16:18  /  1.05.16

Мой Буковский

Владимир Буковский – бывший советский диссидент, ныне гражданин Великобритании — объявил голодовку в знак протеста…

Владимир Буковский – бывший советский диссидент, ныне гражданин Великобритании - объявил голодовку в знак протеста против обвинений британской прокуратуры в изготовлении и хранении “запрещенных изображений”.

Журналистского расследования “кейса” я не проводила. “Моим глазам свидетелей не надо”, - кажется, так говорят в подобных случаях в не столь отдаленных местах. Обвинениям в изготовлении детской порнографии не поверю, даже если они будут доказаны в королевском суде. Это редкий случай, когда своему знанию человеческой природы я доверяю больше, чем британскому правосудию, при всем уважении к последнему.

Я имею честь быть лично знакомой с Владимиром Буковским. Была у него в гостях в Кембридже, брала интервью. Лет за 10 до того, как мы познакомились, я прочла его книгу “И возвращается ветер”. Книга произвела на меня совершенно поразительное впечатление. Все, что там описывалось – его тюремный опыт, борьба с КГБ, казавшаяся обреченной, но в которой тем не менее, он преуспел; его совершенно невозможная победа и обмен, – было просто гимном идее индивидуального сопротивления в чистом виде, как она есть.

Мне это оказалось очень близко. Дело в том, что сколько себя помню, я вела свою личную войну с обстоятельствами, которым мне предлагалось подчиниться. Я не подчинялась, хотя за это приходилось очень дорого платить. Когда ты, маленькая девочка, девушка, женщина, – живешь подобным образом, у тебя не бывает единомышленников, сочувствующих, друзей по несчастью и т.д. Прежде всего потому, что ты никому ни о чем не рассказываешь. Свою войну ты ведешь молча, совершенно одна. И разумеется, постоянно сомневаешься в собственной правоте и победе. Когда я читала “И возвращается ветер”, мне хотелось обнять и расцеловать автора. Эта книга на многие годы стала моими костылями, моим руководством по жизни. Я заучила наизусть целые абзацы – например, про то, как герой взобрался на потолок камеры, чтобы добраться до лампочки, от которой можно было прикурить папиросу. Он лез на совершенно гладкую стену тысячи раз, но в конце концов совершил невозможное, добрался до этой чертовой лампочки. Или про то, как человек отделяется от толпы и в своей борьбе остается совершенно один, прижатый к стене, – и как в этот момент он уже не может распасться, и поэтому отказу от того, что составляет суть его личности, предпочитает смерть.

Смерти моей до сих пор никто не требовал, но отказа от того, что составляет мою суть, смирения, согласия с тем “как живет весь мир”, требовали нередко, и весьма настоятельно. Всякий раз, когда это происходило, я доставала из виртуальных широких штанин книжку В.К. Буковского и предъявляла своим очередным оппонентам вместе с кукишем. О том, что здесь пишу, я никогда не рассказывала Владимиру Константиновичу. Но сейчас признаюсь.

Дорогой В.К.! Я вами не только восхищаюсь, испытываю огромную благодарность, ценю, учусь у вас, поддерживаю и т.д. Я вас очень искренне и нежно люблю. Как многие ваши друзья, я бы тоже хотела попросить вас поберечь себя и прекратить голодовку, но знаю, что вы не прекратите. Делайте то, что считаете правильным. В том, что вы победите, я не сомневаюсь.