Все записи
МОЙ ВЫБОР 17:56  /  1.08.19

2479просмотров

Линор Горалик: "Маркетинг – это про то, как сделать так, чтобы человек что-нибудь почувствовал"

+T -
Поделиться:

Я уже публиковала здесь фрагмент моего интервью с Линор Горалик, а это вторая часть, в которой Линор отвечает на вопросы читателей моего блога. Здесь есть несколько особенно любимых мною цитат,  и я долго сомневалась, что же вынести в заголовок. Но поскольку речь шла о маркетинге, то пусть будет так. А начало нашего разговора можно найти здесь 

 —  Если в тестовом задании в принципе все Вас устраивает, но потенциальный сотрудник при этом называет себя редакторкой и блогеркой, как Вам с этим? Как относитесь к феминитивам?

 —  Совершенно нормально отношусь: я дескриптивист – меня ужасно интересует, как язык живет своей жизнью. Хочет язык, чтобы у него были феминитивы – я полностью за. У меня есть сильное чувство, что феминитивы скоро станут нормальной частью языка и перестанут вызывать такую обостренную реакцию, как сейчас. Но мне очень важно будет узнать, как потенциальный сотрудник планирует реагировать на ситуации, когда о персонаже женского рода кто-нибудь другой пишет «автор» или «блогер»: например, если наш сотрудник берет интервью и героиня интервью хочет представиться словом «предприниматель». Если жизненная позиция нашего сотрудника требует настаивать на слове «предпринимательница» вопреки желанию интервьюируемой, - я как частное лицо уважаю такую убежденность, но работать нам будет трудно. 

Картинки по запросу линор горалик

  —  Как Вы поступаете, если заказчик бескомпромиссно требует неправильные с Вашей точки зрения действия?

 —  Я всегда стараюсь помнить очень важную вещь: компания клиента принадлежит клиенту, а не мне. Клиент принимает решения, не я. Я могу вжиться в проект, но я никогда не буду знать всего, а клиент будет. И еще –  клиент не обязан посвящать меня во все. У меня бывают ситуации, когда клиент говорит команде: «Нам надо написать пост про…» - и предлагает тему, которая кажется скучной или неуместной в соцсетях, - скажем, слишком «корпоративной»; но я понимаю в такие моменты, что это сообщение, возможно, предназначено кому-то, о ком мы понятия не имеем, и это не наше дело. Да, от нас отпишется какое-то количество человек, но клиент решает другую задачу. Моя же задача – аргументированно донести свою позицию. 

 —  Очень интересно про организацию времени. Есть ли какие-то списки приоритетов, контент-планы – что вообще помогает решать такое количество задач?

 — Знаете, если очень честно, в том, как я живу, нет ничего хорошего. Я человек, который не умеет не работать, - мне очень тяжело просто жить. Я встаю по будильнику в семь утра и примерно с этого момента начинаю работать. Работать – это не только маркетинг: я пишу, делаю картинки или объекты, работаю над курсами или статьями в «Теорию моды», - словом, занимаюсь тем, чем занимаюсь, - и ничего хорошего в этом нет. То, что происходит со мной – социально поощряемый невроз. Если бы человек с таким упорством и с таким обсессивным неумением отключиться играл в карты или трахался в подворотнях, его бы лечили. Но моя проблема социально поощряема, приносит деньги и нечто, что считается по формальным признакам некоторым успехом. Однако ничего хорошего нет в том, что я живу по спискам to do, не могу расслабиться, испытываю чувство вины, если полчаса смотрю телевизор. У меня за спиной много лет терапии и мне стало полегче, но даже эта самая терапии не смогла решить проблему до конца. Это ловушка. Я бы предпочла быть устроенной иначе, но я уже в том возрасте, когда легче смириться, чем исправиться. Простите за честный ответ, но я просто знаю, что за этим вопросом часто стоит желание «делать похоже». Так вот, - мне кажется, похоже никому не надо.  

 —  Как с удовольствием писать в соавторстве?

Мне повезло, я писала в соавторстве два раза – с Сережей Кузнецовым и со Станиславом Львовским. И там, и там было совершенно ясно, что это делается ради удовольствия: и с Сережей, и со Станиславом нам хотелось написать книги в партнерстве, и это было ужасно круто. Мне кажется, из моего крошечного опыта, – это и должно быть не только про книгу, но и про партнерство. Про то, что тебе хочется с человеком пройти этот путь, что вам офигенно работать вместе, а в результате у вас вдобавок получится книжка. И тогда это потрясающе здорово. 

Похожее изображение

 —  Как на Ваших глазах изменился маркетинг за 15 лет?

 —   Я начну с вещи, которая не изменилась вообще – маркетинг был и остался про живых людей и их эмоции. Маркетинг – это про то, как сделать так, чтобы человек что-нибудь почувствовал. Главные изменения, которые я вижу, - те же, я думаю, которые видят все: первое – бешеная динамика восприятия: человек не хочет тратить время на сообщения, которые не захватывают его в первые же доли секунды. Второе – человека все больше интересуют сообщения, имеющие очень мало отношения к продукту и очень много отношения к чему-нибудь человеческому. Иными словами, маркетинг становится все более и более эмоциональным. Эмоция становится главным товаром и главным инструментом маркетинга. Так было всегда, маркетинг всегда был про эмоции, но сейчас это обнажается как никогда раньше. Третье – ошибки стали стоить немыслимо дорого. Если раньше ты печатал рекламу, нарушающую чьи-нибудь этические взгляды и худшее, что с тобой происходило – три человека писали письма в газету, а газета отправляла эти письма в мусорное ведро,  —  то сейчас ошибка стоит очень дорого; с другой стороны, сейчас появились принципиально новые инструменты работы над ошибками, которые могут сделать отношения бренда и ЦА даже более теплыми, чем до конфликта. Четвертое – фантастически расширилось разнообразие специальностей, связанных с маркетингом. И пятое – обратная связь стала мгновенной и непосредственной. Ты публикуешь маркетинговые сообщения и должен быть готов к тому, что твоя обратная связь с целевой аудиторией становится фактически интимной: ты общаешься один на один здесь и сейчас, совершенно стремительно. 

— Вы используете традиционные способы продвижения — наружная реклама, телевизор?

Я один раз в жизни размещала наружку: по договору с одним из партнеров мы обязаны были ее запустить, минимум двадцать принтов; мы сделали двадцать принтов, кажется, на три дня каждый. Это было полностью бессмысленно, неэффективно, нехорошо, неправильно, но партнер так хотел, ему это зачем-то надо было, и мы сделали. Больше в моей жизни не было ни одной наружки и ни одного размещения в телевизоре. Это не значит, что я считаю, будто «наружка не работает»: во-первых, это полностью зависит от проекта, а во-вторых, иногда можно сделать один гениальный щит, который потом станет вирусом в соцсетях. Просто проекты, за которые я берусь, обычно устроены вот так. 

— Что Вы делаете, когда тошно?

У меня есть любимые люди. Это самое главное. Мне ужасно повезло – у меня прекрасный любимый муж, замечательные родители, с которыми мы очень близки, потрясающие друзья. У меня всегда есть, к кому пойти. И еще есть работа. Это хороший защитный механизм; вернее, плохой, - но действенный; все мои терапевты объясняли, что я работаю, чтобы не чувствовать, что у тебя болит. Ну, и слава богу, наверное. 

Полная версия интервью в видео-формате на моем канале в Youtube