Все записи
10:54  /  27.10.11

14469просмотров

Сталин и Булгаков: битва или игра?

+T -
Поделиться:

Сталин  и Булгаков.  Крайне интересная тема.

Фабула и фактология известны читающей публике: Сталин звонил Булгакову, Булгаков неоднократно писал Сталину.

Резюме этих коммуникаций в трудах исследователей творчества   Булгакова, как правило, сводится к заключению: " Сталин , как никто понимал, что ... он проиграл  битву  с писателем" (Виктор Лосев), Значит, была битва Булгакова со Сталиным?

В первую очередь интересно: что вообще побудило И.Сталина пойти на личный контакт с писателем, хотя бы и по телефону? Да, было резкое письмо М.Булгакова, разосланное членам ЦК 28 марта 1930 года, в котором он просил, требовал и умолял отпустить его за границу. Но сколько в ЦК приходило таких писем?

Хорошо известно, что Сталин особо выделял булгаковскую пьесу "Дни Турбиных". Эта пьеса шла в Москве даже в те периоды, когда все остальные произведения Булгакова вообще не ставились и не печатались.

А вот "Бег" - произведение объективно более насыщенное, явно уникальное и сверхталантливое, Сталину не приглянулось. Здесь он увидел только сентиментальное оправдание белой эмиграции.

"Дни Турбиных" - совсем иное дело: Сталин, как он посчитал, выхватил самую суть. "Не забудьте - писал Сталин - что основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: "если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным, - значит, большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь".

Думаю, что проблема легитимности коммунистического режима занимала Сталина достаточно сильно. И здесь, не в пошлой и убогой агитке, а в несомненно талантливом произведении, он обнаружил то, что постоянно искал. Писал враг, писал о врагах, с нескрываемым сочувствием к ним, а написал ту ПРАВДУ, которую другие, нанятые властью или добровольно мобилизованные "инженеры человеческих душ" донести не могли. Хотя и пытались, и старались.

И все же в чем причина такого внимания?

Эту сторону жизни знают только те, кому улыбался настоящий публичный успех. У многих непричастных в этот момент появляется неистребимое желание его, успех, разделить. На этом, если глубоко копнуть, все меценатство построено. Очевидно, что и Сталина не миновала чаша сия. Он выделил Булгакова. Именно выделил. Теперь и до конца жизни это был уже не М.А.Булгаков, а "Булгаков, с которым по телефону разговаривал сам товарищ Сталин". Для Булгакова, не видевшего в окружении равных себе, это был уникальный, полностью принятый им, знак отличия.

Но кто такой Сталин?

Сталин - профессиональный бандит. Если выражаться доступным бандитам языком, Сталин - многоходочник: семь раз сидел за разбойные нападения. И меценатство его должно было быть именно таким - уркоганным: приблизить, подавить, воспитать: чтобы "Мурку" исполнял "на раз".

А кто такой Булгаков?

Интеллигент. Сегодня сказали бы "ботаник". Самовлюбленный (не без этого), капризный, лощеный, монокль из глаза в глаз непринужденно перебрасывал.

В глазах  Сталина Булгаков  просто лох. Талантливый, но лох. К тому же явный враг, который не стесняется в этом признаваться. С таким интересно поиграться. И способ начать  игру  у уголовников однообразно прост: прояви сочувствие, пригрей.

Булгаков мечтает о загранице?

"А может быть, правда - вас пустить за границу? Что - мы вам очень надоели?" - спрашивает Сталин в телефонном разговоре.

И Булгаков уже не хочет уезжать: "Я очень много думал в последнее время - может ли русский писатель жить вне родины. И мне кажется, что не может".

Сталин с ним согласен: "Вы правы. Я тоже так думаю".

"Но ..., может быть, вам все-таки съездить?" - как бы размышляет "генсекр" (так у Булгакова). На этой оптимистической ноте и заканчивается их первый и единственный телефонный разговор.

О нем Булгаков потом напишет: "... по счастью мне позвонил генеральный секретарь... Поверьте моему вкусу: он вел разговор сильно, ясно, государственно и элегантно".

Сегодня мы не поверим, а Булгаков искренне поверил в Сталинскую доброту, как говорят в родной для Сталина среде: "повелся": "...Хочу сказать Вам, Иосиф Виссарионович, что писательское мое мечтание заключается в том, чтобы быть вызванным лично к Вам. Поверьте, не потому только, что вижу в этом самую выгодную возможность, а потому, что Ваш разговор со мной по телефону в апреле 1930 года оставил резкую черту в моей памяти. Вы сказали: "Может быть, вам, действительно, нужно ехать за границу..." Я не избалован разговорами. Тронутый этой фразой, я год работал не за страх режиссером в театрах СССР".

В одном из сохранившихся набросков письма написанного Булгаковым в этот период (1931 год) он просит Сталина "стать моим первым читателем...". Да, да, конечно: Пушкин и Николай I.

И Сталин, и Булгаков прекрасно понимали, что в случае выезда возврата не будет. За границей родные Булгакова, в Берлине, Риге, Праге и Париже печатали произведения Михаила Афанасьевича. Гонорар был, значит, было на что жить. В СССР его ничто не держало. Ехать он желал непременно с женой. Жены со временем менялись, но желание это - неизменно.

Булгаков перебирает поводы для поездки: просто желание, необходимость разобраться с неким «В»., ворующем у него в зарубежных издательствах гонорар, лечиться, еще раз лечиться… И, наконец, такое: "Сейчас все впечатления мои однообразны, замыслы повиты черным, я отравлен тоской и привычной иронией. В годы моей писательской работы все граждане беспартийные и партийные внушали и внушили мне, что с того самого момента, как я написал и выпустил первую строчку и до конца моей жизни я никогда не увижу других стран. Если это так - мне закрыт горизонт, у меня отнята высшая писательская школа, я лишен возможности решить для себя громадные вопросы. Привита психология заключенного. Как воспою мою страну - СССР?"

В завершении обещание написать по возвращении "благожелательную" книгу.

Какие гарантии того, что он вернется?

Они многократно приводятся, как правило, на уровне: " ...осенью надо присутствовать на репетиции...".

Но иногда создается нечто очень сильное: "По общему мнению всех, кто серьезно интересовался моей работой, я невозможен ни на какой другой земле кроме своей - СССР, потому что 11 лет черпал из нее. К таким предупреждениям я чуток, а самое веское из них было от моей побывавшей за границей жены (Л. Е. Белозерской), заявившей мне, когда я просился в изгнание, что она за рубежом не желает оставаться, и что я погибну там от тоски менее чем в год".

Когда Булгаков это писал, очевидно, думал: "Поверит?"

Не поверил, но попытку обмануть его Сталин оценил.

Эх, сатирики, сатирики... Вольно же вам не замечать собственного комизма.  

Сталин, говоривший о себе в третьем лице, очень не любил, когда кто-то пытался обмануть товарища Сталина.

Эта игра - выпустят не выпустят - шла до мая 1934 года.

18 мая позвонили: "Паспорта готовы, приезжайте".

Денег не взяли, сказали с уважением: "Они (паспорта) выдаются по особому распоряжению". (Как это тонко - "особое распоряжение".) "Веселились, хихикали, выдумывая разные ответы и вопросы" - вспоминала Е. Булгакова. А паспорта не дали - сказали, что уже поздно, приходите завтра. Завтра был выходной. "Завтра" закончилось 7 июня публичной пощечиной, когда курьер Художественного Театра привез всем по списку заграничные паспорта, а Булгакову привез отказ.

Булгаков написал. Написал…  Сталину: "...попал в тягостное, смешное, не по возрасту положение... обида, нанесенная мне ... тем серьезнее, что моя четырехлетняя служба в МХАТ для нее никаких оснований не дает, почему я и прошу Вас о заступничестве".

Высший пилотаж - у М.Булгакова нет даже тени понимания, кто истинный автор его трагедии. Это понятно: одно только сомнение лишает его единственного дорогого ему титула: "литератора, с которым сам товарищ Сталин говорил по телефону".

Еще 28 марта 1930 года, в письме Правительству СССР, М.Булгаков писал, что советы написать "коммунистическую пьесу" отвергает. Не может он совершить этот "наивный политический курбет": "Такая пьеса у меня не выйдет" - утверждает он. Но время - не только лечит, оно и калечит.

В 1939 году драматург уже не столь категоричен. Да и руководство МХАТ согласно, что работа должна протекать в совершенно других условиях. И "к ноябрю-декабрю постарается устроить новую квартиру и по возможности - четыре комнаты". А работа эта ответственная: М.Булгаков пишет пьесу "Батум" о молодости Сталина. В июле пьеса готова. Отзывы хороши.

14 августа 1939 г. Булгакова во главе бригады МХАТа командирован в Грузию для изучения материалов к будущей постановке, зарисовок декораций, собирания песен к спектаклю. Но уже в Серпухове пришла телеграмма - все отменяется: пьесы не будет.

Да, волк (так себя в начале 30-х называл Булгаков) уже готов Мурку "на раз" исполнять.

А ЕМУ нэ надо!

Жестко? Не просто жестко - жестоко. По-сталински.

12 сентября 1939 г. Е. Булгакова записала слова мужа: "Плохо мне, Люсенька. Он мне подписал смертный приговор".

 

А что получилось в итоге?  

Мы получили "Мастера и Маргариту".

Это произведение уникально еще и потому, что оно - лекарство, принимавшееся его автором для лечения от нанесенных ему душевных ран и разрушающих его обид.

Вам, читатель, не приходилось засыпать в детстве, придумывая сказочные ситуации: умею летать, могу проходить сквозь стены...? Примерно это, нечто подобное, в преддверии своего вечного сна, в форме гениального романа и описал Булгаков.

Но отметьте, в романе автор, кажется, ни мало не заботится о мотивации поступков своих героев.

Зачем в Москве появился Воланд?

За что наказаны все отрицательные персонажи (а других, кроме Мастера, его подруги и Воланда с компанией в романе просто нет).

В честь чего был дан бал у Сатаны?

Без видимой логики и мотивации можно? Как мы видим - можно.

Но если понимать, что Воланд появляется для того, что бы покарать обидчиков Мастера, то вот тогда, с этим предположением, все выстраивается в неумолимую четкую логическую схему: несправедливость нанесенных автору романа о Понтии Пилате обид столь грандиозна, что вмешиваются потусторонние силы. Они приходят и наказывают. Всех. Одних за гонения, других за равнодушие. Они же, силы зла, обеспечивают Мастеру заслуженный им бархатный покой.

Роман "Мастер и Маргарита" - пазл.

Я сложил, и у меня получилось иное: http://www.viperson.ru/wind.php?ID=462954&soch=1

Комментировать Всего 22 комментария

Он и Пастернаку звонил, про Мандельштама "советовался"...

Во-первых, в Булгаковым Сталин разговаривал много раньше: в 1930,  с Пастернаком в 1934.

Во-вторых, Булгаков, скорее всего об этом разговоре не знал. Пастернак вряд ли о нем широко распостранялся и носил свой раговор, как медаль. После беседы с Пастернаком,  Сталин вроде бы сказал: "Мудак, но свой в доску" - http://www.krugozormagazine.com/show/Stalin-Pasternak.506.html

Не знаю, что сказал Сталин. Борис Леонидович, вроде бы, хотел с ним о жизни и смерти поговорить... Наивный он человек был. Чего уж там Сталин мог "своего" увидеть?

Николай - в ссылке приведены варианты содержания той  беседы. Из них и видно, чем он оказался "своим".

Я только что прочитал, Сергей. Версия о том, что Сталин Бориса Леонидовича после разговора счел "своим в доску" мне представляется надуманной. Скорее, он в нем должен был увидеть до смерти напуганного и до крайности наивного - и, соответственно, безвредного -  человека.

Николай, так это зависит от сталинской интепретации понятия "свой с доску". Может быть он таких, до смерти напуганных, и считал такими (?).

Мне казалось, что "свой в доску" = похожий на тебя.

Думаю, что это степени градации удаления от "чужого" или "чуждого". ИМХО.

Хотя...

Несмотря  на   количество   вариантов  телефонного  разговора  между   Пастернаком  и  Сталиным,  смысл  его  остаётся  неизменным   и    где  Пастернак  -  испуганный  человек,  а    Сталин  -  негодяй:   товарищей,  видите  ли  он   знал,  как   защищать  надо...   Как  всё-таки  подлецы    умеют  всё  с  ног   на  голову  поставить,  да  ещё  и  гордиться  собой  при  этом...

Эту реплику поддерживают: Сергей Громак

Давайте скажем четче: испуганный человек - трус. Именно так и воспринял его Сталин. Мандельштам был иным. И его Сталин воспринимал иначе. ИМХО.

История Булгакова говорит о том,что при всем при том,  определенный люфт существовал. Я до сих пор не могу понять, как М.А. не растерли в лагерную пыль за реплику проф. Преображенского: "Да, я не люблю пролетариат"? 

Давайте скажем четче: испуганный человек - трус. Именно так и воспринял его Сталин

Да,  Сталин   воспринял  его  своим,  если  верить,  что  реплика   "свой   в  доску"   имела  место  быть...   своим,  т.е.  запуганным  и  униженным...

Испуганный   человек  может  быть  трусом,  а  может  им  не  быть.    Я  бы  не  стала  называть  людей  трусами,  когда  их  поведение   не   проявляет   должного    героизма     в    страхе   за   свою  жизнь.    Этим  хочу   сказать,   что   я  не  знаю,  как  бы   я   повела   себя  в  данной  ситуации...  вполне   возможно,  что  совсем   немужественно...   

"Я до сих пор не могу понять, как М.А. не растерли в лагерную пыль за реплику проф. Преображенского: "Да, я не люблю пролетариат"?

-  Повесть же  не  была  опубликована  при  жизни  писателя,  да  и   умер  он  рано  /1940г./   -   может  просто  не   успели...

Была такая шутка: "Я не трус, я боюсь".

Трус боится непропорционально угрозе. А боятся - все, если разумные - инстинкт самосохранеия еще никто не отменил.

И по поводу "Собачьего сердца". В 1926 году рукопись изъяли при обыске ОГПУ.  Булгаков ее читал публично. Поэтому: не пониимаю. Это как феномен Михаила Козакова:  сын писателя, по поводу которого  выругался сам Сталин, бездельник и повеса, но поступает в 1956 году в школу-студию МХАТ при конкурсе 200 человек на место.

Все было.

Сергей, а как быть с тем, что в тексте романа неоднократно говорится, что виновниками, сгубившими Мастера, являются все-таки литераторы, критики, издатели?

И как Вы относитесь к мнению некоторых литературоведов, что по замыслу Автора Мастер вовсе не положительный герой? Который "на заслужил счастья, а заслужил покой" потому что от романа своего все-таки отрекся.

Ответ у меня очень длинный. Мастер "не заслужил" много большего, нежели счастье. Он поддался искушению.

Именно этой теме и посвящен мой литературный сценарий по М&М  - "Великий канцлер":  http://www.viperson.ru/wind.php?ID=462954&soch=1

Отлично  написано!

Спасибо на добром слове.

Сергей, роман все-таки писался долго, в нем много наслоений (приметы вольностей НЭПа смешиваются с позднейшими сталинскими временами, много мелких логических неувязок etc), так что сравнение с паззлами едва ли корректно (хотя формально составлен текст, действительно, как из кубиков), приметы этого замысла – явление нечистой силы народу - видны еще в «зощенковском» периоде Булгакова, когда он вместе со всеми (в особенности с одесской школой) лишь фиксировал всех этих «аннушек» - странный воляпюк новой советской страны. Постепенно сгущаясь в красках, набирая и в глубине, роман (по существу, квинтэссенция многих его ненаписанных романов, не зря некоторые главы напоминают синопсисы) не только про взаимоотношения художника и власти, не только про гения в бурлении советских говн, и не только про мастера и его маргариту. Он и про все то, что казалось Булгакову важным в разные периоды его короткой жизни.

На один вопрос роман не отвечает.

О покое, думаю, он мечтал, когда знал, что смертельно болен, когда ясно понимал, что жить ему – язвительному гению-денди - осталось немного.

Сергей Тимофеев Комментарий удален автором

Я сомневаюсь, что из мести можно написать что-то великое. Радости от гадостей всегда краткосрочны. Есть, конечно, пример Олеши с его «Завистью» - но за это писатель поплатился немотой. Да и игровой формализм этого текста вписывает автора лишь в «нераскрытые гении», а ныне «Зависть», замыленная позднейшими подражателями, вообще похожа на реликт эпохи.

Есть талантливая злоба Нагибина – но эти записки все-таки не лучшее в его наследии. Есть «Алмазный венец» Катаева – его талантливый рассчет с коллегами – однако, как ни изящен этот текст, он оставляет ощущение "гнилого фрукта". Да и «Театральный роман» самого Булгакова, поплевавшего (и, как я понимаю, справедливо) на сталинский МХАТ – блюдо на любителя.

Месть главным мотивом для автора быть не может. Конечно, есть что-то от мести в авторском желании сказать свою правду о неприятных людях, но это можно увидеть у кого угодно - автор пишет ту правду, которую видит, будь то любимый Булгаковым Гоголь или далекий от Булгакова Сервантес – один выпустил гулять «коробочек», другой, осатанев от «рыцарских романов», отправил в путешествие своего блаженного дона.

«Мастер и Маргарита» слишком человечная книга, чтобы родиться из мести, мелкого и подловатого, по сути, чувства.

Все вроде бы так, только одно НО.

Кто Вам сказал, что месть чувство мелкое?

А месть княгини Ольги?

А «пепел  Клааса  стучит  в  мое  сердце»?

А Гамлет?

Всякое может быть всяким. И месть способна создавать. Иногда.

И по поводу того, что М&М "слишком человеческая книга" - есть у меня большие сомнения.

Сергей, все-таки Гамлет – не Шекспир, а Уленшпигель – не де Костер. Авторские намерения и голос персонажа – не идентичны, даже лирический герой у Пушкина – это все-таки не сам Пушкин (кстати, злые его стихотворения в корпус лучших не входят, злость уродует гармонию стиха).

Я полагаю, что месть – не созидательна. Вы полагаете, что наоборот. Право на существование имеет и та, и другая точка зрения. Они – эти точки – бывают всякие. Например, все экранизации и спектакли «Мастера и Маргариты», которые я видел, оказались поразительно мрачными. Может быть и хорошими, но не из моего романа. Не понравилось. Для меня «Мастер и Маргарита» (я специально избегаю сокращения – мне оно кажется уничижительным) - одна из самых светлых - человечных - историй в русской литературе.

В общем, пат.

Эту реплику поддерживают: Сергей Тимофеев

А мог ли Булгаков вести себя иначе и говорить иное? По мне, он не "повелся", а встроился в правила, предложенные более сильным. Что вполне разумно. Но при этом он вел свою линию очень достойно.

Кирилл, мой пост не об оценках за поведение, а об интриге в  отношениях.

Мне она раскрылась так. Кому-то откроется иначе.

А как себя в этой ситуации вел МАБ (главное - мотивы)  знает только он.

Эту реплику поддерживают: Кирилл Подольский