Все записи
12:13  /  6.04.21

445просмотров

Жизнь без зонта

+T -
Поделиться:

Первая из частей этой биографической трилогии называется «Не такая», и речь в ней о маленькой героине романа, родившейся, как в вальсе, на сопках Манчжурии, а если прозаичнее, то в Бурятии, на маленьком стратегическом аэродроме, затерянном на российско-китайской границе, «куда папку направили начальником после окончания японской войны, последовавшей за Великой Отечественной». С одной стороны, «не такая» героиня в романе Виктории Левиной "Отражения" родилась во «вполне привычной» для всей страны обстановке, когда замуж выходили не по любви, а от безысходности, ведь в те «печально известные дни на Украине за несколько килограммов сахара, выносимых за пределы сахарных заводов Бобринского между пышными сиськами предприимчивых работниц, можно было спасти нескольких членов семьи, опухающих от голода». И как вспоминает героиня, «сахар, спрятанный в больших объёмах мамочкиного украинского бюста, действительно спас всех от голодной смерти».

С другой стороны, «не такими» были многие из героев романа в то «коллективное», казалось бы, время всесоюзной жизни. Стоит отметить, что сахар, «спрятанный в больших объёмах мамочкиного украинского бюста, действительно спас всех от голодной смерти...»

И несдающаяся мама героини, чуть не усыновившая в роддоме чужого маленького бурята, и неродной брат, сбежавший в Москву со всеми семейными сбережениями, да и остальные персонажи – вполне живые и реальные люди в упомянутое время послевоенного голода. Главное, в каждом отдельном случае помнили не о том, в какую забайкальскую дыру тебя занесла судьба и какие еще нечерноземья ждут впереди, а что здесь отбывал ссылку русский писатель-демократ Чернышевский, и значит, всюду жизнь и на войне еще не такое терпели, как говаривал Савва Игнатьевич в «Покровских воротах».

Кстати, о Нечерноземье. Отличительная черта автора роман – «жизненный» (добрый, искренний, ироничный, саркастичный) комментарий, а не слепое описание событий. Именно этот калейдоскоп из семейных преданий в контексте истории страны и складывается в дискурс, в котором есть все – от еды и питья до тяжелой промышленности и авиации. «Все они много ели, в меру пили, потом очень красиво и долго пели русские, украинские и еврейские песни, перемежая их репертуаром оперным и опереточным. Соседи давно смирились, особенно после того, как папа помог им выписать машину-другую дефицитного по тем временам кирпича...» 

Шутки шутками, конечно, но горечи здесь немало. «Когда родители осели на Украине после демобилизации, папе было предложено стать директором военного завода, который располагался в пойме реки Днепр, - рассказывает героиня. - Там впоследствии всё было затоплено — сотни процветающих сёл с плодороднейшими землями ушли под воду, уступив место огромному Кременчугскому водохранилищу!»

А еще одной из нетипичных особенностей дальнейшей жизни героини в еврейском местечке в Белоруссии было то, что из семнадцати детей в семье ее отца вышло пять человек высшего комсостава Красной Армии. В дальнейшем, конечно, «отец народов» изменил и мнение, и политику своего отношения к «местечковым» кадрам, но факт остается фактом: было время, как в песне у Высоцкого, и цены снижали. До того же и в стране, и в романе папки успели побывать «немецкими шпионами», посидев в Лефортово, и к Победе вылететь сталинскими соколами в чине полковника. Даже с «пятой графой» в паспорте, как напоминает автор.

Вообще же ценность подобных воспоминаний в прозе такова, что в очередной раз подтверждает преимущество устной памяти и «живой» истории перед выхолощенными учебниками истории и традиционными идеологическими штампами и клише. Детали, нюансы, семейные апокрифы, несовпадающие с официальными мифами, складываются в настоящую энциклопедию жизни страны, которую, если кто и потерял, то самое время собрать ее по драгоценным крупицам этой волшебной прозы.

Детство в провинциальном украинском городке, купание на Днепре, первые книги, первая школа, первые выступления со стихами. И юность, конечно же, в которой и поэзии, и прозы хватало с лихвой. «- Как же ты читаешь свои стихи! Никогда не слышал ничего подобного! — похвалил меня главный судья Чемпионата, известнейший московский поэт», - вспоминает автор романа недавние свои выступления, до которых надо было еще дожить, выбиться в люди, доказать самой себе… И хоть «энциклопедии были излистаны вдоль и поперёк, а Леонардо да Винчи, Рафаэль, Репин записаны в личные друзья», школа жизни была впереди, чему посвящены следующие главы этой необычной книги.

В которых и Москва, и семья, и конструкторское бюро, и целая жизнь, достойная пера. И лишь в финале романа – но не жизни! – распродажа, расставанье, уроки иврита… Стихи, опять-таки. «А сковородки мамины и часики трофейные — / соседке — Вале-Валечке, с сервизами кофейными. // Я увозила дочечек от гопников отчаянных, / от сумерек дворовых да от взрослости нечаянной. // Забросить бы то прошлое на полку антресольную! / Да вспоминаю часто я платок, слезой просоленный...»

 «Забегая наперёд, скажу: я не знаю, как бы обернулась наша жизнь на первых порах в Израиле, если бы не все эти чудеса, вместе взятые, которые помогли нам получить такой счастливый старт в новой стране! – сообщает героиня романа. — Зонтики, зонтики не забудьте! — шепчет нам вслед наш ангел-хранитель. — И учите иврит»

 

Виктория Левина Отражения. — СПб.: Алетейя, 2021 — 256 с. (Серия «Коллекция поэзии и прозы»).