, за пару часов, проведенных с героями, кажется, очень даже знакомыми… Вот один из них с любовницей в постели, а тут жена с дочкой приехали. Или не они? Ба, да это же грабители на кухне, какое счастье! Или купил на берлинской барахолке камешки-метеориты, а они как у Незнайки в Солнечном городе, такое вытворять стали. Или рукопись, найденная не в Сарагосе, а на том же блошином рынке, но в Атланте, и присланная в Берлин, где, собственно, и обитает автор-эмигрант-из-СССР. «НЛО в Берлине» называется рассказ, почитайте.

Вернее, как эмигрант? «После почти тринадцати лет жизни на территории бывшей ГДР, хотел стать западноберлинцем и восточную часть города посещать исключительно как турист, - уточняет автор, и зачем-то добавляет: - Денежный мой лимит был — 310 евро в месяц. Сейчас на эти деньги и комнату в коммуналке не снимешь в центре». И вот в этом-то и «удобство» подобной «эмигрантской» прозы для праздного читателя, дальше Шепетовки не выбиравшегося – и почитать, и посмеяться, и про цены на рынке узнать. О-о-о, как раз этого добра здесь немало. Опять же взгляд сквозь непротертое окно прошлого. «Видно бывшую Берлинскую Стену, расписанную художника-ми-энтузиастами. Целующиеся взасос Брежнев и Хоннекер, убогий гэдээровский автомобиль Трабант, пробивающий Стену, фабричные здания, трубы, ошалевшие толпы людей и всевозможные пестрые чудовища, символизирующие не помню что...»).

И поскольку в «Ужасе на заброшенной фабрике» Игоря Шесткова - всюду и жизнь, и приключения, и русская, значит, традиция все приукрашивать и не падать духом, поручик Голицын, то и предтечи у этой прозы вполне узнаваемы. Мы тут как-то уже говорили об Аверченко, но Зощенко, а то и Гоголь не только упоминаются в тексте, но порой даже нервно покуривают на небесах. И никакого, заметьте, Довлатова, по меркам которого все еще шьют на вырост шинели русской эмиграционной прозы. Ни-ка-ко-го. Разве что, как дочка упомянутого классика, просящая по телефону привезти кетчупа, жена героя у нашего автора, выслушав очередной понос (зачеркнуто) поток сознания, просит не забыть о корме для попугайчика.

Хотя, конечно, без «западной» эротики в стиле Буковски не обошлось. «Позволила мне пососать свой юркий язычок и пососала мой. Потом влезла кончиком языка мне в ухо. Прошептала страстно: «Малыш, хочешь покормить меня топленым молочком?» Я почувствовал, что она превратилась в сладострастную куклу, и что мне теперь все позволено. Прорычал: «Нет, я хочу пороть тебя ремешком по заднице и сиськам, а потом насрать тебе в рот, грязная голландская шлюха!» В ответ я услышал только астральный смех…»

В остальном – все тот же магический реализм, без шуток. И в упомянутом рассказе с «эротикой» все для героя оборачивается самым что ни на есть вмешательством Провидения, и Панночка с Хомой Брутом в дальнейших историях о похождениях бравых русских в Европе прилагаются. «За мгновение до начала оргазма, когда вселенная и без ее сверхчеловеческих сил скакала как заяц и прыскала во все стороны концентрированной радостью, моя возлюбленная вдруг показала мне свое истинное обличие. Стала собой».

Признаться, собой у автора становятся все вещи вокруг. «Я почему-то уверен, что большая зеленая куртка — у нее большая, круглая, похожая на подсолнух голова и длинные плоские ноги — меня не любит, и надеваю ее редко», - тревожится герой одного из рассказов, а грабителя отпугивает плюшевая игрушка, показавшаяся ему пантерой с ощеренной пастью. А если уж у писателя-эмигранта возникает героиня по имени Рамона, то его все равно заносит в трехсотлетнюю историю дома Романовых, вот и весь вам берлинский сказ, поскольку, как нас предупреждают, других книг у них там в зарубежье попросту нет. «Особенно ей нравились карикатуры на последнего русского царя времен Первой Мировой. Трясущийся от страха маленький Николашка сидит, забившись в угол, в купе царского поезда... Глупый царь с уродцем-царевичем на коленях читает статью «Вести с фронта». Невдалеке стоят два его генерала и один говорит другому: «Неужели он верит?»

«А ты не совайся, не совайся!» - хохотала, помнится, героиня в «Волнах Черного моря» над картинками русско-японской войны, альбом с которыми она с тамошним Павликом рассматривала. «Не суйся, девочка», - осторожно поправлял тот. В книжку Игоря Шесткова лучше не соваться, а запросто брать и читать ее назло всем войнам на свете.

 

Игорь Шестков. Ужас на заброшенной фабрике. — Киев: Каяла, СПб.: Алетейя, 2020 — 520 с. — (Серия «Коллекция поэзии и прозы»).