Все записи
12:54  /  11.12.17

830просмотров

Александр Ройтман: «Я учу людей думать без психолога, как будто они разговаривают с психологом»

+T -
Поделиться:

Когда в интернет-пространстве речь заходит о Ройтмане, никто не остается равнодушным. Его знают, как провокатора, нарушителя правил, шута и трикстера. Непременно взметнутся знамена тех, кто кричит «долой его», и тут же набегут те, кто крикнут «он спас мне жизнь». Ройтман же лишь ухмыльнется в бороду и тем, и другим, и пойдет делать, то что считает самым важным: разговаривать с людьми и беречь семью. Говорили же мы о том, как создаются тексты Ройтмана, как они помогают продвижению психолога и как сделать так, чтобы о тебе узнали в сети.

—  С чего началось твоё ведение блога и создание всех этих историй «она пришла ко мне»?

—  Мои маркетологи меня доставали и говорили: ты должен обязательно что-то писать. Я говорил: «я ручку взять не могу», а они отвечали: «а ты клавишами». Несколько лет продолжался этот спор без особого успеха. А потом мне сказали: «ладно, вот тебе секретарь, он будет тебе звонить каждый день, разговаривать с тобой и на основе этого разговора писать какой-то текст».

Мы попробовали работать в таком режиме, поработали месяца два, а потом он стал записывать за мной и обнаружил, что этот текст не особо нуждается в правке. И по сегодняшний день, если я диктую, хотя я редко это делаю, мой текст буквально с первого раза записывают и присылают мне и его не приходится редактировать.

—  Мне кажется, что эта история должна быть близка спикерам, которые жалуются на то, что им сложно писать и легко говорить. Твое решение должно помочь преодолеть этот барьер.

—  Да, для фобического компонента это идеальный вариант. Но тут есть плюсы и минусы. Ты видишь, что твой текст на бумаге выглядит не хуже, чем твоя устная речь. При этом речь  —  твоя профессиональная деятельность, которое приносит тебе удовлетворение и ощущение собственного профессионализма. Но и все-таки устная и письменная речь не синонимичны, и тебе приходится исправлять что-то, потому что на письме оно не работает так, как в речи.  Когда  я писал книгу, мой редактор регулярно говорил мне: «Вот этот кусок текста у тебя звучит так, как будто ты его проговариваешь. Так не пишут, так только говорят». Я не чувствую таких вещей, не чувствую эту разницу. Поэтому переводу устной речи в письменную нужно учиться, у меня этой нотки, этого слуха специфического пока нет.

Бывает ли, что не пишется? Что делаешь в минуты творческого кризиса?

— У меня есть волшебная папка, куда моя помощница Ася складывает заметки, сделанные на основе моих эфиров, записей и старых статей. За годы работы собрался приличный архив, а она из этого массива выбирает вещи, которые её трогают и которые ей кажутся важными. Это, кстати, и для нее самой интересная терапевтическая работа, и для меня большое подспорье.

Она записывает кусочек строчек в 30-40, и кладет в эту папку.  Когда я не знаю о чём писать, я беру эту идею, тащу в текстовый редактор и начинаю ее развивать. Поэтому  у меня всегда в этой папке лежит 6-7 текстов заготовок-рыб в духе «а подумай-ка на эту тему». Ну, я и думаю.

И вот только я опубликовал такой текст, как раз из набросков из этой папки.  Он про аморальность психолога. Я его попытался сделать скандальным, но так, чтобы никто на этот скандал не купился.

Смотри, как интересно. Скандал без скандала. Вот эта парадоксальность, мне кажется, твой личный  инструмент, твоя история.

— Кто-то из моих профессиональных хейтеров, кто приходит со мной спорить, написал мне: почему у тебя всё так сладенько на странице? Почему с тобой никто не спорит? И я тоже задумался, с чем это связано. То ли это такая фишка фэйсбука и он мало кому меня показывает, а поэтому и мало реакций, то ли я выдаю тексты очень гладенькие, очень не спорные, очень не… И, я думаю, что речь идёт о последнем. И мне это очень противно. Потому что это про то, что я имидж свой берегу и стараюсь лишний раз не высовываться, чтобы лишний скандал не затеять. А с другой стороны, не люблю я скандалы, не вижу в них смысла особого…

—  А может ли, вообще, психолог быть скандалистом? Он имеет право на публичный скандал?

—  Психологи бывают разные. Бывают психологи, которые занимаются организацией рабочего места: как сидеть, как компьютер поставить, как нагрузку соразмерить.  Бывают психологи- психотерапевты, психологи-имиджмейкеры, консультанты, коучи… К каждому из них свои ожидания и свои требования.

Когда работаю с клиентом или в группе, я использую некоторое состояние, играю роль психолога-психотерапевта. Ему не нужна известность, он зеркало – безликое и холодное.

 Но, когда я живу на своей странице, я тоже психолог, но еще и популяризатор некоторой системы идей, терапевтической грамотности, психологического роста, грамотности кризисного и антикризисного мышления. И это другая роль и у нее другие инструменты. В этой роли моя задача быть с одной стороны полезным, с другой стороны —  понятным, а с третьей  —  интересным.

И,  помимо прочего, заметным?

— Да, заметным, спорным, обязательно. И эту свою функцию я считаю не менее, а может, даже более ценной с точки зрения мира, чем моя деятельность как психолога-психотерапевта. Как психолог-психотерапевт могу пропустить через себя, свои руки, ну скажем 100 кейсов в группе и ещё 100 кейсов в индивидуалке, и то это много. А я как популяризатор могу пропустить 200 тысяч людей через один текст. За год это миллионы просмотров и миллионы людей. И это часть моей работы. Не самая любимая, но по-настоящему миссионерская, она по-настоящему проповедническая, без пафоса и подпрыгивания. Я учу людей, что психолог не опасен или не так опасен, как принято думать. Я учу людей, что психолог не так сложен и заумен, как это принято думать. Я учу людей думать без психолога, как будто они разговаривают с психологом.

Как это устроено, такое думание?

—  Я учу людей, что их психолог живёт у них внутри. И, когда они работают с психологом, они видят в том психологе отражение своего внутреннего психолога. Иначе это педагогика.

Моя задача, как я ее понимаю, в моем блоге не стать педагогом, а оставаться психологом. Я педагог по первому образованию, психолог по второму и клинический психолог по третьему. Я очень хорошо понимаю разницу и общность этих двух моделей. Я не хочу сказать плохого про педагога, и ничего не хочу сказать супер волшебного про психолога. Но это две разные грани одного мастерства, которые равно важны, но совершенно противоположны по своей специфике. Это не хорошо и не плохо,  но это важно понимать.

Например, психолог не может быть трудолюбив. Трудолюбив должен быть педагог. Психолог не может быть слишком умным. Слишком умным должен быть педагог – он передаёт свои знания. Психолог не может быть слишком моральным – моральным должен быть педагог. Это три точки, которые отделяют педагога от психолога. Мы делаем одно и тоже. И среди педагогов много есть психологов, которые хорошо справляются со своей работой. Просто надо говорить, что одно —  это педагогика, а другое —  психотерапия. И важно разделить наши функции.

—  Ты провокатор. Это есть и в работе, и есть в тексте. Как и для чего ты выбрал этот инструмент? Как он пришел к тебе?

— Да, я его выбрал сознательно и  использую сознательно. На мой взгляд, это очень красивая такая трикстерская модель. Она позволяет мне очень сильно расширить роль психолога относительно традиционной. С одной стороны, быть с клиентом с другой —  оставаться невовлеченным.

Ведь кто такой трикстер? Трикстер —  это шут, джокер. Что такое карта джокера? Карта с сюрпризом. Ты можешь сбросить ее по самому меньшему значению, а можешь —  по максимуму, выше, чем козырный туз. И самое прикольное, что это карта, которую я могу сбросить по самой маленькой, а сорвать весь банк.  Вот это шут.

Читать все интервью с Александром Ройтманом ==>>