Все записи
00:29  /  16.05.13

2823просмотра

Репосадомазо

+T -
Поделиться:

(текильное эссе, давным-давно написанное по заказу Юры Райхлина, французского самогонщика)

“У людей с водкой много общего. И она, и человек состоят на 60 процентов из воды. Только вот в водке остальные 40 процентов – чистый спирт, а в нас – всякое говно. Поэтому водка чище нас. Она лучше нас. И потому мы тянемся к водке и хотим быть на неё похожи.”

(Андрей Орлов aka orlusha. Круглый стол журнала «Крокодил» на тему «Что такое водка и что с ней делать»)

 

Дорогой Юрьсаныч!

Поначалу я хотел просто изложить свою краткую питейную биографию.

Начал бы я с чердака ленинградской школы имени Тельмана, что возле гостиницы «Советской» у Балтийского вокзала. Тогда, в морозную новогоднюю ночь 1975/76 мы, трое семиклашек - я, Илюха Кофман и Игорь Кива – смачно высосали из горла тайком привезённую из Москвы бутылку белой «Алазанской долины». Помню в деталях этот полуразрушенный чердак, который, как нам показалось, ещё пах бомбёжками и блокадой. Помню, как проталкивал пробку окоченевшим от мороза мизинцем, как Игорь стоял на шухере, ибо оказаться застуканными за выпивкой было смерти подобно: в Питер на зимние каникулы нас привёз зловещий завуч Лев Семёныч, который сейчас вместе с двумя учительницами и полсотней школьников отплясывал в спортзале этажом ниже – тот сразу бы выслал нас обратно по домам с последующими карательными мерами, вызовом родителей и тэдэитэпэ. Когда мы спустились обратно на танцы, нам всё ещё было страшно: казалось, все вокруг видят, что мы пьяные и чувствуют, как от нас разит спиртным. А попустило только после того, как поняли, что Лев Семёныч уже сам лыка не вяжет.

А может, правильнее было бы начать с моего первого настоящего опьянения. В студенческие годы я подрабатывал массажистом в физкультурном диспансере, и как-то мы отмечали днюху массажистки Катьки. Я закончил работу позже, и мне при входе именинница поднесла штрафной стакан. Я махнул его целиком и только в последний момент пропёр, что это не водка, а чистый спирт. Под дружный смех массажисток я судорожно стал искать запивку, первой под руку мне попалась открытая бутылка с шампанским, которую я залпом и допил. Учитывая то, что данная комбинация была принята мною натощак и усталым, терапевтический эффект не заставил себя ждать. Через считанные секунды всё вокруг стало двигаться дискретно, как под стробоскоп на дискотеке. А потом всё происходящее со мной вообще превратилось в слайд-шоу: кадр 1 – я тащу именинницу на лестничную площадку целоваться, кадр 2 – я уже у кого-то в гостях, в весёлой, но незнакомой компании, кадр 3 – я пытаюсь встать, держась за классический ковёр «с оленями» и вырываю его из стены вместе с дюбелями...

А можно было бы начать и с моей первой сильной алкогольной интоксикации. По дороге с работы я наткнулся на своего главного врага детства – Серёгу Костина, который тока что откинулся после восьмилетней звонковой ходки. Он потащил меня к себе домой отметить встречу, и я не смог отказать, дабы тот не подумал, что стал после отсидки для меня неприкасаемым. Мы сидели на кухне его пустой хрущёвки с ободранными обоями, пили ханку и вспоминали свою детскую вражду, ежедневные драки, про то, как Серёга спёр у меня третий том Конан-Дойля с «Собакой Баскервилей» и многое другое. Рюмок у него не было, и мы пили из белых чашек, бутылки «Пшеничной» появлялись одна за другой из ящика под столом, а из закуси была только банка с маринованными опятами...

Проблевался я уже дома, после чего остаток ночи продержался обеими руками за края матраца, боясь упасть с кровати при выполнении ею очередной петли Нестерова. А наутро - совершил фундаментальное открытие: о том, что мысль суть химическая реакция. Ибо когда я сидел неподвижно и ни о чём не думал, то чувствовал себя более или менее сносно. Но стоило кому-нибудь меня о чём-то спросить, и я начинал думать, что бы ответить - мне сразу же становилось очень погано, и я шёл блевать.

После такой интоксикации я ещё года два не мог нюхать водку. Нальёшь бывало, поднесёшь к носу – и отставляешь в сторону. А если приходилось накатить - старался при этом не дышать через нос. Грибы же маринованные не ем по сей день.

Поучительно было бы вспомнить про тренинг в Мериньяке, что под Бордо. Тогда, в девяносто шестом, я за пару недель так надегустировался местного красного пойла, что заработал гистаминные головные боли (в простонародье именуемые мигренью Хортона). Эти жуткие приступы ничем, кроме наркоты, не снимались, и я на пять лет вынужден был исключить из своего рациона красные вина и коньяк. Пронесло, сейчас потихоньку разговелся, тьфу-тьфу...

Но теперь всё это кажется несерьёзным. Потому что было в дотекильную эпоху.

Я уже не помню, кто мне первым её показал. Может быть (даже страшно подумать!) я впервые попробовал текилу даже не в чистом виде, а в составе какого-нибудь «санрайза». Но нынче я – убеждённый сторонник монотерапии.

Текила – напиток вкусный. Мексиканцы либо пьют её чистой – не запивая, либо делают «бандеру» - национальный трёхцветный флаг. По бокам со ста граммами текилы (беленькое) ставится зелёненькое (сок лайма) и красненькое (сангрита или кламато – сок из восьми овощей). Иногда, за неимением последнего, они бодяжат томатный с апельсиновым, и – поверь – получается неплохая замена. «Маргарита» для аборигенов – удел недоделанных грингос, перевод продукта. Особенно брезгливо они морщат нос, когда видят в бокале толчёный лёд. Тогда в каждом из них просыпается Панчо Вилья, и поля сомбреро зловеще опускаются. Похожее испытываем и мы, когда видим, как эти извращенцы янки пьют водку on the rocks. Ну и всякое тарантиновское «лизнуть-соснуть-куснуть» - тоже понты корявые.

Текила – напиток полезный. Если же, конечно, это настоящий продукт, а не польские суррогаты типа «Сьерры», «Саузы» и «Ольмеки», заполонившие европейские прилавки и шопы дьюти-фри. Настоящая текила производится только в штате Халиско, и только стопроцентно из голубой агавы. Чтобы не ошибиться – всегда проси «Дона Хулио». Для мексиканцев словосочетание «Дон Хулио» давно стало нарицательным и означает только одно: самый правильный в мире напиток.

Текила – напиток разнообразный. По сроку выдержки её разделяют на «бланко» - от четырёх недель до двух месяцев, «репосадо» - от двух месяцев до года и «аньехо» - до трёх лет и больше. Если написано «ховен» или «голд» - смело шли бармена к евгенимарковне, ибо это - смесь с тростниковым спиртом, а не стопроцентная агава, и головная боль наутро тебе обеспечена. В отличие от коньяка, срок выдержки и качество выпивки здесь совершенно не взаимосвязаны. Когда хочешь нарезаться с друзьями в короткий срок и без последствий – махните белой (серебряной) текилы, сразу и много. А если у тебя в перспективе романтическое свидание – пей репосадо, не ошибёшься. Стоять будет всю ночь, как Эмпайр Стейт Билдинг. Только не переборщи – ни в том, ни в этом! А вот даме рекомендую предложить аньехо – много не выпьет, а режим наибольшего благоприятствования тебе обеспечен на весь вечер.

Текила – напиток радостный. Особенно бланко. Я придумал коктейль на его основе. Называется «Олимпийские кольца». Для тех, кто не в теме: берутся пять стопариков, расставляются рядышком в виде олимпийского символа и наполняются доверха текилой. Быстро выпиваются. Для терапевтического эффекта обычно хватает двух-трёх логотипов за вечер. Некоторые бармены иногда усовершенствуют мою разработку и подкрашивают текилу разноцветными капельками – по цвету континентов: блю курасао, клюковка, лайм и так далее по вкусу.

Текила – напиток эротический. Помимо вышеупомянутого благотворного влияния на эректильную функцию, я постоянно сталкиваюсь ещё с одним феноменом. Многие заметили: стоит её накатить – и сразу начинает складываться личная жизнь, причём с бешенной скоростью. И дело тут не только в радостном кураже (хотя я и не знаю другого пойла с подобным вдохновляющим эффектом). Мне кажется, что при метаболизации текилы через кожу или с дыханием начинают выделяться какие-то мощные афродизиаки, феромоны и пестициды, и чёрт знает что начинает твориться с находящимися поблизости самками...

Текила – напиток судьбоносный. Именно за распитием «колец» я познакомился со своим лучшим другом – автором эпиграфа.

Вот и сейчас, сижу я в Мехико, в гостинице «Маркиз Реформа», передо мной – старый друг Дон Хулио. Мне бы отхлебнуть – ан нет. Татарская родня говорит, Рамазан начался. Будем держать уразу. Кстати, кумыс пополам с водкой – прелестная смесь, мгновенное всасывание, к тому же вкус водки совсем не чувствуется... Но это – начало новой, совершенно другой истории, Юрьсаныч...

Мехико, 2009

Комментировать Всего 1 комментарий