Anna Halberstadt-Komar

Еврейский Новый год

Еврейский Новый год мы будем отмечать с семьями и друзьями у мамы моей близкой подруги. Поскольку мы иммигранты, родственников тут у нас раз-два и обчелся. Мои раскиданы по всему миру. Так что близкие друзья - это и есть наша семья. Коронным номером программы будет фаршированная рыба, не рыбные котлетки, которые многие принимают за нее, а настоящая прибалтийская gefilte fish - рыба, нафаршированная другой рыбой, обычно это карп или щука. Мой приятель, у которого отец был из Вильнюса, как и я, а мать из Варшавы, рассказывал, что мама ночью прокрадывалась в кухню, чтобы добавить сахар в фарш по польскому обычаю. Отец был категорически против.

Еврейские праздники у меня всегда ассоциируются с моим литовским детством. Я с большой нежностью вспоминаю, как у нас дома или у маминых сестер или кузин все собирались. В тесноте да не в обиде. Мама и ее сестры хорошо готовили, но две из моих тетушек были кулинарами высокого класса.

В кафе Claude на West 4th, а это одна из лучших кондитерских в Нью-Йорке, которую нам открыл покойный Саша Сумеркин, я как-то попробовала эклер с заварным кремом. Вот он был почти такой же, как пекла моя тетя Ида, которая к тому же прекрасно пела.

Вот эти застолья, где пели как еврейские так и советские песни, танцевали фокстрот и танго, дети бегали или ползали под столом, были ужасно теплыми. Люди пережили страшную войну, фронт, концлагеря, Холокост, но тем не менее они как-то сумели начать новую жизнь, родить детей и даже петь и веселиться, несмотря на ужасно трудную жизнь. Часто пели еврейскую застольную, где предлагается всем дружно выпить вина.

Когда я посещала Вильнюс со своим мужем и сыном, было грустно ходить по улицам, где никого не осталось, кроме моих литовских одноклассников. Город опустел, остались воспоминания. Об этом я написала стихотворение.

VILNIUS

The city of my youth,

dim aquarium  of submerged Baroque and Gothic shapes,

slow movement of leaves 

in crooked cobblestone streets. 

Intricate jewelry  of St. Ann's Gothic needles,

so loved  by Napoleon.

Old sand castle  on top of  the hill

 overlooking the river.

Din  of Yiddish in streets,

mix of Lithuanian and Polish vowels.

Blue and green of oil cloths with mermaids and doves

carrying love letters to fallen  soldiers 

in the old market.

City of forty churches, one hundred synagogues 

and Jesuit courtyards,

attic of my old house

with the wind blowing

through the drying sheets  and soft dust with prints of cat paws.

Green lakes, full of crayfish and drowned schoolchildren.

Disappeared people, disappeared voices,

smells of gefilte fish and aunt Ida's napoleons,

sounds of "Lo Mir Yidden, in Einem, in Einem",

my mother dancing to "Bessa me Mucho..."

Italian city of my youth, 

built mistakenly in the North.

Atlantis of disappeared life,

container of my  nostalgia,

swept by a wave. 

33

Насчет выбора страны

Насчет выбора страны писать непросто — это очень личный, эмоциональный выбор.

1
Anna упоминается в этом тексте

Почему мы живем там, где живем

О том, чтобы поменять страну проживания, рано или поздно задумываются все. Кто-то уезжает от политического режима, а кто-то за образованием для детей или карьерой для себя. Одни могут переехать на другой конец света исключительно из-за климата, другие не решатся на переезд ни при каких обстоятельствах, третьи свято верят тому, что где родился, там и пригодился.

0
Anna упоминается в этом тексте

Какой смысл жениться

Сто лет назад жениться было логично, выгодно, удобно, дальновидно и благонравно. Сейчас с институтом брака явно что-то не так. Об этом говорит, например, статистика разводов. Половина всех браков в Америке заканчиваются разводами, и около 70 процентов — в России. Точно так же выглядит статистика измен: в половине всех американских браков один из супругов изменял другому. Тем не менее люди продолжают заводить семьи и надеяться, что уж они-то точно будут жить долго и счастливо и умрут в один день.

0