Все записи
00:49  /  3.06.17

487просмотров

Михаил Барышников: в свои 69 он все еще танцует

+T -
Поделиться:

Он сбежал из Советского Союза, чтобы стать легендой балета. Он знаком с президентами Соединенных Штатов Америки, поп-звездами и самыми влиятельными людьми Голливуда. Михаил Барышников беседует с Виллом Павиа о том, как он покинул родину, и о своей личной жизни.

«Я родился при Джо Сталине», ─ говорит Михаил Барышников. Разумеется, в юности он никогда бы его так не назвал.

«Конечно, нет! Вы шутите?» ─ смеется он. Его друг, поэт Иосиф Бродский, русский эмигрант в Нью-Йорке, научил его в такой манере говорить о Сталине. «Это своего рода протест, вам так не кажется? Жестокая ирония. “Дядюшка Джо”».

Мы находимся в небольшом зале для встреч Центра искусств Барышникова (Baryshnikov Arts Center) на Манхэттене. Один из величайших танцовщиков, которых когда-либо знал мир, сидит напротив меня за круглым деревянным столом, смотрит на меня или переводит взгляд влево на пустую стену. Он небольшого роста – около 170 см. В черных кроссовках с белой подошвой, в черных брюках, черной рубашке поло и черной футболке под ней. Волосы седые, но однородного оттенка, с пробором посередине, который образует два завитка над наморщенным лбом. На нем очки без оправы. «Рожденный при Дяде Джо и выживший, ─ говорит он. ─ После него были другие идиоты, вплоть до Леонида Брежнева».

На Запад он сбежал в 1974 году и стал суперзвездой балета, другом президентов, семейным человеком и испытывающим чувство гордости американцем. «А умру я, видимо, при Трампе, – говорит он с мрачной усмешкой. – Такова ирония всей моей жизни».

Я говорю Барышникову, что он все еще выглядит юнцом. Может, уже не таким Адонисом на сцене, каким был раньше: на лбу морщины, контуры лица немного обвисли, но назвать это вторым подбородком нельзя. Глаза голубые, взгляд мягкий. Он и вправду красив. И все еще выступает на сцене. У него ужасная простуда сегодня, но он и это переживет. Ведь он не собирается умереть при президенте Трампе.

«На следующий год мне будет семьдесят. Наверное, тогда и закончу выступать».

Я пришел увидеться с Барышниковым в пятницу днем в здание, которое носит его имя. Он пожал мне руку и предложил дезинфицирующее средство для рук на столике рядом с нами, чтобы я не заразился от него. «Не хотите?» ─ спросил он. Я попытался отшутиться, что если бы я заразился, то тоже смог бы прыгать высоко, делать пируэты и еще что-нибудь подобное, а он посмотрел на меня и сказал: «Возьмите».

 Это была трагикомедия. Поклонники подумали, что я убегаю от них, чтобы не давать автографы. Но я стремился к свободе.

Мы встретились, чтобы поговорить о его дружбе с Бродским, поэтом и Нобелевским лауреатом, и о моноспектакле Барышникова – «Бродский/Барышников». В спектакле он читает стихи Бродского, пытаясь выразить поэзию танцем, иногда сидит или даже лежит на сцене. В мае спектакль можно будет увидеть в Лондоне.

«Я не политический журналист. И не диссидент, ─ говорит он, ─ я всего лишь стараюсь продать билеты». Но в жизни он часто оказывался вовлеченным в политику.

Барышников родился в Латвии в 1948 году, через три года после того, как в Ялте было принято решение о включении ее в состав Советского Союза ─ «то замечательное соглашение, разделяющее Европу, принятое Дядей Джо, Черчиллем и остальными».

Отец Михаила, Николай, был офицером. В Ригу его отправили изучать топографию в военной академии. «Как разведывать местность с самолета», ─ объясняет Барышников. «Отец был сдержанный человек, нервный, я бы сказал. Замкнутый, не слишком душевный». Он и не ожидал эмоций от своего отца, но хорошо запомнил, как тот однажды плакал. «Помню, когда Сталин умер, мой отец рыдал, ─ говорит он, ─ очень искренне. Он верил в него, хотя Сталин не дал ему ничего, кроме тяжелой жизни и тяжелой работы». Далее... Ссылка