«Резвая девчонка, затесавшаяся в среду взрослых, серьезных людей», – так охарактеризовал режиссер Сергей Радлов «Любовь к трем апельсинам», сравнивая ее с другими операми С. С. Прокофьева. К моменту ее создания композитор был автором уже четырех произведений в этом жанре – двух детских опер («Великан» и «На пустынных берегах») и созданных уже взрослым автором совершенно серьезных «Маддалены» и «Игрока», но к жанру комической оперы молодой композитор обратился впервые.

 Литературным первоисточником оперы «Любовь к трем апельсинам» послужила не одноименная итальянская народная сказка как таковая, а созданное на ее основе произведение Карло Гоцци – итальянского драматурга XVIII века, в творчестве которого вообще и в этой пьесе в частности можно усмотреть некоторое сходство с С. С. Прокофьевым. Этот композитор вошел в историю как «музыкальный хулиган», ниспровергатель традиций – но ведь и Карло Гоцци писал свою фьябу (так называется созданный им жанр, сочетающий буффонаду традиционной итальянской комедии дель арте с трагикомическим сюжетом), пародируя штампы высокой комедии классицизма – в частности, К. Гольдони.

 Впрочем, замысел оперы возник у Сергея Прокофьева не под непосредственным влиянием К. Гоцци. Фьяба итальянского драматурга заинтересовала Всеволода Мейерхольда, и режиссер в соавторстве с Константином Вогаком и Владимиром Соловьевым создал ее свободную переработку, намереваясь поставить на сцене. Реализовать эту идею не удалось, но Всеволод Мейерхольд опубликовал пьесу в таком виде в первом номере журнала, который он начал издавать; в честь пьесы журнал даже получил название «Любовь к трем апельсинам». Вот эта журнальная публикация и послужила для Сергея Прокофьева источником вдохновения.

 Прочитать пьесу композитора убедил сам В. Мейерхольд, с которым С. Прокофьев познакомился еще в 1916 году, во время работы над постановкой оперы «Игрок», которая так и не была доведена до конца. В. Мейерхольд, увлеченный в то время итальянской комедией масок, посоветовал композитору создать оперу, высмеивающую устаревшие каноны театра и сценические штампы. Фьяба К. Гоцци подходила для этого идеально – ведь драматург создавал ее в свое время с такой же целью. По совету В. Мейерхольда С. Прокофьев прочитал пьесу в журнале по дороге в Америку, и она произвела на композитора самое благоприятное впечатление. Впоследствии он писал об этом: «Пьеса очень меня занимала смесью сказки, шутки и сатиры, а главное – своей театральностью».         далее... Ссылка