Один

Один писатель как-то заметил: «Вялый народ эти датчане. Недаром викинги перед дракой нагрызались мухоморов». Подозреваю, что весь темперамент, отпущенный жителям Дании на много лет вперед, сконцентрировался в одном человеке, брызжущим идеями так, будто весь его рацион состоял из галлюциногенных грибов. Неудавшийся артист балета, средний актер, талантливый писатель и… гениальный сказочник.

 

В чем причина того, что из десятков сказок, прочитанных в детстве, именно андерсеновские запоминаются на всю жизнь? В одной из его историй колдунья советует молодому человеку, желающему «стать поэтом и притом непременно к пасхе»: «Иди прямо навстречу жизни; пусть твои глаза и уши остаются всегда открытыми, да и сердце тоже». Андерсен сам был удивительно открытым человеком, для которого естественным было увиденное – записать, а записанное – тут же прочесть всем подряд независимо от их желания. Каждое доброе слово возносило его на пик вдохновения, каждый же косой взгляд служил поводам к мыслям о самоубийстве. Такая доступность писателя для жизненных впечатлений не всегда была полезна его психике, но ее роль в создании сказок бесспорна.

Истории Андерсена тем и хороши, что в них есть все. В его голове не было контрольно-пропускного пункта, сортировавшего идеи в соответствии с их полезностью для общества и, в частности, для сознания детей. Скорее, его фильтром были понятия «красиво», «необычно», «волнующе». Он, например, обходился без сомнительной формулировки «Они жили счастливо и умерли в один день» (по-моему, такая синхронность может объясняться только насильственной смертью героев). К счастью, никто не стал дописывать «педагогичные» концы к сказкам Андерсена. (Прецедент, между прочим, был: «Красная Шапочка» в изложении Шарля Перро заканчивалась в лучших традициях Хичкока – девочка находила вечный покой на дне волчьего желудка; уже потом какие-то гуманисты, не желая травмировать детей, добавили хэппи-энд в виде лесорубов –хирургов).

У Андерсена поэзия и проза жизни прекрасно уживаются. Скажем, фраза: «А горошина попала в кунсткамеру, где и лежит до сих пор, если только никто ее не украл» своим реализмом отнюдь не перечеркивает общее волшебное впечатление; она лишь сближает действительность и вымысел. Или «Русалочка» - лучшая, на мой взгляд, сказка о любви. Казалось, она далека от жизни, как никакая другая, начиная от описания подводного царства и кончая неразумными героями. Что, Русалочке было мало местных Ихтиандров? А принц, отказавшийся не от какой-то баборыбы неопределенного возраста, а от юной, красивой, любящей и к тому же немой девушки? Но как раз в нелогичности этих образов и есть их достоверность. Жизнь не учебник математики, и желание достичь недоступное движет не только принцами и русалочками…

Помимо тонкой смеси реализма и фантазии, в сказках Андерсена меня восхищает отсутствие морали. Там нет даже тени нравоучений, и это нельзя не оценить. Отдать читателю право делать выводы – высшая степень уважения к нему. О чем, по-вашему, «Принцесса на горошине»? о том, что под какой бы личиной человек не скрывался, всегда найдется деталь, выдающая его истинную натуру? Или о том, что давно уже поняли умные мужчины: семья нужна женщине, подожди – и она придет сама, да еще будет доказывать, что она лучшая? А, может быть, не стоит искать кошку там, где ее нет, и Андерсен не вложил в свою историю ни  словом больше, чем там сказано? Простор для размышлений шире степей Забайкалья.

Перечитывать ли Андерсена, если ты вышел из детского возраста, каждый решает сам. Конечно, детские впечатления не вернуть. Ожидание чуда сменилось иронией, вера в сказку – скепсисом, вопрос «А вдруг?» - безнадежным «Вряд ли». Но Андерсен никогда не говорил, что пишет для детей. Есть масса моментов, прелесть которых может оценить лишь повзрослевший ум. «Надо поощрять искусство!» - сказала принцесса, отправляясь целовать свинопаса. А фразы вроде: «Всегда можно рассчитывать на справедливость, если судьи – твои близкие друзья и родные». Те, кто видит красоту в первую очередь в полезности, могут использовать сказки Андерсена как неиссякаемый источник эпиграфов для сочинений: «Для того, чтобы стать поэтом, нужны три вещи: разум, фантазия, чувство», «Мир, в сущности, не так уж и плох! Нужно только уметь за него взяться!», «Я приношу пользу миру, а в этом весь смысл, вся радость жизни!». Даже будучи зверски вырванными из контекста, эти мысли продолжают звучать – признак большой литературы, по-моему.

Один из героев Андерсена сумел прогуляться по сердцам людей с помощью волшебных калош. Самому же сказочнику для этого понадобилось орудие куда более простое и вместе с тем неизмеримо сильное – его собственное слово.