Капеллу Нотр -Дам-рю Розэр  Анри Матисса я увидела сразу после выезда из маленького городка Ванс, что утопает в зелени  Французской Ривьеры уже более 2000-х тысяч лет.

Белый куб с уносящимся ввысь кованным железным крестом издалека казался слишком простой  конструкцией, лишенной округлостей православных  и острых углов католических храмов.  Но по мере приближения, вдруг стала видна вся сложность и продуманность каждой детали часовни  и изящная гармония ее бело-синего цвета  с окружающим пространством.

Войдя внутрь, я оказалась в окружении света. Он лился сквозь витражи узких окон пятнами  синего, зеленого и желтого.  Проливался на белые стены с черными линиями изображений Святого Доминика и Богоматери.  Падал на алтарь  со стоящими на нем светильниками и распятием. И весь этот свет, лишенный  смысла и значения,  композиции и цели, освобождал от чего-то тяжкого и  открывал где-то на уровне подсознания  путь к личной надежде и вере.

Плавные линии и штрихи нарисованных на стенах фигур Богоматери и Святых  оставляли свободу для воображения. Они ничему не учили, ни к чему не призывали. Эти черные линии на белой керамике просто и незаметно открывали нечто, скрытое в глубине души.

 Что побудило Матисса  на закате своей жизни, в возрасте 81 года, преодолевая физическую боль от затянувшейся  болезни взяться за строительство часовни? Случайный разговор с монахиней, сестрой Жак о рисунке витража, который она сделала у постели умирающей настоятельницы или внутренней потребности в работе, которая принесла бы ему отдохновение от пережитых страданий?  Скорее всего, и то, и другое. Но увидев рисунок витража сестры Жак, он тотчас объявил, что спроектирует вокруг витража часовню.

 С этого  момента, он начал работать над проектом. Работал с упоением, порой лежа больной в кровати, или сидя в кресле. Проекты, эскизы витражей, росписи стен, алтаря. Рисунки, вышивки, образцы плитки для мощения пола. Каждую деталь тщательно продумывал. Методом проб и ошибок искал равновесие между внутренним и внешним, между светом и цветом, соединяя линии и объемы в одно целое.

И создал чудо в виде капеллы, воплотившей в себе  красоту формы, цвета и силу линий и что-то едва уловимое, но позволяющее сказать,  что  именно здесь происходит общение с Богом.

Стоя в лучах преломленного солнечного света, я думала о том, возможно ли создание всего того, что окружало меня, человеком далеким от религии?

 Является ли это просто произведением искусства, в котором реализован талант Матисса как художника, архитектора, декоратора?

Или это  нечто большее -  дар, откровение свыше, духовное озарение великого человека?

 Возможно, ответы на эти вопросы дал сам Матисс.

 Когда-то, во время принятия обета сестрой Жак, Матисс попросил ее помолиться  за него, чтобы Бог излил на него, Матисса, духовный свет, чтобы он смог нести его тем, кто слеп.

 «Верю ли я в Бога? – писал Матисс в 1947 году  - Да, когда работаю. Когда я покорен и скромен, я чувствую, что мне будто кто-то помогает, заставляя создавать вещи, стоящие выше меня».