Сразу скажу, все написанное, это не критика.

Виктор Пелевин как-то определил критический удел в пересказе текста с добавлением запаха подмышек. Может быть. Поэтому – записки.

Итак, Есенин от Захара.

Впечатление?

Тяжелое.

Мало того, что книга большая (1000 страниц) и это, само собой, не «Остров сокровищ», так еще и содержание, режущее душу, в которой Есенин давно широко и вольно расположился.

Да, многого я просто не знал.

 

Предо мной открылась трагедия, когда безразмерный Дар, раздавил человека.

Каким Есенин был человеком – читайте книгу. Вы будете впечатлены.

От книги осталось ощущение гигантской, галактической несопоставимости Таланта и места его бытования.

Не вместился Дар.

Не снёс, не вынес его поэт.

Вообще-то это большая, постоянная и всемирная проблема: отношение таланта и личности.

Тяжелый, изнуряющий труд – нести свой талант. Такая глыба, как Толстой и тот устал. Сбросил своё гениальное, отвернулся: «Люди любят меня за те пустяки — „Война и мир“ и т.д., которые им почему-то кажутся очень важными». «Это все равно, что к Эдисону кто-нибудь пришел бы и сказал: „Я очень уважаю вас за то, что вы хорошо танцуете мазурку“».

У Стефана Цвейга есть «Шахматная новелла». Она именно про это, когда талант многократно больше человека.

Надо сказать, что Прилепин не прошел мимо этой коллизии: «… златовласый юноша двадцати двух лет взял на себя груз неподъемный». Сказать-то Прилепин это сказал, но понял ли он, что в этом и есть корень проблем «чистого (так у З.П.) юноши» постепенно, но с ускорением скатывающегося к невыносимому мраку, к петле?

Пытался ли сам Есенин подрасти?

Да. Рос над собой, так, как он себе это представлял: штиблеты, бабочка, фрак, цилиндр.  

Иногда складывается такое впечатление, что жизнь вокруг Есенина шла отдельно, стихи – отдельно.  Осень 1922 года.  В стране людей косит голодная смерть, а на столе у крестьянского поэта дыни, колбаса, карамель, яблоки хлеб и водка, вино… Чем занят? В бескозырке на маскарад ходит.

 

Был ли у Есенина шанс на спасение Дара?

Наверное, нет.

Что только ни делал и ни совершал Сергей Александрович: воровал, мошенничал, организовал притон, бил по мордасам всех, включая женщин, милиционеров и представителей МИДа, крушил мебель, грязно ругался, называл евреев жидами…

И что?

Ничего особенного.

Да, возбуждались дела. Но они все тихо сдувались. Коллекционировал он подписки о невыезде. Власти предержащие и за власть держащиеся делали всё, чтобы выручить поэта. Их можно понять. Они думали, что спасают Дар. А на самом деле потакали.

И Прилепин продолжает это же.

Он оправдывает Есенина за всё.

И это понятно. Есенина Прилепин считает поэтом левым.  И Захар левый. Значит Есенин – свой. Это есть. Это чувствуется.

Взять хотя бы тему дружбы. По-Прилепину, Есенин друзей не предавал.

Да. Да. Конечно.

После шести лет, можно сказать, совместной жизни, когда и кровать (буквально) делили на двоих, он выбросил того, кого определял самым близким ему человеком – Мариенгофа.

В газете «Правда» Сережа разместил письмо: «Мы, создатели имажинизма, доводим до общего сведения, что группа «имажинистов» в доселе известном составе объявляется нами распущенной. Сергей Есенин. Иван Грузинов».

И всё. И нет Мариенгофа.

Есенин разрушил этим письмом, кроме всего прочего, единственный на то время источник существования своего друга

Прилепин считает это нормой: «Литература – дело суровое».

На жизненном пути Есенину встретились три женщины, брак с которыми мог сделать ему рекламу.  А реклама нужна было для славы. К ней поэт был охоч.

Про двух женщин знают все.

Айседора Дункан и Софья Толстая – внучка Толстого.

Ситуация с маркетинговой стратегией Есенина будет понятней, если включить в этот список дочь Шаляпина.

Есенин: «Слушай, Толя, а ведь как бы здорово получилось: Есенин и Шаляпина... А?.. Жениться, что ли?».

И женился бы. Но объект уехала.

И все равно, Сережа – хороший.

Да, в некоторых сложных случаях, когда объяснить содеянное поэтом не удается, у Прилепина в ход идет формула: «Это – Есенин. И точка».

 

 

Что в итоге?

Книга получилась у Захара Прилепина сильная.

Не скажу, что это высокая литература, но если хватит терпения, то ее надо осилить.

Польза будет

Несомненно.