Все записи
14:11  /  5.12.19

2018просмотров

"Дилетант"... Пакт Молотова-Риббентропа? Эпизод №7 Польша. Путь к статусу великой державы с колониями. Памятник Гитлеру от поляков за решение "еврейского вопроса" Польши?

+T -
Поделиться:

           1 октября 1918-го , ещё до окончания Первой мировой войны и до получения выхода к морю по Версальскому договору,  по инициативе контр-адмирала Казимежа Порембского создается Stowarzyszenie nа Polu Rozwoju Zeglugi «Bandera Polska» («Общество на поприще развития судоходства „Польский флаг“»). Далее эта организация сменит свое название на Liga Zeglugi Polskiej («Лига польской навигации»). А в 1924-м переименуется на Liga Morska i Rzeczna («Морская и речная лига»), В 1928-м с подачи экс-консула Польши в Куритибе (Бразилия) Казимира Глуховского создается Zwiazek Pionerow Kolonialnych («Союз колониальных пионеров»).

        В 1930-м Zwiazek Pionerow Kolonialnych и Liga Morska i Rzeczna сливаются в одну организацию под названием Liga Morska I Kolonialna («Морская и Колониальную Лига») во главе с генералом Мариушем Заруским (Mariusz Zaruski), которая начинает пропаганду колониальных идей в Польше. Морская и Колониальная Лига вела сбор средств в Фонд морской обороны, умудрившись насобирать даже на строительство подводной лодки «Орел», спущенной на воду в 1939-м. Издавала ежемесячник Morze («Море») и ежеквартальный журнал Sprawy Morskie i Kolonialne («Морские и колониальные вопросы»). Только в 1930-х годах Морская и Колониальная Лига состояла из 6 тысяч территориальных групп с количеством более чем 800 тысяч членов! Примечательным для этих союзов было то, что в их правление входили высшие польские офицеры и государственные чиновники [1].

        Официальные круги поддерживали деятельность Лиги как рассадника польского шовинизма и «великодержавия». Пропаганда строилась на фальсификации и вольной трактовке истории. В частности, поляков убеждали, что Данциг, вся Западная Пруссия, часть Померании и Восточной Пруссии испокон века принадлежали Польше, и из балтийских портов, расположенных в этих землях, польские мореплаватели отправлялись в дальние заморские походы.

         «Наша цель — движение к великодержавному развитию Польши, которой стали тесны рамки собственного государства. Она имеет право при помощи экспансии и труда миллионов человек на территории других стран или колоний превратиться по примеру других народов из европейской в мировую державу», — говорил генерал Густав Орлич-Дрешер (Gustaw Orlicz-Dreszer)[2]. Он возглавлял организацию под названием «Морская и колониальная лига», которая занималась координацией действий, направленных на приобретение Польшей заморских территорий.

           Бывший помощник Канариса Оскар Райле, долгое время занимавшийся разведовательной  деятельностью против Польши, вспоминал: «любому поляку прививалось убеждение, что он принадлежит к великому народу мореплавателей, у которого вот только в последние столетия не было возможности строить корабли и ходить по морям. Тем острее для Польши жизненная необходимость утвердиться на Балтийском море и вернуть себе „старопольские“ земли».

           Ежегодно поляки с 31 июля по 2 августа отмечали в Гдыне  Праздник моря.  Во время празднований каждый раз произносились высокопарные речи о давних традициях польского мореходства.

           «Каждый поляк, — вспоминал Райле, неоднократно бывший очевидцем этих сборищ, — приехавший из глубинки, будучи исторически невежественным, из всего этого увозил домой твердое убеждение, будто Польша действительно должна вернуть себе „свой исконный порт Данциг“ и возродить могущественный флот. Митингующие ораторы, среди которых нередко были и министры, а иногда даже и президент страны, называли Балтийское море Польским морем» [1].

           По мере возрастания аппетитов великодержавной, шовинистической верхушки в Варшаве идеи обретения Польшей заморских колоний были поставлены в официальную повестку дня государства.   Аргументировали это демографическими проблемами —перенаселением Польши. В  дополнению к осадничеству в Западной Украине и Западной Белоруссии  государство оказывало лиге помощь в приобретении территорий под осадничество в Бразилии, Перу, Либерии.  Например, в 1934-м была куплена земля в бразильской провинции Парана, где польские колонисты основали поселок Морская воля (Morska Wola). Был подписан договор с Либерией о охзяйственном и культурном сотрудничестве и о колонизации ее территории.

         А далее все чаще стали звучать т.с. классические колониальные тезисы, в которых колонии рассматриваются как объекты грабежа — в первую очередь Польшу, бедную полезными ископаемыми, интересовали источники сырья.

          В октябре 1935-го ежемесячник Morze пишет: «Мы, поляки, как и итальянцы, стоим перед большой проблемой размещения и использования быстро увеличивающегося населения. Мы, поляки, как и итальянцы, имеем право требовать, чтобы для нас были открыты рынки экспорта и регионы для поселения, чтобы мы могли получать сырье, необходимое для национальной экономики на условиях, на которых это делают иные колониальные державы» [3].

           На страницах Morze адепты польского империализма теоретизировали на тему польского Lebensraum, т. е. «жизненного пространства» —жгучей потребности в получении колоний. Проводился тезис, что «Польша должна выйти из европейских границ» —если намерена стать действительно великой державой. Размещались  разглагольствования с призывами к соответствующего толка государственной пропаганде — надо-де пропитать колониальным духом каждого поляка.

          Официальная Варшава регулярно поднимала вопрос о наделении Польши заморскими колониями перед западными державами. От Франции требовали передачи Польше Мадагаскара, от Португалии — Мозамбика. В сентябре 1936-го Юзеф Бек с трибуны Лиги Наций обратился с требованием польского членства в комиссии по вопросам отобранных у Германии и Оттоманской империи колоний. Комитет по иностранным делам польского сейма вышел с идеей передачи в польское владение до 9 % бывших германских колоний ввиду того, что Польша, образовавшаяся на обломках разных империй, в т. ч. и Германской, в определенной степени является наследницей последней. Поляки предлагали передать им Того и Камерун, т. к. последние «и так никому не нужны». «Не менее характерной является, далее, прогерманская кампания, продолжающаяся в консервативной польской прессе, —писал советский нарком Литвинов в письме полпреду СССР в Польше Давтяну 7 февраля 1936-го, — Имевшее на днях место выступление Бека с заявкой на получение Польшей колоний и появившиеся вслед за этим в польской печати статьи о перенаселении Польши, в частности польской деревни, и о вытекающей отсюда необходимости получить колонии имеют также своей целью мобилизовать общественное мнение Польши вокруг империалистических задач, т. е. под знаком прогерманской политики Польши» [4].

       Обсуждалась также Родезия, где, по легенде, в конце XIX века свою власть над «негритянским государством» установили братья Казимеж и Станислав Стеблецкие (Kazimierz, Stanisław Steblecki).

      Была даже предпринята попытка заявить свои претензии на Тринидад и Тобаго, а также Гамбию, которые в XVII веке были колониями Курляндии, то есть вассала Речи Посополитой двух народов. В марте 1939 года появилась идея создать польский сектор в Антарктиде…

          12 января 1937 г., выступая в бюджетной комиссии сейма, министр иностранных дел Польши Ю. Бек заявил, что для Польши большое значение имеют вопросы эмиграции населения и получения сырья, ибо Польшу «больше не может удовлетворять прежняя система решения так называемых колониальных вопросов»[5].

          Когда в конце 1937 г. глава французского МИД Ивон Дельбос будет посещать Варшаву, одним из ключевых вопросов для обсуждения поляки сделают именно вопрос о предоставлении Польше колоний. С разрешением этой «проблемы» польское руководство будет увязывать и отношение Польши к системе коллективной безопасности против агрессии в Европе, обсуждать которую Дельбос и ездил в Варшаву.

          «Кампания польской прессы накануне и во время визита Дельбоса в пользу предоставления Польше серьезной квоты и районов для поселения эмигрантов и разговор Бека с Дельбосом на ту же тему по дороге в Краков также чрезвычайно симптоматичны. И в этом вопросе польская внешняя политика следует по стопам Гитлера и усиливает общий фронт агрессоров. Дельбос, по-видимому, ожидал худшего поскольку польская пресса требовала ни больше ни меньше — предоставления Польше колоний, которые целиком бы принадлежали Польше. Поэтому ему ничего не оставалось, как признать требования Бека умеренными и обещать ему, что в случае постановки вопроса о перераспределении источников сырья и колоний Франция учтет интересы Польши», — сообщал 12 декабря 1937 г. временный поверенный в делах СССР в Польше в НКИД [6].

        «Неделя (дни) моря» в Польше, организованная Морской и Колониальной Лигой, проходила в 1937 г. под патронатом таких влиятельных лиц, как генерал Казимир Соснковский, который стал Протектором Лиги, президент Польши Игнаци Мосцицкий (стал почетным членом Лиги), маршал Рыдз-Смиглы, примас Польши Август Глонд. Неделя проходила в парадах и выставках под девизом «Нам нужны сильный флот и колонии!»[3].

           А с 1938-го уже стали проводиться DNI KOLONIALNE — «Дни Колоний». С помпой, под бой, как говорят, шовинистических барабанов. Руководил этой кампанией по поручению правительства генерал Соснковский. В листовке 1938-го по случаю «Дней Колоний» (7—13 апреля) говорилось:                 

"  ПОЛЯКИ! Польше не хватает ресурсов, необходимых для экономического развития страны. Мы ежегодно платим огромные суммы иностранцам, которые контролируют источники колониального сырья и торговлю ими…

         …Морская и колониальная лига ставит вопрос ребром — получить колонии ради польских экономических интересов. Эти стремления получают поддержку всех граждан Республики, о чем свидетельствует их массовое участие в „ДНЯХ КОЛОНИИ“. В этих демонстрациях — наиболее жизненно важные интересы во имя польской национальной экономики — пусть никто не останется равнодушным, пусть голос каждого превратится в сильный крик:

Требуем свободного доступа к ресурсам! Требуем колоний для Польши!»

           В эти дни устраивались парады и хепенинги, на которых ее члены переодевались в колонизаторов и «негров» (крася лицо гуталином). Они маршировали по улицам городов и городков с транспарантами «Требуем заморских колоний для Польши» или «Колонии — гарантия сильной позиции Польской Республики». Некоторые даже обзавелись мундирами, сшитыми по образцу униформы британских колониальных войск, и пробковыми шлемами, к которым прикрепляли значки с изображением орла. Лига планировала создать Польскую школу колониальных наук, чтобы вырастить в ней кадры для будущих колоний.

         В костелах отправляли торжественные службы по этому поводу. В кинотеатрах крутили фильмы на колониальную тему. В программу «Дней Колоний» входили поездки наиболее активных членов Морской и Колониальной Лиги в фашистскую Италию — для ознакомления с тамошним опытом управления заморскими владениями.

       Польские колонисты планировали также забрать у Франции Мадагаскар. Разработка проекта дошла до такого этапа, что на остров отправилась комиссия во главе с адъютантом Юзефа Пилсудского Мечиславом Лепецким (Mieczysław Lepecki). Претензии основывались на том, что в XVIII веке на Мадагаскаре оказался участник Барской конфедерации Мориц Бенёвский (Móric Beňovský), которого местные жители провозгласили императором. Некоторые члены Национально-демократической партии в конце 1930-х считали, что на остров можно будет отправить «лишних» евреев.

       Все это вызывало бурю возмущения во французской прессе. «Мадагаскар — польская колония? Никогда!» «Польские евреи на Мадагаскаре нам не нужны!» — кричали заголовки французских газет.

        Любопытной и продвинувшейся дальше прочих оказалась инициатива по колонизации Либерии — государства, которое основали освобожденные американские рабы. В 1934 году Лига подписала с этой страной договор, по которому она стала польским протекторатом. К договору прилагался секретный протокол, согласно которому Польша могла завербовать в свою армию 100 тысяч жителей Либерии, если в Европе разразится война.

      Один из высокопоставленных сотрудников МИД Виктор Дрыммер (Wiktor Drymmer) писал в своих воспоминаниях: «Прошло несколько месяцев, и меня посетил с официальным визитом темнокожий господин — генеральный консул Либерии. После завершения визита, уже уходя, он спросил меня, где он будет получать жалование, и каким оно будет. Я ответил, что этот вопрос следует адресовать его правительству. Как выяснилось в дальнейшей беседе, либерийцы решили, что платить ему должны поляки. Получить объяснения в Морской и колониальной лиге мне не удалось, авторов договоров уже не было на месте, они ушли в плавание. Найти документ не получилось, так что я решил, чтобы не компрометировать польское руководство, назначить консулу ежемесячное жалование в 600 злотых».

      Чтобы наполнить договор конкретным содержанием в 1934 году в Либерию отправилось судно «Познань». На своем борту оно везло мешки с цементом, эмалированные ночники и другие товары, которые должны были найти покупателей на новой территории, а также нескольких ученых, собиравшихся осушать либерийские болота и плантаторов, планировавших основать польские плантации и компании.

      Колониальные державы отнеслись к этой экспедиции враждебно. Особенно волновались американцы. «Алчная Польша может поглотить Либерию», — писала газета Pittsburgh Courier. Выходящее в Гане издание African Morning Post саркастически добавляло: «Слуга австрийской и российской императриц и прусского Фридриха II захотел стать хозяином в африканской стране».

      Американская пресса сообщала о пулеметах и грантах, которые поляки якобы провозили контрабандой в Либерию, чтобы устроить там государственный переворот и взять власть в свои руки. Масла в огонь подливали польские газеты: «Либерию уже можно назвать польской колонией», — констатировал в 1935 году Ilustrowany Kurier Codzienny[2].

      В Южной Америке дела шли ничуть не лучше, чем в Африке. В начале 1930-х годов Лига предприняла попытку колонизировать бразильский штат Парана, стремясь решить проблему перенаселенности польских деревень и связанного с этим переизбытка рабочих рук.

    «Пришла пора отказаться от провинциальности в эмиграционной политике и выплыть на широкие воды национальной экспансии, — убеждал в 1929 году директор польского Эмиграционного ведомства Болеслав Наконечников (Bolesław Nakoniecznikoff). — Сейчас Польша шагает в группе ведущих народов. Позволим ли мы себя обогнать, зависит от наших совместных усилий».

         Поляки выкупили в Паране более 200 гектаров земли и собирались разделить ее на отдельные участки для польских поселенцев. Однако бразильское правительство решило, что они постараются отколоть штат от Бразилии, и расстроило эти планы[2].

         10 февраля 1939 г., когда в Гдыне на воду спускали новую подводную лодку «Орел», генерал Соснковский в пафосном спиче подчеркивал, как важен для страны флот в плане будущей обороны колониальных владений. А 11 марта 1939 г. в Польше опубликована целая программа по колониальному вопросу (высшего совета лагеря национального объединения —польской правящей партии [7].   В ней было прямо заявлено, что Польша-де, как и прочие великие европейские державы, должна иметь доступ к колониям…

           В телеграмме министра иностранных дел Великобритании Э. Галифакса послам Великобритании во Франции и Бельгии Э. Фиппсу и Р. Клайву от 28 января 1939-го, в которой шла речь относительно возможных планов Гитлера на ближайшую перспективу, говорилось в т. ч. о том, чем Берлин может увлечь Польшу, сохранив ее в лагере своих союзников: «Пока еще нет оснований предполагать, что Гитлер принял решение о каком-либо конкретном плане. Сообщения, имеющиеся у нас, показывают, что он может:…подкупить Польшу, а возможно, и другие страны обещаниями допустить их к колониальному грабежу;  в этом случае голландская Ост-Индия, возможно, будет обещана Японии» [8].

          8 марта 1939-го Галифакс ответил, что, поскольку «между Великобританией и Польшей нет колониальных проблем, на данный момент обсуждать нечего». Поляки подумывали даже об отмене визита из-за такой «наглости» Лондона [3].

         А до этого,  20 сентября 1938 г. посол Польши в Германии Ю. Липский отправил донесение министру иностранных дел Ю. Беку о беседе с Гитлером в Оберзальцберге, проходившей в присутствии имперского министра иностранных дел Риббентропа. Два часа в теплой и дружественной атмосфере соратники — представители нацистской Германии и Польши —обсуждали широкий круг вопросов. Центральным, конечно же, было сотрудничество по части расчленения Чехословакии (проходило это за десять дней до Мюнхенского сговора).

           Полагая вопрос Судетов и Тешинской области уже решенным (Польше, в частности, было обещано, что в случае чего «рейх станет на нашу (польскую.) сторону»), Гитлер заговорил о планах на будущее. Представил довольно длинный список. Липский это громадье планов аккуратно отсортировал по пунктам, среди прочего были и такие:

       «е) что после решения судетского вопроса он поставит вопрос о колониях;

         f) что его (Гитлера) осенила мысль о решении еврейской проблемы путем эмиграции в колонии в согласии с Польшей, Венгрией, а может быть, и Румынией».

         Услышав последнюю мысль, осенившую голову фюрера, Липский столь расчувствовался: «тут я ответил, что, если это найдет свое разрешение, мы поставим ему прекрасный памятник в Варшаве», — известил он Бека о данном Гитлеру обещании [9].

        25 октября Липский будет писать Беку о своей беседе с Риббентропом, состоявшейся накануне: «В качестве возможной сферы будущего сотрудничества между двумя странам германский министр иностранных дел назвал совместные действия по колониальным вопросам и вопросам эмиграции евреев из Польши, а также общую политику в отношении России на базе антикоминтерновского пакта» [10].

        5 января 1939-го Бек и Гитлер пытались найти точки соприкосновения по «еврейской» тематике. Как сказано в стенограмме их беседы, «вопросом, в котором у Германии и Польши есть совместные интересы, является еврейская проблема». «Он, фюрер, преисполнен твердой решимости выбросить евреев из Германии. Сейчас им еще будет позволено захватить с собою часть своего имущества; при этом они наверняка увезут с собою из Германии больше, чем они имели, когда поселились в этой стране. Но чем больше они будут тянуть с эмиграцией, тем меньше имущества они смогут взять с собой. Если бы со стороны западных держав к требованиям Германии в колониальном вопросе было проявлено больше понимания, то тогда он, фюрер, возможно, предоставил бы для решения еврейского вопроса какую-либо территорию в Африке, которую можно было бы использовать для поселения не только немецких, но и польских евреев. К сожалению, однако, западные державы не проявили этого понимания» [11].

           Евреев на Мадагаскар! (польск. Żydzi na Madagaskar) — политический лозунг, призыв, который употреблялся польскими националистическими силами, а также государственными представителями Польши во время предполагаемой польской колонизации Мадагаскара. С помощью этого лозунга в польском обществе призывали депортировать вначале 70 тысяч евреев, а затем и всё еврейское население Польши, на Мадагаскар, чтобы «освободить страну от еврейского влияния». Этот лозунг употреблялся в  противовес планам  сионистов  по  репарации  евреев на Святую землю и созданию там самостоятельного еврейского государства.

          Лозунг возник перед Второй мировой войны после того, как французский министр заморских территорий Мариус Муте предложил передать Польше Мадагаскар, который в то время являлся французской колонией. Идею переселения евреев на Мадагаскар поддержал польский министр Юзеф Бек, который в 1935 году создал рабочую группу по решению еврейского вопроса в Польше. В состав этой рабочей группы входили Виктор Томир Дриммер, возглавлявший V департамент консульского отдела Министерства иностранных дел Польши, управляющий отдела эмиграционной политики Януш Зарыхта и заместитель Януша Зарыхты Ян Вагнер. Эта группа 23 декабря 1936 года вынесла на правительственное обсуждение меморандум под названием «Еврейская эмиграция и колониальные вопросы», в котором подчёркивалась еврейская перенаселённость Польши, превышение еврейской рождаемости над польской, преобладание евреев в промышленности и их более высокое материальное положение, чем у польского населения[12].

           В 1937 году Мадагаскар посетила польская правительственная комиссия под руководством майора Мечислава Лепецкого, в состав которой входили еврейский юрист Леон Альтер (руководитель польского отделения международной Ассоциации еврейской эмиграции (англ. JewishEmigrationAssociation, JEAS), которая занималась расселением евреев-беженцев из нацистской Германии) и инженер по сельскому хозяйству Шломо (Соломон) Дык из Тель-Авива, которым было поручено произвести оценку целесообразности переселения евреев на остров. В результате поездки мнения членов делегации разделились: представитель польской стороны, глава комиссии Мечислав Лепецкий полагал, что вполне реально переселить на Мадагаскар от 40 до 60 тысяч евреев-колонистов; напротив, евреи — члены комиссии высказывали иное мнение: Леон Альтер полагал, что на Мадагаскаре реально расселить не более 2 тысяч евреев-эмигрантов, а Шломо Дык считал, что ещё меньше[13].

        Планы переселения евреев на Мадагаскар подвергались критике в польских и французских средствах массовой информации, а после начала Второй мировой войны, когда Германия оккупировала сначала Польшу, а затем и Францию, они сменились, в свою очередь, планом Третьего рейха по выселению всех евреев Европы на Мадагаскар.

 

1.  Райле Оскар. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921–1945).        -  М.: Центрполиграф, 2002,

2.  Зыхович П. Польская колониальная империя Do RzeczyПольша

3.  Гаврилов И. «Речь Посполитая от океана до океана». Польские колониальные амбиции в          1930е  годы, NА REGNUM, 06.09.2009 - regnum.ru/news/1202970.html.

4.   Документы внешней политики СССР. - М.: Политиздат, 1974, т. 19, с.65.

5. Год кризиса. 1938–1939. Док. и материалы в 2-х т. -  МИД СССР. 1990.

6.   Документы внешней политики СССР. - М.: Политиздат, 1976, т. 20, с. 651.

7.   Год кризиса. 1938–1939. Док. и материалы в 2-х т. - М.: Составитель МИД СССР. 1990.

8.  СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны (сентябрь 1938 г. - август 1939 г.).            Док. и материалы. - М.: Политиздат, 1971, с. 174–175.

9.  Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939.- М.: Политиздат,                   1981,т.1, с. 177.

10. СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны (сентябрь1938 г.- август 1939 г.).              Док. и  материалы. — М.: Политиздат, 1971, с. 63–64.

11.  Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939.- М.: Политиздат,                  1981,т.2, с. 8–9.

12.  Edward Gigilewicz, Madagaskar projekt, стр. 282

13.  Madagascar Plan