Все записи
14:50  /  25.04.11

182просмотра

Алексею Байеру – ОБЕЩАННЫЙ ОТВЕТ.

+T -
Поделиться:

Вопрос возник неожиданно. Алексей Байер в своей статье : « Умер Михаил Казаков» назвал годы его (Казакова)  взросления – людоедскими.

Тогда я обратил внимание Алексея на непонятное, с позиций формальной логики,  поведение сталинской системы. Действительно, судите сами: мать Казакова дважды арестовывали, на книгу его отца сам (!) Сталин плохую резолюцию наложил, еврей (5-й пункт). К тому же Миша - избалованный лентяй (http://ns1.ip-ip.org/biography/mihail-kozakov.htm).

И в 1952 году Казаков решает поступать в школу-студию МХАТ при конкурсе… 75 человек на место.

И что?

Поступает.

Алексей Байер в лучших одесских традициях, на мой вопрос: «Как такое было возможно?»,   задал вопрос: «А вам как кажется?  В чем ответ? Эпоху оболгали? Или раздолбайство обычное?»

Я пообещал ответить.

Отвечаю.

 

В Университете, где я имел честь учиться, кафедру диалектического материализма (кто сегодня помнит – что это такое?) возглавлял  доктор-профессор Лев Наумович К.

Высокий, сутулый, некрасивый, но очень мощный и умный мужчина. С ним-то и приключился казус: от Льва Наумовича забеременела студентка третьего курса филологического факультета. И не найдя понимания у будущего папы, написала на него заявление в партком – был тогда такой распространённый жанр эпистолярной прозы. Не забудем: в те времена (60-е годы прошлого века)  заведующий идеологической кафедрой обязательно был членом ума, чести и совести той эпохи, т.е. членом компартии.

Заявление пострадавшей (?) рассматривали на парткоме Университета.

Я сам никогда в КПСС не вступал.  Но в ту пору техническим секретарем парткома (протокол вела)  была моя знакомая девушка. Поэтому историю знаю из первых рук и во всех деталях.

Начиналось все для К. крайне  плохо, можно сказать - катастрофически.

Члены парткома, уважаемые профессора и доценты вставали и говорили об одном: обрюхатить девицу, это  не то занятие, ради которого партия и социалистическая Родина доверили Льву Наумовичу свой самый мощный инструмент воспитания – марксистско-ленинскую философию.

Били сильно и  по самым незащищённым местам: идеолог, коммунист, воспитатель, отец, муж и даже … дед.

Дело разворачивалось самым скверным образом – на горизонте маячило исключение из партии, с неизбежным вручением «волчьего билета».  Поскольку выезда в Израиль тогда не было и он даже не  намечался, будущее К. выглядело  ужастным.

Но тут слово взял Борис Павлович Р., человек весьма преклонных лет, биолог, член-корр. АН СССР.

Он сказал: « Дорогие коллеги. Вот смотрю я на то, как совершенно справедливо вы критикуете коллегу К., и думаю – как было бы  хорошо, если на его месте стоял я. Но – увы».

Все улыбнулись. Подумали.

В результате К. получил строгий выговор с занесением в учетную карточку, был изгнан в Уральский научный центр АН СССР, из которого он продолжал  преподавать тем же студенткам то же самое, но уже на основе штатного совместительства.

 

У профессора К. был друг -  профессор Г.

Профессор Г. был экономистом, одних с Марксом взглядов, национальности и, как мне тогда казалось – возраста. Кроме того был он ректором самого популярного экономического  ВУЗа города.  И, конечно (как без этого?)  коммунистом - членом пленума горкома КПСС.

Так вот, проф. Г. соблазнил свою аспирантку.

Общественность возмутилась.

Возмущенная общественность исчерпывающе состояла из зав. кафедрой бухучета в сельском хозяйстве, коммунистки Б.

Эту Б. проф. Г. вырастил сам: она под его научным руководством написала диссертацию о том, как при советской власти расцвела  жизнь Шадринского  уезда Пермской губернии. Отчет она вела  с того, времени, как уездная ситуация  была описана в бессмертном  труде В.И. Ленина «Развитие капитализма в России» (не путать с более поздним, но, несомненно, более талантливым произведением Ю.М. Лужкова, под тем же названием).

Как не сопротивлялся отдел науки и учебных заведений горкома партии,  Б. настояла, разбирательство состоялось. На нем Б.  и объяснила своему бывшему научному руководителю, что жизнь в стране Советов изменилась круто: иметь аспиранток вне учебного процесса теперь было  недозволенно никому, ни  членам пленума ГК КПСС, ни еще каким членам.

Итог: строгий выговор с занесением и ссылка в солнечный Краснодар заведующим кафедрой политической экономии.

 

Вспоминая эти, доступные моей памяти,  истории я думаю: а что бы случилось с этими  профессорами, окажись они сегодня  в каком-нибудь университете человеколюбивой  Америки?

 

И еще. Система СССР в послесталинские времена  не была злой. Она была дурной, а временами - бешенной. Кого-то она, конечно,  сжирала и костей не находилось. Большинство живущих под ее неусыпным доглядом  она не трогала, но некоторых, особо шустрых - кусала. И сегодня те из них, кому вовремя уколы от бешенства не поставили,  отвечают умершей системе тем же.

 

Теги: СССР, КПСС
Комментировать Всего 1 комментарий
Алексею Байеру на - http://www.snob.ru/go-to-comment/338028

Алексей, мы с Вами говорили о сути системы. Она в одночасье не меняется. То, что я рассказал - это не брежневская эпоха, это 60-е годы. Система еще в цвету, и она знает, кого карать "по самое немогу", а кого миловать. Знает и может. Люди встроенные в систему (а это и прф. К. и проф. Г, и папа М. Казакова) - системой не съедались. Поэтому годы не людоедские, как Вы изволили выразиться, а годы хождения про минному полю. Кто на него не заходит, кто карту знает, кому разрешено - тот живет, ему иногда напоминают (жестко) - не зарывайся.

А  кто прется "не зная брода" - того в клочья. 

Те, которые в клочья - они жертвы. От них часто и семении не оставалось.

А дети и внуки тех, кто по карте, купленной за совесть, свой жизненый путь прокладывали, сегодня нам про ужасы режима живоописуют.

Давайте тогда карты открывать - кто есть кто?