Странно, что в такой несложной проблеме как «отцы и дети» плутает столько народу! Это, видимо, Тургенев всех запутал ))

Суть её не семейная (родители и дети не понимают друг друга) и не поколенческая.

И, некоторым образом, даже не человеческая.

Нечто подобное происходит, например, в львином прайде: подросшие львята изгоняются из прайда именно потому, что начинают пытаться конкурировать с альфа-самцом. Но они не уходят совсем, «пасутся» поблизости, периодически повторяя попытки, пока очередная не увенчается успехом.

Однако в человеческом сообществе конфликт отцов и детей разрешается не путём победы одной из сторон, а благодаря интересной способности психики: в период взросления мы пытаемся утвердиться за счёт отрицания и ниспровержения созданного до нас, но с возрастом это, как правило, проходит. Как сказал один отец своему бунтующему сыну: «Твоё бодание с миром взрослых – совершенно нормально для подростка. Проблема в том, что изменишься ты, а не я, т.ч. не от меня зависит, когда мы сможем нормально разговаривать. Ну, давай, меняйся побыстрее – жду не дождусь!».

Но есть другая проблема (чисто человеческая), которую я по аналогии назову «матери и дети» (хотя отцов это тоже касается) - проблема выросших детей и их отношений с родителями. И дело не в том, что в один непрекрасный день вам говорят: «Мама, отстань!» (или более мягко: «Горшочек, не вари!»). Это я как раз понимаю – родители далеко не всегда могут вовремя выключиться. Кстати, это описано и у Тургенева: Базаров резок с родителями, что многим кажется отвратительным. Но при этом он их любит (они его боготворят) и у него есть потребность в общении с ними (просто они хотят, чтобы он общался с ними всё время, что невозможно).

Но почему у многих прекрасных людей сегодня вообще нет потребности/желания/необходимости общаться со своими прекрасными родителями «по душам»? Т.е. подтверждается, что родители замечательные, что их любят, но сокровенным делятся редко (чтобы не расстраивать), совета спрашивают редко (они уже не в теме), почти всегда видятся реже, чем хотелось бы (а от кого это зависит?). И это в идеале.

А есть и неидеальное.

Недавно взрослая дочь одной моей хорошей знакомой подала в суд на раздел имущества. Она живёт у мужа, мать у второй дочери и зятя, свою большую квартиру они сдают, деньги делят поровну. Отношения нормальные. Но вот однажды приходит повестка, из которой мать узнаёт, что дочь хочет разделить квартиру. Не было ни скандалов, ни даже разговоров на эту тему (знаю со слов матери, т.е. односторонне) – сразу повестка ...

Вот другая история. Не история даже, реплика. Сильно пожилая женщина (взрослые дети живут отдельно, с матерью часто общаются и помогают материально) говорит: «Я иногда думаю, на какой день они вспомнят обо мне, если я перестану звонить? Несколько раз пыталась проверить, но больше двух дней не выдерживаю»...

Или взрослый мужчина на полном серьёзе говорит, что его родители ничего для него в жизни не сделали, потому что живут в деревне. И всего пришлось добиваться самому...

И я, кажется, знаю причину. Она в том, что просто любить своих детей сегодня не считается достаточным: то, что детей (родителей, да и всё человечество)) надо любить – общеизвестно, но непродуктивно. В нашем обществе хорошая мать – это та, кто серьёзно и целенаправленно занимается воспитанием, образованием, жизнеобеспечением, трудоустройством....

Вы, возможно, удивитесь (а уж мои дети удивятся точно)), но, по-моему, пример идеального материнского поведения описан Гончаровым в романе «Обломов». Вы спросите: как может типичная наседка, думающая только о том, чтобы её сыночек был счастлив и здоров, уверенная, «что ученье  и  родительская суббота  никак  не должны  совпадать  вместе, или что праздник в  четверг  - неодолимая преграда к ученью на всю неделю», считаться идеальной матерью? Но, во-первых, сам Гончаров винит, скорее, обстоятельства: «Илюша и успел бы  выучиться чему-нибудь хорошенько,  если  б Обломовка была верстах в пятистах от Верхлева. А то как выучиться?». Зато он с любовью описывает, как взрослый мужчина , «увидев давно умершую мать, и во сне затрепетал от радости, от жаркой любви к  ней:  у него,  у  сонного, медленно выплыли  из-под ресниц и стали неподвижно две теплые слезы». А во-вторых, в романе есть и другая «типично русская маменька» – мать Штольца (он немец только по отцу), которая тоже мечтает вырастить «идеал барина...  беленького, прекрасно сложенного мальчика, с такими маленькими руками и ногами, с чистым лицом, с ясным, бойким взглядом; такого, на каких  она нагляделась в русском богатом доме, и тоже за границею, конечно не у немцев». И эта её «слепая любовь» нисколько не мешает Штольцу стать дельным человеком...

Но разве мать не должна нести ответственность за «началось с неумения надевать чулки, а кончилось неумением жить»? Я не знаю.

И что делать, если ты любишь, читаешь сказки, вытираешь попу, а через 10-20-... лет получаешь: «Я вырос в семье, которая покалечила меня и сломала надвое. В семье, где невозможно находиться, где трудно дышать полной грудью, где забиваешься в угол — только бы не столкнуться с родителями. Нет на свете людей, которых я ненавижу сильнее, чем они» - тоже не знаю.

«И зачем тогда весь этот разговор?» – спросите вы.

Просто написалось ))