И. С. Дмитриев. «Искушение святого Коперника»

«Антропоцентризм» чаще всего изображается, как интеллектуальный пережиток «темных» веков, когда человек, под влиянием церковного учения, считал себя центром мироздания. Считается, что,  начиная с Коперника, каждый шаг науки опровергал эти представления и их придерживаются ныне только религиозные фундаменталисты, против которых все разумные доводы бессильны.  

 

  Хотя эта расхожая картина, как и почти все, что можно прочесть в наших СМИ, страдает от изрядных упрощений и искажений, в ней есть доля истины. Действительно, наука нашего времени рисует нам картину мира, в которой человек, казалось бы, не занимает никакого особенного места. И все же я берусь утверждать, что в определенном смысле эта картина совсем не противоречит  правильно понятому антропоцентризму.

 

  Что же это за картина? Астрономия и физика говорят нам, что, хотя тот огромный мир, который мы называем Вселенной, и которого наша планетка есть лишь ничтожно малая часть, и содержит массу разнообразных объектов, структур  и процессов, но нельзя сказать, чтобы те или другие объекты были сосредоточены лишь в одной какой-то части мироздания. Что бы мы ни взяли, будь то звезды, или черные дыры, или планеты, или скопления звезд, туманности, галактики, - все это астрономы видят в местах сколь угодно удаленных друг от друга. Есть, скажем, в нашей солнечной системе планеты-гиганты, типа Юпитера, но их нашли и у других звезд, есть небольшие планеты, типа Марса и Земли, - находят и их тоже. Есть звезды желтые карлики, типа Солнца – находят их и в других галактиках, есть звезды – красные гиганты, типа Бетельгейзе, - и эта звезда не одна такая. Примеры можно множить.

 

  Такая однородность Вселенной на больших масштабах  дает нам идею о том, что всюду в ней действуют одни и те же законы. Поэтому при сходных условиях происходят сходные процессы со сходным результатом. Эта универсальность и атемпоральность законов ни в какой степени не являлась чем-то очевидным. Напротив, во времена античности, например, такие философы, как Аристотель, полагали, что на небе и на Земле все происходит совершенно по-разному и эта точка зрения доминировала в европейской мысли в течение почти двух тысяч лет. Концепция универсальности законов возобладала после появления телескопа и продвинутых методов наблюдения, таких, как спектральный анализ. Он-то и дает важнейшее свидетельство в ее пользу универсальности законов.   Картины спектральных линий излучения  различных звезд, на каком бы расстоянии они ни находились,  неизменно воспроизводят спектры земных атомов и молекул (правда, линии  смещены в красную область спектра из-за  расширения Вселенной, но это уже детали). А тот факт, что, чем дальше от нас космический объект, тем глубже мы погружаемся в прошлое, наблюдая его, показывает, что законы физики не менялись и со временем. 

 

 Итак, астрофизика  представляет Мироздание и разнообразным и однообразным в одно и тоже время. Во Вселенной много всякой всячины, но, если смотреть на нее, так сказать, с большого расстояния, то все это будет распределено в пространстве  более менее равномерно. На ученом языке это формулируется, как Космологический Принцип: Вселенная однородна и изотропна.

 

  Под данным мною описанием могли бы, наверное, подписаться большинство ученых сто лет назад. С тех пор кое-что изменилось и вместо статической картины космос предстал перед нами, как длинны фильм. Научное сообщество отказалось от теории статической Вселенной, согласно которой то, что мы видим сейчас, существовало всегда. Даже великий Эйнштейн, чьи открытия и положили конец таким представлениям,  верил, что Вселенная существовала всегда в том же самом виде, что мы видим ее сейчас. Гасли одни звезды, но зажигались другие, погибали одни планеты, но возникали другие и т.д. А Ницше даже верил в «вечное возвращение», в то, что все на свете повторяется. 

 

   Череда открытий в астрофизике, происшедших за последние 50 лет, существенно изменила наши взгляды. Эти открытия свидетельствуют о том, что Вселенная в том, виде которую мы ее наблюдаем, является продуктом долгого развития, начальной точкой которого во времени, является так называемый Большой Взрыв. Новорожденный мир был несравненно более однообразен, чем сейчас;  материя в нем была неимоверно плотной и бесструктурной. При таких плотностях элементарные частицы двигались практически со скоростью света; нынешняя дифференциация их на разные роды еще не сложилась.  Все то разнообразие, которое мы сейчас видим, возникало постепенно из этого первоначального единообразия и бесструктурности. 

 

 Смена парадигмы принесла с собой новые вопросы, которые не всем хотелось задавать. Вопрос номер один: а почему вообще разнообразие возникло? Как так получилось, что с течением времени из первоначальной простоты возникали системы все более и более сложные? Есть и второй вопрос: а почему это начальное состояние было таким однородным? Ведь для последующей однородности и изотропности мало универсальности законов, нужны еще и специальные начальные условия.

 

В статической картине вопрос о том, откуда взялось то или иное, теряет остроту. Просто все всегда так было. А в динамической картине это уже не так. Вопрос о том, почему процесс усложнения не оборвался на какой-то стадии, очень быстро пришел на ум многим ученым. Почему из элементарных частиц смогли сложиться атомы, а из атомов молекулы? Откуда взялось такое множество разных химических элементов? Почему среди них есть такие, как углерод и кремний, способные образовывать молекулы произвольной степени сложности, что является необходимым условием  жизни? Казалось бы, физик может ответить на вопрос #1: разнообразие возникло в согласии с законами природы, вот, у меня есть уравнения, я могу вам показать, как межзвездный газ образует сгущения, из которых возникают звезды, другие уравнения показывают, что, сгустки газа, сжимаясь разогреваются, что приводит к термоядерным реакциям, в ходе которых возникают элементы, тяжелее гелия и т.д. При этом хочет этого физик или нет, в картине динамической вселенной такой ответ подразумевает, что поскольку процесс появления нового следует законам, то получается, что они существуют как бы до любых событий,  онтологически предшествуя им, подобно тому, как мысль конструктора предшествует изделию, созданному по задуманному им плану. 

 

   В рамках прежних представлений  вопрос о том, предшествует ли идеальный закон своему материальному воплощению не стоял так остро. Если все, что есть, суть лишь  бесконечное повторение того, что было, то можно думать, что законы природы не составляют никакого идеального царства, отдельного от материального мира, а просто имманентны материи, вещам, которые так или иначе можно потрогать и кроме которых  ничего и нет. Иное дело, если мир меняется так, что в нем все время возникает что-то небывалое. 

 

 Вот тут-то и возвращается антропоцентризм, хотя и в новом своем обличии. В самом деле, даже если рассматривать человека лишь телесно, то и тогда он получается совершенно замечательным объектом, поскольку наш мозг является самой сложной из известных нам физических структур. И возник он исторически позже других структур, менее сложных. Почему? А потому, что мозг не мог бы возникнуть без всего того, что возникло на прежних этапах, без всей системы элементов таблицы Менделеева, без звезд и планет, без сложной химии, допускающей существование таких сложных молекул, как белки, РНК и ДНК. Без всего животного мира, без которого не может существовать человек. Он стоит на вершине этой пирамиды усложнения, которая воздвигалась в течение миллиардов лет. И процесс постройки этой мог оборваться на любом шаге, поскольку  само себе наличие процесса усложнения в нашей Вселенной глубоко парадоксально. Парадокс этот лежит, в значительной мере за пределами сознания современного человека, будь он даже и физик. Многие думают, что теория Большого Взрыва и последующего за ним космогенеза возродила древний языческий миф о том, что упорядоченный космос медленно возникает из какого-то первозданного хаоса. Это абсолютно неверно. Тут мы возвращаемся к проблеме начальных условий, которую я вскользь упомянул выше. Космос с его разнообразием возник из чрезвычайно упорядоченного, хотя и невероятно скучного и однообразного начального состояния. Это и не могло быть иначе, поскольку, в согласии со вторым законом термодинамики, степень разупорядоченности (энтропия) непрерывно возрастает со временем.  Будь первоначальное состояние хаосом, энтропия его была бы максимально возможной, и расти ей было бы некуда. Получается, что процессы усложнения как бы гребут против общего течения. Растет не глобальный порядок, он-то как раз уменьшается, растет разнообразие[i]

 

 Чтобы процесс усложнения шел, нужны весьма специальные законы природы. И, поскольку в конце этого процесса стоит человек, этот факт  является оправданием антропоцентризма. Разумеется, говоря о новом антропоцентризме, надо сделать ряд пояснений. 

 

  Во-первых, нет оснований думать, что под антропосом  здесь надо подразумевать исключительноразумных обитателей планеты Земля. Хотя у нас нет в настоящее время никаких надежных свидетельств существования разумных существ вне Земли,  оснований думать, что они в принципе невозможны, тоже не имеется. Условия для разумной жизни наверняка существуют где-нибудь еще, но это все, что мы можем сказать. Поскольку в настоящее время мы не знаем, как возникла на нашей планете даже простейшая жизнь, не знаем даже, есть ли жизнь где-то еще за пределами Земли, рассуждать о разумной жизни в других мирах бесполезно. 

 

Во-вторых, антропоцентризм часто обвиняют в том, что он якобы предполагает, что вся огромная Вселенная обслуживает наши нужды и отдана нам во владение. Такое представление не вписывается к нарисованную выше картину. Хотя многое из того, о чем мы раньше не догадывались, играет в нашей жизни большую роль, но для нашего выживания, как биологического вида,  нет необходимости, например, в том, чтобы законы физики в других звездных системах были бы такими же, как у нас. Вопреки утверждениям сторонников так называемого Слабого Антропного Принципа (САП), нынешняя форма законов природы совсем не определяется фактом нашего в этом мире присутствия[ii]. Наше тело и наши умственные способности сложились именно на этой маленькой планете, в ее локальных условиях, в ответ на те требования, которые они предъявляли человеку. Изменись эти законы так, что на Земле все останется по прежнему, а на планетах альфа Центавра станет возможно, например, превращать свинец в золото при комнатной температуре, на наше выживание это не повлияет. Поэтому, как неоднократно отмечалось, САП не способен объяснить тот самый главный факт, на котором строились все идеологические опровержения антропоцентризма. Аргумент ведь строится на том, что Вселенная устроена так, что не обеспечивают нам никакого «особенного» положения, поскольку она управляема универсальными законами. Как же можно объяснить эту универсальность локальным требованием? Ведь для того, чтобы выжить, нам нужны ТОЛЬКО вполне особенные условия и только в одном, вполне особенном месте? Мы что, не сможем выжить, не зная, что твориться с галактикой Андромеда? 

 

 Поэтому не будем полагать, что Вселенная отдана нам в физическое владение, если не сейчас, то в будущем. Однако, вот владение другого рода здесь определенно возможно, а именно, овладение познанием. Не управляйся Мироздание  универсальными законами, нашему познанию был бы поставлен предел. Человеческий разум был бы обречен на провинциализм, он был бы буквально приземлен, прикован к Земле, как своей колыбели. Об этом, впрочем, много писали и я и, еще лучше и полнее мой друг Алексей Буров. 

 

 И все-таки, пожалуй, термин антропоцентризм устарел. Слишком он нагружен старым  багажом, от которого будет трудно избавиться, ведь не объяснять же людям каждый раз все то, что написано мною выше. Поэтому для нового антропоцентризма больше подходит другое имя – нооцентризм, от греческого слова нус – ум[iii]. В центре тварного мира стоит ум, самой структурой этого мира призванный к его познанию.  

[i] Часто говорят, что жизнь на Земле питается энергией от Солнца. Это неверно: Земля отдает столько же энергии, сколько забирает. Однако, поглощая во время дня излучение, сконцентрированное в видимой желтой части спектра, она отдает его во время ночи в форме инфракрасного излучения, чья энтропия выше. Поэтому правильнее сказать, что жизнь питается низкой энтропией. 

[ii] САП является по сути возвратом к антропоцентризму, хотя и в нигилистической его обработке. Утверждается, что наша Вселенная, стартовавшая с совершенно упорядоченного состояния и направляемая в своем развитии определенными законами, возникла случайным образом. Где то в гиперпространстве возникают и рушатся миры, каждый из которых подчинен своей системе законов. Свойства нашего мира объясняются ТОЛЬКО тем, что мы можем в нем жить. 

[iii] Этим термином пользовались Анри Бергсон, Тейар де Шарден и Вернадский, я тут совершенно не оригинален. 

 PS. САП является по сути возвратом к антропоцентризму, хотя и в нигилистической его обработке. Утверждается, что наша Вселенная, стартовавшая с совершенно упорядоченного состояния и направляемая в своем развитии определенными законами, возникла случайным образом. Где то в гиперпространстве возникают и рушатся миры, каждый из которых подчинен своей системе законов. Свойства нашего мира объясняются ТОЛЬКО тем, что мы можем в нем жить.

PPS. О том, насколько наивны расхожие взгляды на традиционный антропоцентризм, якобы придававший  исключителное значение местоположению человека в геометрическом центре мира, можно убедиться, прочтя замечательное исследование  И. С. Дмитриева "Искушение святого Коперника".