Все записи
16:11  /  1.06.13

4789просмотров

По следам великих.

+T -
Поделиться:

Хотя та наука, которой я с огромным увлечением занимался с 15 лет, началась с Пифагора и достигла первых своих огромных успехов во II-III вв. до н.э. в Александрии, на протяжении добрых 1500 лет в ее развитии наблюдался как бы перерыв. Пробудили ее ото сна два необыкновенных гения новой европейской истории – Галилео Галилей и Исаак Ньютон.  

 Чем лучше понимаешь науку, тем более  интересны становятся эти два удивительных человека. В школе они кажутся какими то скучными музейными фигурами, чьи достижения давно превзойдены героями новых времен. Зачем учить про эти дурацкие шестеренки, грузы, маятники, падающие камни, когда есть черные дыры! Но как дом не стоит без фундамента, так не стоит и понимание.  Ни черные дыры, ни кварки с глюонами нельзя понять без того, что нам завещали эти два чудесных старика.

Их жизнь обросла легендами и мифами, продраться сквозь которых не так просто. Галилей был провозглашен жертвой фанатизма и обскурантизма католической церкви, а Ньютон – идеальным рационалистом, провозвестником нового века, где разум восторжествует над суеверием.

Галилей действительно пострадал от церковной верхушки, хотя, если сравнить его судьбу с судьбою множества советских ученых, либо погибших в лагерях, как Николай Вавилов, либо хотя бы отбывших там срок, как Сергей Королев,  или даже таких, кому, как, например, Якову Борисовичу Зельдовичу, пришлось много лет жить в секретных городах, то она не покажется такой тяжелой. После суда Галилей был сослан во Флоренцию, где он жил под домашним арестом. Официально ему было запрещено общение с внешним миром, но приказ этот не выполнялся, т.к. и флорентийский герцог, и члены влиятельного во Флоренции францисканского ордена и молодого  тогда еще ордена иезуитов были страстными его поклонниками. Он жил на своей вилле, занимался виноделием, принимал гостей и учеников. Не свобода, конечно, но и не каторга. И даже не шарашка. 

Дом Галилея во Флоренции.

Кусочек виллы, за пределами городских стен Флоренции, где по домашним арестом жил Галилей.

 

Гробница Галилея в церкви Санта Кроче во Флоренции.

Церковь Санта Кроче.

 

 С Ньютоном дела обстоят еще интереснее. Он совсем не соответствовал образу, преподнесенному позже публике Вольтером. Ньютон был страстным  алхимиком, членом оккультных обществ, религиозным человеком, хотя религия его была совершенно не ортодоксальной  (он отвергал учение о Троице, за что в тогдашней Англии полагалась, как мне помнится, смертная казнь). Ересь и занятия тайными искусствами не способствуют открытости натуры, и Ньютон был очень скрытным человеком. До того скрытным, что его истинные убеждения выплыли на свет только в ХХ веке, когда знаменитый британский экономист Мейнард Кейнс купил на аукционе несколько ящиков с бумагами Ньютона. 

 Мне довелось побывать в библиотеке колледжа Троицы в Кембридже, где Ньютон жил и работал большую часть своей жизни, и ознакомиться подержать с личной библиотекой Ньютона. В ней было множество книг по алхимии, я также нашел книги по каббале.

 

 Для наиболее продвинутых оккультистов, к числу которых принадлежал и Ньютон, алхимия не была поиском средств к обогащению. Их вера состояла в том, что занимаясь этим благородным искусством, адепт совершит некий процесс над самим собой, который и позволит ему овладеть законами природы, вступив с нею в своего рода союз. Т.е. для того, чтобы превратить свинец в золото, было недостаточно смешать какие то реактивы, что мог бы сделать кто угодно, даже и запрограммированный автомат, а нужно было внутренне измениться самому. Все это напоминает воззрения на природу гетевского Фауста.

 Памятник Ньютону в церкви колледжа Троицы в Кэмбридже.

По видимому, сам Ньютон постепенно отошел от этих взглядов,  впрочем, лишь после того, как отдал алхимии более 30 лет жизни. Надо сказать, что занятия алхимией принесли совершенно неожиданный плод в виде теории всемирного тяготения. Знакомая нам со школьной скамьи формула содержит  парадокс, не укрывшийся от внимательных глаз ученых современников Ньютона в Европе: сила притяжения действует на расстоянии мгновенно и без всяких материальных посредников. Алхимики верили в существование таких сил, называя их силами общей симпатии. Внимательный взгляд секретаря европейских розенкрейцеров Готтфрида Лейбница сразу распознал, что Ньютон черпал свое вдохновение из алхимических трактатов. В результате Ньютона критиковали за введение в науку оккультной силы. Современная наука исходит из предположения, многократно проверенного на опыте, что никакие взаимодействия не могут распространяться быстрее скорости света. Допущение мгновенной силы  было дефектом в формулировке закона гравитации, хотя связанные с ним погрешности в описании движения тел в Солнечной системе были в то время практически незаметны, что и дало закону Ньютона огромную практическую силу и сняло «оккультную» проблему с повестки дня. Проблема эта была решена Эйнштейном в начале ХХ века.

 

Исаак Ньютон. Акварель Вильяма Блэйка.

Здесь, во дворе колледжа Троицы Ньютон впервые измерил скорость звука, слушая эхо.

 Можно долго рассказывать разные истории, связанные с жизнью Галилея и Ньютона, но лучше все таки вернуться к тому, что является их непреходящим наследием. Наследием этим является их метод и видение мира. 

 Начнем с Галилея. Его несравненным открытием было не то, что Земля вертится, а то, что «тело, предоставленное само себе, продолжает двигаться по прямой линии с постоянной скоростью». Сейчас это называется законом инерции или первым законом Ньютона. Почему это привычное нам со школьной скамьи и затертое до дыр утверждение является совершенно не очевидным. Дело в том, что в нашем непосредственном окружении не найти таких тел, которые были бы «предоставлены сами себе». Снимешь ногу с акселератора и машина начинает тормозить, отказывает двигатель самолета, и он теряет скорость и т. д. и т.п. Практически всюду присутствует трение, сопротивление воздуха или воды. Только небесные тела, движущиеся в безвоздушном пространстве, наблюдение которых недоступно без специальных инструментов, более менее неплохо иллюстрируют закон, открытый Галилеем. Аристотель, бывший весьма неглупым человеком, обобщая наш повседневный опыт, говорил, что всякое движение требует приложения силы. И в течение 2000 лет это мнение не оспаривалось.

Казалось бы, раз рассуждения Галилея относятся к тому, чего на Земле не бывает, а есть только на небе, то зачем это нужно практическим людям, занятым земными заботами? На кой им ляд этот закон инерции и два остальных закона механики, сформулириванных Ньютоном? Спросите об этом любого инженера, я этот вопрос обсуждать не собираюсь. Оказалось, что для того, чтобы понять то, что происходит на земле, нужно заглянуть на небо.

 Ньютон взял у Галилея этот новый метод мышления и с невероятной силой двинул его вперед, дополнив потрясающими открытиями в математике. Интегральное и дифференциальное исчисление, открытое им и практически одновременно Готтфридом Лейбницем, сделало естественные науки тем, что они есть сейчас. За этими математическими успехами стояло убеждение, разделяемое и Галилеем и Ньютоном и Лейбницем, что Мироздание построено разумно, т.е. управляется некими законами и принципами, которые человек может постичь. Идея о том, что принципы эти наиболее адекватно описываются языком математики, пришла от Пифагора и Платона, но без создания настоящей, могучей  математики оставалась лишь предположением. Разумеется, я не считаю, что все на свете можно измерить и исчислить, но, надеюсь, читатель поймет, что не об этом здесь идет речь.

  Для меня, да и не только для меня одного, самым удивительным в физике является то, что одни и те же принципы управляют совершенно разными вещами. Что, казалось бы, общего между, например, игрой на биллиарде и движением воды? В одном случае мы имеем дело с хорошо различимыми друг от друга костяными шариками, совершенно очевидным образом приводимыми в движение ударами кия, а в другом с прихотливым движением сплошной среды, в которой взгляд не различает никаких отдельных частей, на поверхности которой возникают и исчезают разные формы в виде волн, завихрений, пены... И, однако, загляните в учебник физики и убедитесь,  что дифференциальные уравнения, управляющие движением жидкостей, математически выводятся из тех же законов  Ньютона, что управляют движением биллиардных шаров. Так и построен, в сущности, любой курс теоретический физики, включая знаменитый многотомник  Ландау и Лифшица, признанный во всем мире за образец. Рассуждения везде начинаются с общих принципов, а описание частных случаев из них выводится.

  Часто говорят о том, что заслугой новой европейской науки является экспериментальный метод, неведомый древним философам, считавшим, что свободному человеку не к лицу пачкать руки и напрягаться, делая эксперименты. Однако, экспериментальный метод немного стоит без теории. Именно теория позволяет перекинуть мост от биллиардных шаров к движению воды или запуску ракет на Марс. Теперь частенько приходится слышать, что все эти «законы природы» есть лишь удобная форма, в которую мы упаковываем свой опыт. Мол, применяя наши знания, полученные в одной области, к чему то другому, мы закрываем глаза на многие подробности, не вписывающиеся в нашу схему. Выражаясь языком моего почтенного оппонента Павла Гуляева, «наблюдатель проявляет творческие способности».  Дело то в том, однако, что во многих случаях нам нечего упаковывать, т.к. никакаго опыта тех мест, куда мы отправляем наши космические станции, глубоководные зонды,  направляем телескопы и т.д. у нас нет. Когда наши космические станции вдалеке от земли сталкиваются с непредвиденными затруднениями, мы реагируем на них, исходя из предположения, что вблизи от Марса и Юпитера действуют теже законы природы, что и на Земле. Я уж не говорю о технологии, где вещи, никогда ранее не существовавшие, планируются и производятся на основе ранее открытых законов. Успехи, достигнутые нашей цивилизацией на этом пути, доказывают, что наука не есть просто удобный миф, нужный нам для того, что поуютнее устроится во враждебном и чуждом нам мире, а нечто неизмеримо большее.

 Но что же дает этим уравнениям такую силу, что, по выражению Ричарда Фейнмана, вдыхает в них огонь?  Что, какая сила заставляет мир следовать этим законам? И как человек может знать о местах, где ни один представитель человеческого рода не бывал?

Комментировать Всего 31 комментарий

Спасибо Алексей. Мне вот эта физика всегда так трудно давалась в школе. Какие-то репетиторы были всегда  дополнительно и я чувствовала себя совершенно не способной к пониманию этого предмета.

А  вот читаю то, что Вы написали и мне все понятно и  интересно.

А гробницу Галилея  в Санта-Кроче помню.  Тогда у меня  вопрос возник - а почему именно здесь? Теперь знаю.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Алеша, спасибо за прозрачный и изящный текст о тех, кого мы любим, и о том, ЧТО:) С удовольствеи делаю пару комментирущих добавлений:

у Галилео был папа (в смысле отец) Винченцо, один из изобретателей жанра оперы (музыкальной драмы), что было эпохальным событием в истории культуры, и недаром рождение оперы произошло почти одновременно с рождением математической физики: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BB%D0%B5%D0%B9,_%D0%92%D0%B8%D0%BD%D1%87%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%BE

Об открытии Галилеем закона инерции, и о том, что это значило и значит как для физики, так и для мысли вообще, в pendant тебе , вот отрывок из моей Катастрофы: 

"Галилей предположил, что реальность сама себя не демонстрирует, и ввел процедуру идеального, воображаемого, или, как его назвал Э. Мах, мысленного эксперимента. На всякий случай напомню, что для введения понятий движения, инерции, трения, принципа относительности (первая классическая формулировка этого принципа принадлежит Галилею) ему пришлось ввести в обиход представление об идеальной поверхности, не существующей в природе. Он предложил представить себе нечто действительно неслыханное и невиданное, идеальную поверхность, отшлифованную до предела. Тогда такой же невиданный абсолютно отшлифованный шар будет катиться по этой поверхности бесконечно. И только тогда, когда мы представим себе эту совершенно невероятную ситуацию, мы сможем сформулировать подлинную причину остановок тел в природе. Тела «катились» бы по прямой бесконечно, если бы не было феномена трения. Без этого мысленного эксперимента невозможно было бы изобретение подшипника и вообще была бы невозможна вся механика и техника XVIII–XIX вв. Но с точки зрения предшествующего подхода это было демонстративное «отворачивание от реальности».

Словом, чтобы «заставить» реальность говорить, надо дать ей возможность «ускользнуть». И для этого Галилею пришлось совершить сугубо философский акт: подвергнуть фундаментальному вопрошанию и сомнению тезис, вернее, не тезис, а наивное убеждение в том, что «реальность сама себя показывает» и что «нужно верить собственным глазам». Нет, не показывает и не всегда стоит верить. И именно это осознание, и именно это различА/Ение, и этот разрыв, этот конфликт, этот спор, именно этот момент «ускользания» есть философский момент и философское дело. Все, что делал Галилей дальше, я имею в виду создание теории движения, уравнение сложения скоростей и пр., — дело уже не философское, а собственно научное. Здесь, в этой трудноуловимой точке, возникает тонкое, но радикальное различение функций философии и науки. Аналогичные процессы происходили и происходят каждый раз, когда наука совершает преобразование самой себя. Тогда наука просто вынуждена совершать философские акты.

Так произошло в момент создания специальной и общей теории относительности, так происходило, когда создавалась квантовая теория. Каждый раз в этих случаях ученым приходилось (иногда против воли) совершать философскую работу, «отворачиваться от реальности», именно для того, чтобы перестать относиться к реальности как к тому, что «само себя показывает». Особенно ярко это проявило себя в парадоксах квантовой теории. Именно поэтому Н. Бору понадобился принцип дополнительности. Этот принцип основан на факте, который сам Бор долго отказывался принять, но в конце концов был вынужден, — микромир сам себя НЕ показывает, он принципиально ненагляден (т. е. нефеноменологичен), если исходить из хайдеггеровского определения феномена — того, что «само себя в себе показывает». Теория микромира, со всем первичным математическим аппаратом, включая соотношение неопределенностей Гейзенберга, уравнение Шредингера и т. д., смогла быть построена только тогда, когда ученые осознали, что эта реальность ускользает."

Миша, совершенно замечательный комментарий.

Дорогие Миша и Павел,

М.б. вам будет интересно знать, что весьма мощная попытка построить "альтернативную науку", базирующуюся на отрицании абстракции, была предпринята Гете.

опубликовавшим, в частности, "Теорию цвета".

http://www.amazon.com/dp/0262070375/ref=as_li_ss_til?tag=braipick-20&camp=0&creative=0&linkCode=as4&creativeASIN=0262070375&adid=0ZS8ZEVRX6N3JA595TZ2

Гете считал свои науные занятия более важным делом, чем поэзия и, убегая через окно от наполеоновских солдат, захватил с собой только рукопись "Теории цвета". У Гете есть последователи среди антропософов. Вот отрывок из комментария на книгу на Амазоне:

Goethe, being fascinated by the colours generated from the prism conducted his own investigations and found to his great surprise that Newton's theory was, if not incorrect, but rather mechanical in nature and based on an "interpretation" of the phenomenon rather than the truth as it stands. Goethe through his investigations into natural phenomena gave rise to the idea of the archetypal phenomenon or Ur-phenomenon, in this case meaning the movement or active form present in the phenomenon which gives it its character rather than some static image such as a Darwinian ancestor. Goethe noted that it is possible to actually experience the fullness of the phenomenon ie the coming into being of the colours themselves and that the human being can not only theorise in the conventional sense of Kant but can in fact truly know the phenomenon as it is. Contemporary science as it also was then does not acknowledge such a possibility.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Михаил Аркадьев, Павел Гуляев

Еще бы :) я лечу из Москвы в Гуанчжоу сегодня, отвечу как прилечу :)

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Если я правильно понимаю, то труд Гёте все же не столько к альтернативной науке относится, сколько к психологии восприятия цвета.

Кстати, о цвете и его восприятии. В начале 80-х в Scientific American была опубликована научно-популярная статья об исследованиях, которые доказывали, что все цветовое многообразине восприятия окружающего мира у человека возникает не как результат триколорного  смешения , подобного цветной фотографии, а как результат "вычисления" через сравнение контрастностей граничащих полей. Другими словами все люди воспринимают окружающий мир монохромно, но умозрительно его раскрашивают в соответствии с восприятием различия в кнтрастностях. Интересные исследования и вполне убедительные. Из той статьи так же помню, что статистически порядка 70% людей можно отнести к дальтоникам.

А в другой статье я читал, что нас вообще нет, а есть лишь иллюзия. Так говорит великий Роберт Докинс, хотя при этом он не забывает подписывать книги СВОИМ именем и, несмотря на то, что Дарвина тоже не было, ставит тому в заслугу создание теории эволюции. Ну как не поверить великому человеку/ После этого я даже готов поверить тому, что мозг (откуда я знаю, что он существует?) знает о том, что предметы разного цвета выглядят по разному даже если рецепторы глаза не могут отличить красного от зеленого.

А в другой статье я читал, что нас вообще нет, а есть лишь иллюзия.

А куда же девался ум, создающий и воспринимающий иллюзии?

"Так говорит великий Роберт Докинс, хотя при этом он не забывает подписывать книги СВОИМ именем и, несмотря на то, что Дарвина тоже не было, ставит тому в заслугу создание теории эволюции."

Человеку ничто не мешает оперировать иллюзиями с самыми различными практическими целями. Вот все мы знаем, что алкоголь - это вред. Однако, мы можем болеющему похмельем предложить - "выпей, полегчает". И в этом действии нет никакого противоречия. Вот и в науке отлично понимают, что никакого идеального квадрата или идеального газа не существует, но оперируют этими иллюзиями даже в науке.

Отметание представления о существовании "я" как абсолютного источника знаний, представлений, устремлений и ощущений вовсе не подразумевает, что "я" отметается на относительном уровне. Это как отметание "абсолютной истины" как некой иллюзии вовсе не подразумевает отказ от истин относительных.

"А куда же девался ум, создающий и воспринимающий иллюзии?" Вы меня спрашиваете? Но я тоже иллюзия...

Ну. почему Вас, Алексей. Я обращаюсь к разуму или на худой конец к здравому смыслу. :)

Понимаю. Нет ни вас, ни меня, ни Дарвина, ни Докинса, но есть разум и здравый смысл. И вы, хотя вас и нет, обращаетесь к разуму. 

Совершенно верно. :) Более того, не только я при этом могу обратиться к разуму, но даже могу обратиться к Дарвину и поискать ответы на какие-то вопросы у него, хоть его и нет. Вы же не станете утверждать, что Дарвин "живее всех живых"...

Это нормально - оперируем мыслями тех, кого уже давно нет, и обращаемся не к конкретным личностям, а к разуму...

Павел, наш язык нас выдает. Мы ни одной фразы не можем составить, не употребив местоимения. Когда вы говорите "я обращаюсь к разуму", чтобы доказать, что "я' есть иллюзия...

Словом, не буду продолжать. 

Конечно выдает. (!) Поэтому, если Вы скажете "мой язык", а не "наш язык", то как минимум это вызовет недоумение. А вот я могу свои слова уточнить и тем самым лишь улучшить их понимаемость: "в нашем разговоре мы обращаемся к разуму, оперируя аргументами здравого смысла и опираясь на знания, почерпнутые из самых различных источников..." и т.д. в том же ключе. 

Алексей, указание на привязку к индивидуальности понимания не добавляет, наоборот вводит в заблуждения. Это как если бы астроном, глядя на удаленную на миллионы световых лет звезду, говорил "смотрите, вот сейчас с этой звездой происходит то-то и то-то", а Вы бы сказали, что указание на то, что именно "сейчас" для нас очень важно, так как добавляет нам понимания или "выдает истинный смысл".

Почему это привычное нам со школьной скамьи и затертое до дыр утверждение является совершенно не очевидным. Дело в том, что в нашем непосредственном окружении не найти таких тел, которые были бы «пред

Вспомнился один эпизод из жизни. Отмечали мы как-то день рождения в душевной компании и, как водится, после съеденного и выпитого, после музицирования и пения зашел разговор "о вечном". И вот в этом разговоре в качестве парадоксального символа человеческой мысли всплыл "квадрат малевича" :), который естественным образом преобразовался в парадокс появления квадрата как фигуры в человеческом мышлении древних времен. 

- Откуда бы взяться этому самому квадрату, раз уж нигде в природе он как фигура не наблюдается?

И вот запомнился мне вариант, который был предложен моим товарищем Алексеем в качестве гипотезы ответа на этот вопрос. Он предположил, что уже древним людям, какк-только они начали возделывать землю, стало необходимо эффективно размечать свои земельные наделы и огораживать их заборами. И тут конечно же совершенно очевидно, что делить участки на прямолинейные четырехугольные наделы - это самое простое и эффективное. А вот ограждение именно квадратного участка будет иметь самый маленький периметр, то есть будет самым "дешевым".

Мне очень понравилась его идея. (!)

"Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда,

Как одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда".

(А. Ахматова)

Эту реплику поддерживают: Павел Гуляев

Самый маленький периметр по отношению к площади будет иметь ограждение круглого участка. Но там проблемы со степенью заполнения пространства.

Эту реплику поддерживают: Алена Рева

Конечно. Но межевание на участки подразумевает прямоугольное деление, а уже потом выбираем оптимальный периметр. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Павел, идеального квадрата в природе не наблюдается, также, как круга, сферы и т.д. Наука же оперирует идеальными формами, как моделями и из этого многие (кажется и вы тоже, хотя я всегда боюсь Вас как то неправильно понять) делают вывод, что наука конструирует какую то новую реальность вместо той, в которой мы живем (Гете так и думал и поэтому хотел построить науку, которая бы не пользовалась абстракциями вообще). Однако чудо состоит в том, что из мира абстракций наука возвращается и достигает результата в мире, данном нам в ощущении. Конечно, всегда можно думать, что Марс, с которого наш зонд передает фотографии, есть наша умственная конструкция и на самом деле он передает из соседней комнаты или вообще есть фигмент нашего воображения. Если кто предпочитает так думать, я не буду спорить.

Конечно же нет идеальных форм в природе, что не мешает человеку оперировать именно идеальными формами. Так же нет и идеального знания (абсолютной истины), что не мешает человеку обретать абсолютную уверенность.

А уж каким образом обретается эта абсолютная уверенность - способов миллион плюс один. Но все они в конечном итоге сводятся к двум типам: 1) "вижу собственными глазами, значит существует"; 2) "видят многие, значит существует".

Что же касается практической пользы научного знания, то польза его неоспорима (как и вред). :) Но как все же легко умозрительно перейти от знания индивидуального к знанию научному (ничьему), стоит лишь заговорить о практической пользе. А все почему? Потому что никак не удается обнаружить того человека, индивидуально обретенных знаний которого хватило бы, чтобы сделать не то что марсоход и получать с него фотографии, но хотя бы кусок хозяйственного мыла.

Алексей, а нет ли у Вас случайно какого-нибудь приятного слуху, понятного и связанного с миром объяснения дифуров и интегралов (чтобы там не было слов "функция" и т.п.)? 

Увы, Алена, т.к. мы дифференцируем и интегрируем именно функции, то без упоминания о них обойтись нельзя.

Эту реплику поддерживают: Алена Рева

А давайте попробуем?

Можем ли мы назвать функцию "описанием/ законом природного явления"?

Эту реплику поддерживают: Павел Гуляев

Функция это то, что от чего то зависит. Говорят: расстояние от данной точки есть функция времени. Это значит: расстояние зависит от времени. Когда функция задана это значит, что известно КАК она зависит от своего аргумента (в примере, приведенном выше, аргумент есть время).

Алексей, я знаю, что функция описывает зависимость параметров друг от друга, или их взаимосвязь. Это чисто абстрактная величина. Но к конкретике ее совсем не привязать?

Алена, функция есть общее понятие, как, например, мужчина. Как есть разные мужчины, так есть и разные функции. Каждой данной конкретной зависимости соответствует данная конкретная функция.  

Алексей, и что мы получим дифференцируя мужчину? Или интегрируя? :)

Этого я делать не пробовал.

Все известные нам "законы" и есть функции, то есть описания умозрительных причинно-следственных зависимостей. Только многие считают, что эти функции должны быть обязательно вечными и неизменными и вне разума наблюдателя - сами в себе такие функции или сама Функциональность.

"Только многие считают, что эти функции должны быть обязательно вечными и неизменными и вне разума наблюдателя - сами в себе такие функции или сама Функциональность." 

Эти "многие" пришли к такому выводу после долгих размышлений, сомнений и проверок. Но каждый учебник физики исходит именно из такого предположения. 

Алексей, хорошо.  Давайте будем считать, что все, кто пришел к иным выводам просто никогда учебников не читали или ничего в них не поняли. :)

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik