Вкладывая деньги и свой труд в поддержание культуры, мы становимся сопричастны формированию целой эпохи, повышению культурного уровня своего государства в историческом пироге человеческого бытия. Наверное, так должен мыслить каждый государственник, гражданин, патриот своей страны, и именно таким человеком мы и увидели Валерия Иосифовича Ворону, засл. деятеля искусств России, человека, способного мыслить и действовать широко и мудро, в масштабах всего нашего государства Российского. Он известен как скрипач, дирижер, и, конечно же, как ректор Московского музыкально-педагогического института имени М. М. Ипполитова-Иванова. Почти два десятилетия он Президент Общественного благотворительного фонда «Русское исполнительское искусство», в чьей копилке  множество крупных международных акций, фестивалей, конкурсов,  издательские проекты, выпуск аудио- и видео дисков, циклов телепередач о стипендиатах и корифеях русской исполнительской школы. Об всем этом можно прочесть в газетных публикациях. Однако оказалось невозможным разыскать информацию о его семье, детстве, о том, что сделало его таким человеком, который в результате упорного и самоотверженного труда был отмечен, вопреки всей присущей ему скромности, как выдающийся деятель культуры, награжден международной премией «Золотой Икар» за вклад в развитие музыкальной культуры Восточной Европы.   

С ЧЕГО ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

В. И. ВОРОНА: «Я никогда не скрывал своей биографии,  меня об этом просто не спрашивали. Родился я в крестьянской семье. Отец был детдомовцем из западной Украины, а по материнской линии - мы из казаков. Бабушкина фамилия была Кривонос, и по семейным преданиям в нашей родословной отметился исторически известный  Максим Кривонос, один из ближайших соратников Богдана Хмельницкого. Чувство Родины, так называемой «русскости», думаю, передалось мне от моих дедов, которых хорошо помню. От них веяло такой архаичной Русью, такой потрясающей внутренней мудростью, интеллигентностью, которых теперь уже, наверное, и не встретить. И, конечно же, они были очень набожны, читали мне наизусть стихи, сказки. Отец с матерью познакомился в Херсоне в ремесленном училище, где отец преподавал, вернувшись с фронта. Интересно, что со временем училище стало музыкальным, впоследствии я там и учился.

Если говорить о музыкальных корнях, то никто из моих предков не имел какого-либо спец. образования, но вот то, что почти все мои близкие были необычайно одарены музыкально, отрицать не могу. Некоторые пели, а особенно хороши были голоса у моей матери, ее сестры и деда, послушать их собирались специально, и  регулярно приглашали для концертов самодеятельности в Киев. Думаю, если бы до них добрался Даргомыжский, то звезд бы он из них точно сделал. Почти все члены нашей семьи, как самоучки, играли или на гитаре, или, как мой дядя, краснодеревщик судостроительного завода, -  на аккордеоне. Благодаря дядиному трофейному аккордеону я и познакомился с музыкой, ставил на него стопку книг, нот в доме не было, и изображал музицирование на клавиатуре. Когда я впервые увидел рояль в детском саду, меня охватила необъяснимая физическая дрожь, я готов был на все, лишь бы посидеть с ним рядом. Мама, по совету воспитателей, даже рискнула отдать меня на обучение к одной старушке-музыкантше, но после первого её удара линейкой по рукам вся моя любовь к инструменту куда-то испарилась. На этом бы моя музыкальная карьера и оборвалась, если бы не судьбоносная встреча с уникальным педагогом, скрипачом, учеником самого Столярского Иваном Григорьевичем Курлян. Интересно то, как сам Столярский, разъезжая по городам находил музыкально одаренных детей. Он раскладывал перед ними разные игрушки, среди которых были и музыкальные, и смотрел, что ребенок выберет. Тех, кто тянулся к музыкальным, он брал в ученики. Так вот,  когда у нас открылась музыкальная школа, десятилетка по типу ЦМШ, и я был принят туда по классу скрипки, то совершенно не представлял себе, что это за инструмент. Экзамены прошел «на ура», угадав все ноты и спев: «я встретил девушку, полумесяцем бровь...», и где-то до 3-го класса меня, показывали всем как вундеркинда, пока не родился младший брат, с которым мне пришлось нянчиться вместо работающих родителей. Конечно, это не могло не сказаться на моих «исполнительских успехах» и я перешел в категорию «разгильдяев». А что еще можно было ожидать, если на подготовку к экзамену я мог позволить себе всего один день? Вспоминаю, что школе я сразу «отличился», вероятно, педагогическая жилка уже тогда давала о себе знать, хотя и в детском саду в играх мне, почему-то, всегда доставалась роль учителя. Так вот, не умея писать, я, рукотворно сотворив из красного карандаша чернила, скопировал подпись учительницы в своем дневнике. Думая, что одним этим уже освоил профессию педагога, в расчете на похвалу, я самолично отнес свое творчество на суд учительнице, которая незамедлительно вызвала моего отца, ярого коммуниста, в школу и потребовала объяснений, кого же он воспитывает, если ребенок уже в 1-м классе подделывает документы? Я думал, что отец меня убьет, когда мы вернулись домой, что жизнь моя кончилась. Наивный, я-то рассчитывал, что меня на пьедестал водрузят за такой «подвиг». Конечно, это стало уроком на всю жизнь, однако, педагогом, как видите, я все же стал.»

ПЕРВАЯ ПРОБА «ДИРИЖЕРСКОЙ РУКИ»

Знаковым событием в своей жизни В. И. Ворона считает первую пробу «дирижерской руки» в 15 лет. Это случилось, когда он уже поступил в музыкальное училище. После преобразования школы в 7-милетку Валерий оказался в обычной школе, где тут же математические и спортивные достижения превратили его в ценного для школы победителя олимпиад и спортивных состязаний. В результате все как один преподаватели уговаривали его продолжить академическое образование, оставив музыку, пойти в науку. Но когда он пришел проститься к своему музыкальному педагогу, то не смог вымолвить ни слова, только разрыдался… Учитель, конечно же, ничего  не понял, а ученик не стал ему объяснять, просто на следующий день он  подал документы, выбрав профессию музыканта, как говорят, по велению сердца.

В. И. ВОРОНА: «После окончания училища моя мама вдруг заявила, что мы ничем не хуже моего друга, поступившего в Киев, и поэтому едем поступать в Москву в институт им. Гнесиных, что для меня было чем–то из области запредельных мечтаний, но слово мамы – закон, к тому же она у меня казачка. Самым чудесным в истории моего поступления было то, что прием документов там    уже закончился. И вот вам еще одно подтверждение теории «гениальности мам». Пока сам я был в Саратове, рассчитывая  попасть к  Гольденбергу, ученику Ойстраха, она каким-то чудом, коньяком ли, таранкой или просто своей верой в меня, но все же умолила комиссию принять документы. Так  я и попал на экзамены без предварительного прослушивания. Начал сдавать и прошел, оказавшись первым из херсонских скрипачей, освоивших столицу. Перебравшись из Херсона, где мы с нашей музыкальной группой купались в популярности благодаря своим капустникам, которые посещала вся местная знать, КВНами и игрой на танцплощадках, в Москве я почувствовал себя  «не в своей тарелке». Конечно, я старался схватить все самое важное, бегая на уроки к Ойстраху, Ростроповичу, ко всем, к кому только мог попасть. Всегда был на виду, получал пятерки, но все же чувствовал себя  несколько потерянным среди московской отчужденности и более, на мой взгляд, циничного людского отношения ко всему на фоне моей прошлой провинциальной жизни. Я никогда не думал, что стану дирижером или ректором института, напротив меня всегда тянуло в режиссуру, в кинематограф.  Но, когда, закончив школу, я поступил в училище, то где-то через месяц наш дирижер, который заодно подрабатывал и в школьном оркестре, в силу своей занятости, попросил меня подменить его там. Я знал, что он пользовался любовью учеников, но ему никогда не удавалось удержать дисциплину на репетициях, и порой дело доходило до самых настоящих потасовок. Так вот, когда я пришел, то в ответ на мой вопрос о том, что они сейчас играют, услышал: « Простую симфонию Бриттена». После репетиции я был удивлен и в то же время необыкновенно удовлетворен тем, насколько хорошо это у нас с ними вышло. В душе остался какой-то очень хороший фон, приятное чувство от того, что все так внимательно меня слушали, им было интересно. К тому же ребята не хотели расставаться со мной. Но на этом моя дирижерская практика как бы и закончилась. И мне было уже за 50, я работал здесь в Ипполитовке заведующим кафедры, когда умер Барсов, довольно известный дирижер, работавший с нашим камерным оркестром. Надо сказать, что в Ипполитовке работало немало известных дирижеров, среди которых и Горенштейн, и  Ведерников, и Зива - казалось бы, что еще нужно, но из-за плохой посещаемости и большой текучки, они уходили из оркестра. Так вот тогдашний ректор А. Л. Корсакович попросил меня пойти позаниматься с оркестром, пока не найдут замену Барсову. И когда я спросил их, что же они сейчас играют, то услышал: «Простую симфонию Бриттена»…Нахлынувшее чувство «де жа вю» словно вернуло меня в прошлое, я почувствовал это неким знаком, еще не подозревая, куда в итоге все это меня приведет. А на следующие наши репетиции народ просто повалил, и даже когда я нашел другого дирижера, лауреата конкурса, ректор отказался от замены, сказав, что раз уж у меня пошло, бросать я этого не должен. Так и началась моя дирижерская деятельность. А в это время как раз наш Благотворительный Фонд начал работать и в оркестр пришли стипендиаты. Надо отметить, что нам повезло, мы как-то сразу попали в поле зрения  крупных музыкантов. Маэстро Спиваков пригласил нас на свой фестиваль « Созвездие юных» в 2003 г., а затем и на фестиваль  «Москва встречает друзей». В итоге благодаря хорошему резонансу на наши выступления в КЗ «Россия» мы стали выступать и в залах Московской Филармонии, и на фестивалях зарубежных, причем с серьезными исполнителями. С оперой Пуленка «Человеческий голос» мы прошли на 2 номинации в «Золотой маске». После успеха Териановского оркестра это был 2-й случай, когда студенты покоряют такие высоты. Вот такая история вышла, говорят же, что по-настоящему  узнать, каков твой путь в жизни, можно только пройдя его. »

 ЗНАКОМСТВО С М.Л. РОСТРОПОВИЧЕМ

Примечательна история знакомства нашего героя  с  М.Л. Ростроповичем,  кумиром его юности, наставником и другом зрелых лет. Он немного грустнеет, вспоминая, сколь много непростых решений  пришлось взять на себя в те «лихие 90-е», чтобы реализовать совместно задуманные проекты и оградить чистоту творческого и душевного пространства гениального музыканта. Говорит, что до сих пор страдает от оставшейся недосказанности между ними, но безмерно счастлив самой этой судьбоносной встрече.

В.И. ВОРОНА: «Самые яркие воспоминания – это наши поездки из Херсона в Одессу на концерты Ростроповича. Он был в зените своей славы, 40-летний, гениальный, неподражаемый, буквально фонтанирующий изысканным остроумием кумир.  Его записи, интервью – все было для нас священно. А когда мы зашли к нему в артистическую, то сразу почувствовали себя друзьями. У него было такое необыкновенное качество, что кто бы к нему ни подходил, он с такой искренностью относился к этому человеку, что казалось, ты для него самый главный и дорогой человек. Помню, как он сказал, с каким удовольствием поехал бы с нами в Херсон и там бы и остался…» - тут Валерий Иосифович, откинулся на спинку кабинетного кресла и рассмеялся, совершенно  по-мальчишески, искренне, как будто и впрямь вернулся в то время. Поразило то, что и в дальнейшем, вспоминая о Ростроповиче, его глаза лучились каким-то удивительно счастливым и теплым светом. « Мы были абсолютно счастливы, - чудом пробрались с неразлучными друзьями на потрясающий гениальнейший концерт и познакомились с нашим обожаемым  кумиром. И это, знаете ли, одно из самых сильных впечатлений моей жизни, засевших в подкорке. Оказавшись в Москве, я не пропустил ни одного его концерта. По моим ощущениям среди музыкантов, такой всеобщей народной любовью, которой был одарен Ростропович, обладал только Верди. Лично я видел его как народного героя, за которым народ мог бы пойти на любые  подвиги, такое чувство внутреннего доверия и восхищения он вызывал.»

Размышляя о сегодняшнем, Валерий Иосифович считает, что без этой благословенной встречи с маэстро, возможно и его собственная судьба могла бы сложиться иначе. Тот заряд бескорыстного  подвижничества, присущий М.Л. Ростроповичу, его неуемная энергия,  направленная на заботу о подрастающей музыкальной молодежи, до сих пор вдохновляет и питает его и в собственной деятельности.

В.И. ВОРОНА: «Политика нашего фонда построена на том, что бы давать возможность молодым играть на одной сцене с крупными музыкантами, с мега-звездами. Благодарен Ю. Башмету и его «Солистам Москвы», которые всегда нас поддерживают, принимая участие в этих концертах, это уже даже стало традицией. Эффект феноменальный. Музыкант может 10 лет разучивать  с педагогом какой-то прием и у него не будет получаться, а здесь же, как только он попадает в одно поле с большим артистом, мгновенно все воплощается. Примером тому Рихтер и та плеяда титанов, которую мы еще застали: Ойстрах, Ростропович, Гилельс, Коган, Нейгауз  - это люди по своему уровню развития, не только инструментальному, но и художественному, пожалуй равны в своей ипостаси Микеланджело. У великого Рихтера многие учились не столько пианизму, сколько тому, что делало его принадлежащим надчеловеческой сфере гениальности, его мировоззренческому уровню, вершинам достижения интеллекта и разума. Вести школьника на обучение  к личности подобной Рихтеру или Ростроповичу не имело смысла, но вот на стадии формирования в себе серьезного музыканта, без контакта с такими величинами бывшему школьнику уже не обойтись. Это тот самый  подход, который мы и практикуем, видя, что музыкант готов, мы стараемся обеспечить ему встречу с таким большим мастером. Важно поддержать в музыканте стремление к постоянному раскрытию дверей своего восприятия, в том числе и  через умение слушать великих исполнителей. И здесь важно понимать, когда не стоит этого делать, чтобы не попасть под магию чужого таланта, под его влияние, что бы не потерять свое лицо. Это вполне может случиться, если идти слушать разучиваемое тобой произведение до того, как ты нашел свое понимание, сформировал собственное отношение к сочинению.

Для чего нужны все эти фестивали? Да для того, что бы молодой музыкант смог найти свой собственный личностный вектор развития. Слушать необходимо, что бы наблюдать разные формы и возможности трактовки произведения. Что бы или увидеть вторичность своей трактовки, или открыть для себя какую-то новую ипостась исполнительского мастерства и интерпретации. Здесь уместно вспомнить слова Менухина, говорившего, что играть он умеет, а вот слушательское мастерство - это уже другое тонкое искусство. Почему считается, что классическая музыка для многих труднодоступна в восприятии? Да потому что она требует от нас внутренней работы, ставит перед необходимостью дотягиваться до нее в своем развитии. А разве это возможно, если у человека нет такого стремления, не развита эта особая «мышца саморазвития», когда ты ищешь, мучаешься, формируешь свою систему ценностей. Классика более глубока, это не легкая музыка для настроения, танцевального ритма, здесь в работу включается интеллект, формируя вектор индивидуального развития. Поэтому, если нет особого желания слушать, исследовать, открывать через музыку что-то новое для себя, то нет и шанса, прийти к пониманию классики. Думаю, от того и считается, что такое искусство -  не для всех, что оно элитарно.

К сожалению, у исполнителя нет привилегии быть признанным после смерти -увы, это одна из особенностей исполнительского искусства. Если общество не услышало музыканта вовремя, не узнало его - можно сказать, что для общества, этот талант загублен. В этом плане, благодаря нашему проекту «ЗОЛОТОЙ ТАЛАНТ», самому громкому и успешному, мы помогли большому количеству молодых не потерять себя, не погибнуть, открыться для искушенного слушателя.»

Поддерживая озабоченность многих выдающихся деятелей Российской культуры прекращением пополнения фонда записи музыки в исполнении современников, В.И. Ворона говорит о том, что можно сделать силами общественных фондов, приводя в качестве примера свой проект «Корифеи русской исполнительской школы». Результатом стал выпуск 2-х альбомов DVD, с музыкой и интервью участников квартета им. Бородина. Этому проекту уже 10 лет на рынке, но спрос на  записи только растет. Ворона увлеченно рассказал, как много есть у них и других проектов в области культуры - рентабельных, нужных для народа России, для ее имиджа. Хотелось бы помочь ему донести это до неравнодушных людей, спонсоров, меценатов.

В.И. ВОРОНА: «В наших уникальных культурных достижениях - мировое преимущество России, которое все еще недооценено государством. Любой наш проект в области музыкальной культуры сразу же привлекает внимание всего мира, как ни что другое. Да и вложения здесь нужны в десятки раз меньше сумм, которые тратятся на кинофестивали, например. Голливуд мы уже никогда не перегоним, а вот в музыке мы – лидеры уже сейчас, и у нас есть потенциал удержаться на этой вершине.  В этом смысле не лишне будет вспомнить как в тяжелое для страны лето дефолта 1998 года, мы с маэстро Ростроповичем провели две крупнейшие международные акции – Церемонию вручения Большого Русского Приза и международной премии «Глория», и Мост культуры «Россия - Япония» с участием оркестра «Нью-Джапан Филармоник» во главе со знаменитым С. Одзавой. Эти мероприятия сфокусировали внимание Запада к по-прежнему сильной стороне России. И, несмотря на экономическую ситуацию, к нам ведь тогда поехал весь мир. В нас продолжали верить, а доверие – это всегда залог успешного сотрудничества и содействия хорошему инвестиционному климату. Почему же, скупясь на культуру, мы упускаем возможности в той области, где реально конкурентоспособны уже сегодня?

По поводу фонда записи скажу, что больших музыкантов нужно буквально ловить, записывать каждый их концерт, каждый мастер-класс. Да, на все нужны деньги, но, не озаботившись этим, мы потеряем гораздо больше. В музыкальной культуре необходимо понимать и учитывать один особый факт, что здесь ничто не может повториться, потому что каждый концерт уникален. Это в науке не открыли что-то сегодня –откроют завтра. Но в музыке иначе, если чего-то не случилось - момент не повторится. Не записали гениальное исполнение, проигнорировав молодой талант в пользу «раскрученных» или «своих» – шанс не повторится. В одну и ту же воду музыкального потока дважды не вступить. Уникальность исполнения музыки сиюминутна и неповторима. Нужно учитывать это, разрабатывая стратегию развития культурной жизни всей страны.»

 ВЛИЯНИЕ КУЛЬТУРНОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ НА ПРОГРЕСС В ДРУГИХ СФЕРАХ

Вспоминая времена Советского Союза, мы пришли к выводу, что в процессе перестройки  были легкомысленно разрушены механизмы сбалансированной поддержки сферы культуры в регионах России. В глубинке люди не имеют самой возможности соприкоснуться с классической музыкой, посетив концерт, а губернаторам не до этого. В некотором роде идет своеобразная дискриминация своего народа, который, получается, насильственно отторгаем некоторыми недальновидными руководителями  от собственной культуры.

В.И. ВОРОНА: « Это важнейший вопрос нашего времени. И чтобы решить эту проблему, мы своими силами создали проект «Гастрольная карта России», охватив концертами наших корифеев и стипендиатов всю России. Казалось бы, неподъемная задача, без вложения государственных средств  осуществить проект национального значения? Однако мы смогли и продолжаем делать это своими силами. Только за 7 лет из 3 000 поддержанных нами музыкантов появилось  более 400 лауреатов конкурсов и около 50 лауреатов с мировым признанием. Именно этими силами мы и охватили те места, где люди никогда не видели живого музыканта. В информационном поле страны для многих инструментальная музыка как бы исчезла, не предлагается ничего кроме дискотек, ночных клубов, выпить и покурить. Не думаю, что они одни в этом виноваты. Но мы не брюзжим, а просто делаем все, что в наших силах, что бы исправить ситуацию, ждем, когда и у государства появится воля и возможность помочь нам в этом процессе.»

Как человек мыслящий реалиями сегодняшнего дня, способный охватить в анализе  как плюсы, так и минусы нашей истории, В.И. Ворона  разделяет  звучащие  в обществе призывы к Правительству о том, что нужен закон о поддержке культуры, который бы мотивировал глав регионов уделять особое  внимание культурной жизни населения, вести политику содействия культурным проектам в области классической и академической музыки. По мнению нашего собеседника, помогло бы и обязательное или  благотворительное участие крупных радиостанций и ТВ-каналов, способных отдать часть эфирного времени под передачи о культуре, потому что самая большая наша ценность – то, что укрепляет и питает дух нашего народа, формирует непотопляемое положение России в мире.

В.И. ВОРОНА: « На мой взгляд, было бы разумно увязать такой Закон о культуре и средствах массовой информации с положениями, стимулирующими потенциальных меценатов и спонсоров поддерживать культуру именно в области классической и академической музыки. Иногда полезно помнить, что «излишняя скромность может стать путем к неизвестности»,  - вот  один из наших реалий - абсурдов. Поэтому, считаю, несправедливым замалчивать имена меценатов, без которых было бы невозможным поддерживать на плаву нашу культуру. Когда-то я состоял в Комиссии по культуре при Президенте РФ, лет 18 прошло с тех пор, как нами был разработан  закон о меценатстве, наверное, до сих пор  где- то под сукном лежит.

В чем я вижу несуразицу? Вот началась перестройка, нам сказали, что все социализм закончился, пришел капитализм, крутитесь, как хотите, но механизмов для такого саморазвития, которые существуют во всем мире, предложено не было. Взять, к примеру, благотворительные фонды, сколько талантов одним только нам удалось спасти, поддержать, сколько результативных проектов было сделано  на средства наших друзей, а если бы еще и государство постаралось бы облегчить пути для их благотворительности. Это вдохнуло бы жизнь в еще большее число проектов и в итоге стало бы выгодным для  всех.

При смене политической формации, мы забыли произвести инвентаризацию наших духовных ценностей. С тех пор мы как бы зависли в состоянии варварского периода перехода из одной системы в другую. Именно это и подтверждают пресловутые 0,73%  от бюджета, выделяемые на культуру. Для стороннего взгляда это выглядит как игнорирование национальной культуры, что, с  моей точки зрения,  возможно и не умышленное действо, а проявление невежества или слепоты отдельных государственных мужей. Пора бы уже прозреть и начать исправлять ошибки предыдущих реформаторов, что никогда не поздно. Когда в России были наибольшие прорывы в экономике, в науке, производстве? Если совершить исторический экскурс, то вы легко обнаружите взаимосвязь таких успехов с культурным прогрессом. Можно уверенно говорить, что всплеск культурной составляющей тут же давал всплеск научных и других достижений. Мы собирали все наилучшее, питающее наш дух, и, опираясь на это, уверенно достигали успехов в задачах, поставленных разумом.

Если говорить о задачах поставленных перед страной нашим Президентом, о модернизации и инновациях, то без учета усиления культурной составляющей, успех индустриальный не представляется мне гарантированным. Мы бездумно изживаем все самодостаточное и самоценное, порождая отток нами же воспитанных умов на Запад, которому проще перекупить талант, чем воспитать его, поскольку для такого воспитания нужна культура, накапливаемая веками, и определенные условия, присущие именно России. Получается, что, вкладывая огромные деньги в талант, мы воспитываем его для других. Мы забываем, что потерять эту питающую почву можно в один момент, особенно в нашей музыкальной сфере. К счастью, пока еще не разрушена уникальная образовательная сеть, не пройдена точка невозврата. И, создавая наши проекты, мы пытаемся сохранить это, но без помощи государства никому из нас не обойтись. Так, например, одним из самых острых вопросов сейчас стоит необходимость строительства по всей России концертных залов с европейской акустикой.»

 ВЕЛИКИЕ МУЗЫКАНТЫ  В РОССИИ ЕСТЬ – КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛОВ ДЛЯ НИХ НЕТ!

На родине Чайковского, Глинки и Рахманинова всего 2 достойных концертных зала. И это на всю страну: в Мариинке и в Московской консерватории. Сам В.И. Ворона только сочувственно улыбался в ответ на наши сетования по поводу этого и бури, поднятой в прессе после Сочинского  фестиваля Ю. Башмета, который вместе с В. Гергиевым и Д. Мацуевым поднял вопрос  о необходимости концертного зала в Сочи. Стыдно признать, но на наш взгляд, это ставит Россию перед фактом культурного провала, лишая нас возможности достойно представить одну из лучших сторон России участникам Олимпиады 2014 г. и гостям со всего мира. Спортивными строительными конструкциями мы мир не удивим. А вот наши великие композиторы, исполнители с мировым именем – это то, чем мы по праву можем гордиться, чувствуя себя достойно перед всеми, невзирая на количество полученных медалей. Неужели нет возможности создать приемлемые условия спонсорам и меценатам для строительства в Сочи достойного событию концертного зала, который будет служить нам и дальше?

В.И. ВОРОНА: « Конечно, на Олимпиаду приедут разные люди, в т.ч. и рассчитывающие не только на спорт днем и кружку пива вечером. Многие иностранцы во время Олимпиады 2014 г. ожидают программу культурного досуга, достойную музыкальной славы России, и будут оценивать нас и с этой стороны. Приведу пример нашего посещения Южной Кореи, где мы собрали полный зал на 3000 мест, с феноменальной акустикой, в задних рядах там было слышно все, что я говорил на сцене. Несколько телеканалов постоянно транслируют классику, есть концертные залы с потрясающей акустикой, продолжают строиться новые, вкладываются приличные деньги во все это. Впрочем, как и у нас в прошлом, когда приглашались лучшие архитекторы, проектировщики, акустики.  А вопрос о строительстве КЗ в Сочи поднимается давно и многими. Сейчас это особенно важно, тем более, что Олимпиада не за горами. Если Гергиев смог построить новый КЗ Маринки за  9 месяцев, то, что мешает сделать то же в Сочи за 2 года? О чем тут говорить? Хотя это вполне типичная история, когда люди, далекие в своих потребностях от какой - то области,  считают уместным игнорировать эту область. В нашем случае – это недальновидность политики в отношении музыкальной культурной составляющей Олимпиады 2014 года. Но я уверен, что если будет проявлена политическая воля, то и спонсоры, и проект подходящий найдутся в одночасье. Почему на Западе очень престижно вкладываться в эту сферу?

Элита Западного общества понимает, что вложение денег в культуру делает их причастными к формированию целой эпохи, к истории своего государства, его культурного уровня в мире. Обратите внимание, что, приезжая в Санкт-Петербург, мы мыслим иначе и о другом, нежели попадая  в «спальный район хрущевок». Жизненно необходимо строить по России залы с хорошей европейского уровня акустикой. Вы знаете, я играл в ММДМ с одним американским музыкантом, так он все удивлялся, что такой большой хороший зал, и так плохо звучит. Но по России можно строить и небольшие, малобюджетные залы, главное - акустика.

За 20 лет работы  фонда  я выявил для себя некую кривую зависимости: как только намечается экономическая стабильность – у нас сразу идут вложения в культуру, как только кризис - все забывается напрочь. Полезна разумная сбалансированность. Разумно, когда все прогрессивное, ценное, что затевается в обществе, страхуется государством. Эффективно, когда государство реагирует на запросы и начинания «снизу», а не поддерживает, продвигая только то, что было рождено «вверху», спуская это в приказном порядке  в массы на реализацию.  Талантом  невозможно командовать, как солдатом. Носителя искусства стоит оберегать, защищая его профессиональные интересы. Наш Фонд пытается многое делать в этом направлении, с самого начала поставив целью работать, рассчитывая на собственные силы. И нам удавалось. Когда совместно с Фондом Культуры мы делали телепроект «Звезды в Кремле», то у нас был выход в прямой эфир и, обменивая часть эфирного времени на рекламу, мы получали поддержку спонсоров. Такой вот был бартер, но сейчас ситуация немного изменилась, и таких возможностей нет, хотя, слушая то, о чем сегодня говорит Д. Медведев,  хочется верить в начало  движения в нужном всем направлении.»

 В декабре 2010 г.  В.И. Ворона получил Международную премию «Золотой Икар» за вклад в развитие музыкальной культуры Восточной Европы. Он не стал скрывать, что, несмотря на почетность такой награды, ему не менее приятно было получить и приветствия первых лиц нашей страны, Д.А. Медведева и В.В. Путина. Подумалось, что за 20 лет такого титанического  труда ему бы наверняка хотелось, что бы вклад в родную культуру был так же отмечен и нашим собственным государством.

В.И. ВОРОНА: «Награды окрыляют и укрепляют, давая ощущение, что живешь не напрасно, вдохновляя на новые труды. Возможно потому, что мы никогда ничего не просили, мы и не были на виду ни у власти, ни у прессы. Но сейчас, мы бы не отказались от поддержки наших проектов Министерством Культуры, особенно в отношении  исполнительского мастерства музыканта. Проект «Золотой талант» сделал свое дело, теперь видится значимым развивать Российский музыкальный менеджмент. Воспитывая музыканта в течение 20 лет, безответственно все дивиденды отдавать в чужие руки. Поэтому при фонде мы создаем программу, которая позволила бы нашим исполнителям выйти на западный музыкальный рынок, опираясь на российский менеджмент. Это будет «Национальное Музыкальное  Агентство» для молодежи и уже известных музыкантов. Мы предоставим им дорогу на большую сцену нашей страны и на концертные площадки мира. В этом заинтересованы и другие благотворительные фонды, чему мы только рады. Особенность фондов Ю. Башмета, В. Спивакова и других именитых музыкантов в том, что, достойно неся свои имена, они  своим талантом поддерживают на должной высоте имя России, представляя её в мире. Наша же ценность в том, что, работая от имени общественности, мы реализуем идеи, которые сформированы пожеланиями значительной части российского общества. Конечно,  многие крупные музыканты, оказывают нам поддержку, участвуя в наших проектах, но важно понимать, что у них иные задачи. Они  не могут и не должны заниматься менеджментом, тратя на это свое драгоценное время музыканта.  Нам  жизненно необходима  культура музыкальной  деловой этики, основанная на экологии взаимоотношений бизнеса и духа. И создавать ее нужно сообща.

В нашем разговоре неизбежно возникла тема о необходимости поднятия престижа и материальной поддержке наших музыкальных педагогов. И здесь оказалось, что именно фонд «Русское Исполнительское Искусство» стал зачинателем традиции учреждения премий и стипендий лучшим педагогам. Это была 7-летняя программа, хотя из-за кризиса она была приостановлена.  По воспоминаниям маэстро, невыносимо было смотреть, как профессора, чьи имена знает весь мир, кроме их страны, роняли слезы, получая эту заслуженную помощь.

В.И. ВОРОНА: «Бессмысленно сравнивать нас с западными фондами. Ну, как может противостоять кризису общественный российский Фонд в сравнении с фондом Гарвардского университета, у которого на счету в банке три десятка млрд. долларов – бюджет нашей Роснефти?  На одни проценты они спокойно живут сами и помогают своим музыкантам, педагогам. Чудо, что мы вообще способны конкурировать с ними, но мы конкурируем, не по затратам, а по результатам  трудов своих. Многие скажут вам, что с каким бы известным музыкантом вы не поговорили, обязательно или у него, или у его учителя был русский педагог. Потому что в нашей школе уникальные традиции, особенно во взаимоотношениях педагога и ученика. У нас это не отработка оплаченных часов, а процесс взаимодействия родственных душ, прямая передача навыка. Если ученик переходит в другой класс, это переживается педагогом как личная трагедия, и в этом вся ценность. Нельзя разрушать эти традиции, слепо копируя запад, там иные взаимоотношения. Там учитель получает деньги, а ученик удовольствие, и результаты воспитания музыканта там так же другие. Потому-то именно у нас Великая русская исполнительская школа, а не у них. Однозначно так… Известно, что если ты хочешь обрести определенный исполнительский уровень, не обойтись без русского педагога, я об этом везде говорю… Это так же верно, как и то, что для производства «Мерседеса» необходимы немецкие технологии. Но, к сожалению, многие здесь этого не понимают, не ценят. Не различают этих основообразующих принципов.»

 О ПЛАНАХ, МЕЧТАХ И ВЕРЕ В УСПЕХ

Напутствие молодым музыкантам России - это то, без чего мы не смогли бы расстаться с талантливым педагогом и, к тому же, ректором института. Трудно было удержаться и не попросить Валерия Иосифовича поделиться с нами и своими мечтами.         

В.И. ВОРОНА: «Музыкантам хочется сказать, что бывают разные времена - одни хуже, другие лучше,  но функция, миссия музыканта не обустройством быта заниматься, а донести до человечества, до своей среды те вечные ценности, которые неизменны в потоке времен. И в этой возможности и способности -  наше счастье музыкантское. Нам дано передвигаться в пространстве и времени, общаясь с духом прошлых эпох. Музыка - это звучащая душа эпохи, и ни в чем другом мы не можем так ощутить ее, материализовать. Благодаря музыке мы можем заглядывать вперед и передавать посыл в будущее. В этом уникальность нашей профессии, сокровище, которое не обрести более ни в какой другой сфере. Еще молодым важно понимать, что, родившись и живя в  России, они обрели такую почву и среду, которых нет нигде больше в мире. Это позволяет напрямую соприкоснуться с источником вдохновения, поднять свой уровень. В этом плане Россия – счастливая страна. Такое понимание  профессии музыканта, как в России, они не смогут получить больше нигде. «Поэт в России больше, чем поэт», и в этом - наша удача. Старайтесь быть верными своему народу и нашим великим предшественникам, цените их музыкальное наследие. Наша с вами функция - сохранить и передать полученное далее своим потомкам.

Что касается моего личного будущего, то оно так же связано с музыкой, с Фондом, и успехи в этой сфере и есть мои главные мечты. Это то,  чему я посвятил свою жизнь. Конечно, приходится жертвовать и исполнительскими амбициями, и дирижерскими. Вероятно все, чем я занимаюсь,  не стоит смешивать в одном флаконе, однако если бы я мог передоверить разные направления в  надежные руки, то сделал бы это с радостью. К сожалению, пока подходящая среда не сформирована, но жду, что придут люди, для которых на первом месте будут стоять не только собственные карьерные амбиции, но и успех самого дела. В идеале – люди, имеющие государственный подход. Зачастую, на таких, способных работать бесплатно за одну идею, смотрят, как на «сладких дурачков», которых можно использовать. На самом деле, именно на таких подвижниках, например, как наши педагоги, работающие за «копейки» по нынешним временам, все и держится. Они - это самый ценный пласт общества, который нельзя загубить, собственно, им мы и посвящаем всю свою работу. Поэтому, если удастся осуществить хотя бы часть из пока еще нереализованных проектов нашего Фонда, если удастся вывести наш Институт на тот уровень, который он, бесспорно, заслужил по своему статусу и вкладу в культуру  -  от одного этого буду считать, что не напрасно провел здесь свое время.

На вопрос, что бы он сделал, оказавшись на месте министра культуры, В.И. Ворона  не задумываясь ответил, что каждый хорош на своем месте, и А.А. Авдеев отлично понимает, что в культуру нужно вкладывать, а не отсекать бюджетные средства, и, наверняка, стремится делать все, что в его силах, но министр – все же не господь бог.  

В.И. ВОРОНА: « Но если говорить о мечтах, то хотелось бы видеть наше Министерство Культуры приоритетным, а цифры, выделяемые из бюджета достойными. Говоря же о главном, хотел бы подчеркнуть, что неразумно забывать о существующей взаимосвязи между развитием  культуры и достижением успехов в других сферах. Пора бы уже всем прозреть и обнаружить особую функцию культуры. Ведь без той насыщенной интеллектуальной среды, которую обеспечивает культура, невозможен истинный прогресс ни в одной из других областей. Об этом говорят, пишут, но иногда, кажется, что наши голоса не слышны. Что-то, конечно, делается, но все еще недостаточно, поэтому мы будем упорно продолжать свое дело и не терять надежды, пока не увидим, что кое-что в этой жизни мы все же смогли изменить.» В.И. Ворона улыбнулся, помолчал и твердо добавил: « Я, все же, верю, - мы выплывем, сможем.»

 Замечательные пожелания, их мудрость обескураживает своей точностью и простотой. Когда он говорит, кажется  простым делом  донести ценность такого государственного подхода к культуре до тех, от кого зависят все эти законы и цифры бюджета. Верится, что, услышав сказанное, они тут же всё поймут и начнут действовать. В.И. Ворона верит в реализацию проектов возглавляемого им благотворительного фонда, будем верить и мы.

Удачи вам, Валерий Иосифович, силы духа и здоровья вам, хороший человек, талантливый педагог, скромный  труженик во  благо своего Отечества. Но более всего нам хочется пожелать ему единомышленников и щедрых на помощь друзей в таком повседневном героическом труде.   

                                                                                                                                         Дина Д. Майер