Все записи
11:50  /  13.06.21

734просмотра

Как свободу измерить?

+T -
Поделиться:

Недавний опрос Института Гэллапа, посвященный анализу динамики распространения ЛБГТ по территории США, выявил интересный факт. Оказалось, что к ЛГБТ себя относят 8,8% демократов и 1,7% республиканцев. То есть, подавляющее большинство тех, кто так или иначе определяет внутреннюю и внешнюю политику Соединенных Штатов имеют традиционные сексуальные предпочтения.

Тогда возникает закономерный вопрос: почему последние годы в этой стране явно проходят под радужными знаменами? Что означает повышенное внимание политиков к желаниям и устремлениям той части населения, которая по формальным признакам не представляет существенной электоральной силы?

Сложный замок у этого ларчика.

 

По поводу количества.

Магия цифр существует, но она бывает обманчива. Сила в истории не всегда синоним количества.

Вспомним, что у Христа было всего двенадцать подписчиков. Но христианство стало ведущей мировой религией. Массовая христианизация началась с того момента, когда удалось поставить знак равенства между такими явлениями, как язычество и дикость. Выстраивание прямой линии от Адама через Ноя и его сыновей до себя, оказалось для правителей и монархов самым эффективным способом достижения высшего уровня легитимности.

Таким образом сформировался мировой христианский тренд.

Тренд можно создать, а можно и «обуздать», что, по историческим меркам совсем недавно, доказали русские большевики.

Сегодня та часть цивилизации, которую было принято обозначать термином «христианская», переживает переломный этап своего развития. Происходят глубинные, качественные изменения.

Самым важным индикатором таких перемен является, конечно, изменение формы половозрастной демографической пирамиды – в результате падения рождаемости количество младших стало стабильно меньше количества старших. В Германии семилетних девочек меньше, чем семидесятилетних бабушек. И так, практически во странах Европы и Северной Америки.

Такого в истории человечества не было никогда. Как бы не развивались события, но младших всегда было больше, чем старших.  Эта, не бьющая в глаза, трансформация динамики народонаселения оказывает глубинное влияние на процессы общественного развития. Так, в настоящее время в странах, называющих себя цивилизованными рождение детей перестало быть общественно поощряемой нормой.

Что же все это меняет в нашем социальном поведении?

Достаточно доступно это выглядит так.

Если в начале прошлого века на одного деда приходилось десять, а то и более внуков, то сегодня, во многих семьях, на одного внука приходится два деда.

И если раньше накопленные старшими ценности растекались между многими наследниками, что стимулировало их к активному поиску средств для существования, то ныне все нажитое десятилетиями стекается на «единственных». Для детей, которых, чуть ли не до пенсии содержат их старшие родственники, материальный стимул теряет свой, ранее бесспорный, приоритет.

Но человек так устроен: если в системе его предпочтений ослабевает одно, то усиливается иное. И в странах христианского мира активно идет процесс формирования новых критериев жизненного успеха, заменяющих место традиционных.

Постепенно высшей целью человека-эгоиста становится уже не ощущение сытости и материального комфорта, а чувство личной свободы.

Почему именно свобода индивида заняла высшую ступень в иерархии общественных целей в странах западного мира?

Материальный достаток свергнут с пьедестала не только потому, что потребление имеет некий предел, границу насыщения. Важно то, что материальное, вещественное благо является результатом производительной деятельности, его квинтэссенцией. Но именно производство и все, что с ним связано становится в мире nouveau рудиментом, если хотите - архаикой. Поэтому традиционные методы оценки уровня развития общества экономическими показателями, через расчет индексов роста валового общественного продукта, как валового, так и удельного – на душу населения, становятся неприемлемыми.  Уровень свободы и темпы роста ВВП совсем не корреспондирующиеся понятия.

В США, где все процессы идут на несколько шагов впереди планеты, зримым стал общественный раскол, трещина, избороздившая границу красных и синих штатов, отражающий лобовое столкновение национального американского промышленного и международного финансового капиталов.

Так случилось, что финансы, постепенно из элемента, призванного только обслуживать, питать материальное производство и сферу услуг, изначально предназначенные играть роль кровеносной системы реальной экономики, вышли за эти рамки, превратились в самостоятельную глобальную силу. Возникла ситуация хвоста, виляющего собакой.

Сфера современных финансов, нашпигованная изощренными изобретениями, позволяющими получать деньги практически из воздуха – любимое детище Homo gulosus. Человек жадный сумел отключить связь между деньгами и их материальным покрытием, и тем самым ампутировал невидимую руку рынка, ранее уничтожавшую через инфляцию ничем не обеспеченные деньги.

Деньги стали воспроизводить еще большие деньги. В известной формуле Маркса: деньги – товар – деньги штрих (д - т - Д'), товар стал излишним, усложняющим обстоятельством. Можно обойтись и без него. Но за этой маленькой буквочкой («т») стоят огромные, веками выстраиваемые интересы промышленного капитала.

Не сформулированная окончательно, но уже зримая концепция мироустройства от Homo gulosus подразумевает вытеснение производства на периферию цивилизации, очищая центр её для занятия финансами и прочими интеллектуальными изысками.

А Трамп и его присные не хотят на периферию. Они хотят make… again!

Креативный класс не может такого допустить.

Итак, с боями на первое место в системе общественных критериев развития вышла свобода. Вот по этому параметру теперь и надлежит определять уровень и динамику общественного прогресса.

Новым временам – новые критерии.

Но что такое свобода?

Это комплекс условий бытия, позволяющих человеку максимально полно реализовать потенциал его эгоизма.

Адепты борьбы за свободу верят в существование абсолютного блага. Именно свобода человека выступает для них в этом сказочном качестве. И это концентрированное благо – свобода индивида – сегодня декларируется, как цель общественного развития.

Но как быть с критериями, ведь уровень свободы человека не поддается формализации?

Когда критерием и целью развития признавался материальный достаток, динамика и скорость движения в этом направлении определялись просто: все считалось, для этого есть количественные показатели. С расчетом ощущения уровня свободы все много сложней. Как объяснить гражданину, что свободы у него стало больше? А это очень важно для властей предержащих: человек должен быть уверен в том, что он процветает. Поэтому потребовались качественно новые, особые индикаторы.

И здесь произошло включение принципа «от обратного»: положение ранее притесняемых, обездоленных, гонимых стало той лакмусовой бумажкой, по степени радужного цвета которой, теперь делается вывод о силе и скорости движения к заданной цели – полной, окончательно и бесповоротной свободе личности.

В этом качестве и используется ЛБГТ. Свободы тем больше, чем глубже ЛБГТ погружается в тело общества. Считать здесь особо нечего, но есть ступени, ведущие к полной победе: парады, браки, усыновление, отказ от гендерных норм, выхолащивание сути церкви… и т.д., и т.п. Конца не видно, да его, наверное, и нет: еще вчера казавшиеся абсолютно неприступными редуты запретов инцеста и педофилии падут в ближайшее время.

Так удел маргиналов - пагубные и морально ущербные забавы и развлечения - превратились в квинтэссенцию общественного прогресса.

Запущенный маховик начал раскручиваться и возник эффект долгое время сдерживаемой пружины.  Гнобимые, признаваемые традиционной моралью извращениями, отклонениями от нормы и всплесками похоти явления, ныне получили право на исторический реванш. Они его усиленно и успешно реализуют.

Следует осознать, что противопоставление свободы и несвободы – ложная дилемма.

Ничем не ограниченной свободе личности противостоит сохранение общества, его жизненных устоев. Практика показывает, что обогащение либерала-эгоиста свободой происходит через деформацию системы патернализма. Противоречие неразрешимо, но в нынешних реалиях либерал побеждает, добывая в этом процессе положительные эмоции себе и деградацию всем.

Надо понять, что несмотря на то, что явления, типа разгула ЛГБТ, могут быть крому-то глубоко ненавистны, но с позиций объективного анализа, они представляют собой закономерные проявления принятого (по умолчанию всех несогласных) направления развития христианской части цивилизации.

Конечно, конкистадоры майя не нравились. Но объективно немногочисленные пришельцы были прогрессивней. Поэтому победили они.

Кто-то может считать, что прогресс ЛБГТ это путь в никуда, к деградации и распаду. Но эта констатация ничего не меняет. Наметился тренд. ЛБГТ в нём. А хранители традиционных иудо-христианских ценностей оказались на периферии или вне его. Поэтому малая часть приверженцев девиантного сексуального поведения агрессивно диктует правила подавляющему большинству.

Ситуация абсолютно подобная той, которую описал К.И. Чуковский в своем бессмертном «Тараканище».

Вся разница в том, что к нам не прилетит маленький комарик и в его руке не будет гореть маленький фонарик. Мы все пройдём этот путь до самого конца.

Конец никому не понравится, но это закономерный результат.

Мы будем достойны его своим действием или бездействием.