6 апреля 2020 г.  в Иерусалиме умер от короновируса философ Марк Стейнер (Mark Steiner). Он был профессором в Hebrew University, занимался, среди прочего, философией математики. Родился в Нью Йорке, в 1965 г. закончил Columbia College и в 1972 г. защитил диссертацию в Принстоне после чего проработал пять лет профессором в Колумбийском университете, а в 1977 г. переехал в Израиль.

 У меня на полке стоит маленькая, но совершенно замечательная книга проф. Стейнера под названием «Применимость математики как философская проблема»The applicability of mathematics as a philosophical problem. Эта книга находится в свободном доступе. Судя по этой книге, Стейнер оказался одним из тех редких философов, который действительно вслушался и вгляделся в то, что и как делают физики, проникнувшись духом этой науки. В лице профессора Стейнера мы утратили мудрого и глубокого единомышленника. 

 Вот что пишет о нем в своем некрологе его коллега по университету профессор Йемима Бен-Менахем (здесь, стр. 24).

 «…в этой книге Стейнера занимает нерешенная проблема применимости математики, и именно его ответ на эту проблему делает эту работу такой смелой и оригинальной. Проблема может быть разделена на две части: во-первых, как именно применяется математика; каким образом она входит в состав физической теории? Во-вторых, почему она работает? Стейнер считает эмпирическим фактом, что физики описывают мир на математическом языке, и утверждает, что при этом они основываются на математических аналогиях [т.е. на структуре языка, наподобие того, как в поэзии можно рифмовать морозы и розы- А.Ц.] Математические аналогии, утверждает он, стали критически важными для физики при исследовании атомного и субатомного мира. Ибо тогда открытия его законов стало ясно, что ландшафт этой новой местности настолько  принципиально отличается от привычного нам, что при ее изучении аналогии, взятые из классической физики были бы бесполезны. В математических аналогиях используются законы, которые нельзя сформулировать в нематематических терминах, законы, которые prima facie не имеют нематематического значения. Более того, в некоторых случаях аналогии, используемые в современной физике, являются полностью формальными, то есть основаны на обозначениях рассматриваемых теорий, а не на их содержании. Стейнер очень подробно обосновывает эти утверждения, анализируя развитие квантовой механики, квантовой хромодинамики и калибровочной теории. Обилие примеров заставляет Стейнера утверждать, что мы должны размышлять над общей стратегией, а не над ее отдельными примерами.

Почему эта стратегия работает? Как видно из названия книги, понять глубину вопроса не менее важно, чем ответить на него. По словам Стейнера, математика антропоцентрична! Она руководствуется и определяется человеческими критериями красоты и удобства, признаками, к которым мир «там», казалось бы, должен быть совершенно безразличен. И несмотря на такую невероятную наивность подхода, математическая физика добилась действительно ошеломляющего успеха. Почему же мир  приспосабливается к нашим особенностям? Основной  философией науки является натурализм, который утверждает, что никакого выделенного положения во вселенной человек не занимает. Нам говорят, что правота Джордано Бруно, Коперника и Дарвина, как  провозвестников  натурализма, нашла подтверждение в  современной астрономии и космологии. Стейнер с этим не согласен. Он считает, что вселенная «является (или, скорее, представляется нам) интеллектуально « удобной для пользователя (user friendly)», позволяющей homo sapiens  делать открытия о ней» (стр. 8). Таким образом, применимость математики дает поразительную  новую поддержку идее Божественной благодати. Отсюда также следует «важность научного исследования с религиозной точки зрения» (там же)."