1987 год

Я молодая доктор, только после института. Бесстрашная, «умнющая», как все чайники. Ввиду отсутствия дензнаков на взятку за нормальное место, потопала на «скорую», где и была с радостью принята. Как потом выяснилось, она считалась чуть ли не исправительно-трудовой колонией для врачей. Учили просто: никаких наставников, никаких насморков, первая же смена — инфаркт, отек легких и тому подобное. Я выплыла, всех спасла. Так и пошло-поехало. Через два месяца повысили — перевели в реанимационную бригаду. Это была настоящая школа, я с благодарностью вспоминаю это время. Собственно, это было вступление. Случаев разных было много. Но этот — отдельно. Дело было на втором году. Я, будучи глубоко беременной, работала в разъездных бригадах, так как у администрации была очередь из ветеранов на амбулаторный прием — стационарный кабинет при «скорой». Девушки постарше знают, наверное, что раньше отношение к будущим матерям было, мягко говоря, не совсем таким, как сейчас. Или, вернее сказать, совершенно другим. Мы детей вынашивали и рожали скорее не благодаря, а вопреки. Каждый раз на заявление о переводе в амбулаторию мне говорили: «Ничо, родишь, куда ты денешься!» В этом я не сомневалась, вопрос только: когда и где? И вот. Суточная смена. Третий час утра. Вызов в отдаленный район.

Как потом выяснилось, его дали мне, так как у старшей, которая распределяет вызовы, в нашей смене работали подружки и она их напрягать не захотела. 3-4 утра — самое тяжелое время, понятно почему. Измученные болью люди сдаются и вызывают «скорую», да и нечисть активизируется. Дальний район в нашем городе — это горное село, без дорог, ориентиров и освещения. Ехали минут 40 по бездорожью, водитель — хороший человек — велел мне лечь на носилки, чтобы меньше трясло. На улице ветер с мокрым снегом, февраль. Приехали. А дальше — как в фильме ужасов.

Покосившийся барак, навстречу из двери — смрад вековой грязи. Выходит пожилая женщина, говорит: сыну плохо. Фельдшер, что была со мной, заскакивает обратно в машину и закрывает дверь. Она была пожилая и опытная, сразу поняла, что будет дальше. Вызов этот был в недавно переехавший наркоманский притон. Они периодически мигрировали. Надо уточнить, что каждому врачу в начале смены выдается «заветная коробочка» — с сильнодействующими и наркотическими веществами. Использовал— обоснуй, напиши рапорт и сдай пустую ампулу. Целое дело. Наркоманы тоже в курсе. В комнате несколько мужчин разных возрастов, характерного вида, один лежит, хрипло дышит. Не буду говорить, что я испытала, когда до меня тоже все дошло. Сейчас пишу, руки немеют, столько лет прошло. Без лишних слов они мне предложили отдать им все содержимое коробочки. Я согласилась, только обратила их внимание, что одному-то точно нужна немедленная помощь. «Включила доктора». Хорошо, что не стала дурой прикидываться. У их «сотоварища» на самом деле развивался отек легких, и он умирал. Я занялась своими прямыми обязанностями, раздавая остальным короткие указания. Если честно, подробностей не помню. От страха была как на автопилоте. Мой ребенок (в этот же день, днем, выяснилось, мальчик), сжался в комок и просидел тихо-тихо до утра, только на УЗИ начал подавать признаки жизни.

Конец истории: умирающего гоблина спасла, на него ушло почти все содержимое коробочки, остальные удовлетворились димедролом и подписали мне отказ от госпитализации.

Фельдшер так из машины и не вышла.

 Водитель развернулся, врубил весь свет, направил его на дом, помог дойти, когда я вышла, говорит, что я спотыкалась, и всю дорогу на базу материл меня последними словами. Потом были отчеты, разборки, причем чистили меня, так как я была одна и фельдшер не могла подтвердить обоснованность назначений. Скорее все это, а не сам случай подействовали особенно удручающе. Ведь это были мои коллеги, адекватные люди, не нарки. Спасла репутация и заявление водителя. Меня перевели в амбулаторию. После декрета я сделала все, чтобы больше туда не возвращаться. Врачи скорой помощи бывают двух видов: либо конченые циники, либо Настоящие Доктора. Ко вторым отношусь с большим уважением.