Сразу после Войны, в 46м году, семья моего отца жила в маленькой деревне на Южном Урале. Мой дед Галяуэтдин Насретдинов и моя бабушка Магмура Насретдинова все время Войны ездили по деревням и поселкам Южного Урала и издавали газеты, для рабочих, крестьян и малолетних детей. Дед мой был каким-то сильно партийным товарищем, его не отпустили на фронт, а поручили важную миссию – издавать газету, которая бы информировала трудящихся о событиях и поддерживала бы дух.

Как дедушка, так и бабушка, оба они были весьма образованными людьми. Бабушка в школьное время училась в медресе, неплохо знала арабский язык и арабскую же письменность, кроме татарского и русского языка, конечно, в революционное время сбежала из медресе и надела красный галстук. Короче говоря - была непоседой. Дед обладал явными литературными способностями, прекрасно чувствовал стиль языка,  татарского, русского, сам писал стихи. Не зря ему Партия поручила быть редактором газет, которые выпускались на татарском языке арабской письменностью, на татарском языке послереформенным письмом, на русском. В разное время в разных местах.

Короче говоря, семья моего отца провела военное время на Урале.

На тот момент семья отца состояла из Деда, Бабушки, собственно моего отца и двух его братьев. Отец был самым младшим, 37го года рождения.

Центром выживания семьи во время Войны была корова Мурка. Ее несколько раз пытались украсть, заколоть ночью, поэтому она ночевала часто прямо в доме, так было безопасней. Как говорит отец, если бы не было Мурки, семья бы погибла от голода. Самое большое лакомство – это оладьи из очистков картофеля с добавлением чуточки муки и кружка парного молока. Нет более вкусной пищи для отца.

И вот, осенью 45го года, когда все отпраздновали победу и думали – как жить дальше, у Деда украли все дрова, запасенные на зиму. И стог сена, который должна была есть зимой Мурка. Это была реальная смерть семьи от голода и холода, зимы на Урале прохладные. Был семейный сход, дед и бабушка сидели и думали – как жить дальше. И было принято очень рискованное решение, очень опасное – продать корову Мурку, которая являлась центром силы последние четыре года, и на вырученные деньги отправить Бабушку с детьми в город Златоуст, снять там угол, детей отдать в школу, может быть как-то и удастся прожить.

Так и сделали.

На сердце Бабушки после этой операции остался шрам. Даже мой отец, которому было тогда 9 лет, очень хорошо помнит это событие.

Приехали в Златоуст, сняли какую-то часть домика, пол, кажется, был земляным, его просто укрывали чем-то вроде досок, войлока, еловых ветвей.

Детей отдали в школу, как малообеспеченным им полагался такой же малообеспеченный пищевой паек, прожить на него было нельзя. Но Бабушка развернула бурную деятельность, что-то сажала, что-то выдергивала и пр.

Но все-таки мой отец при медицинском осмотре в школе был признан дистрофиком. Его забрали в больницу, основное лечение было – кормить. Тоже одно из самых ярких впечатлений моего отца. Так много еды! На столах стояли тарелочки с хлебом! Бесплатно! Отец долго не мог отучиться не тырить этот хлеб с тарелок, чтобы запастись едой и для братьев тоже.

Но вот, наконец, отца выпустили из больницы, он быстро нагнал все предметы, кроме немецкого языка. По немецкому языку у него выходила за год твёрдая, уверенная двойка.

Его оставили на второй год.

Что ему было делать на втором году обучения, если все предметы он знал достаточно прилично, а немецкий худо-бедно подучил. Но это же не занимает 100% времени? Не занимает.

Тут его приметил учитель по математике. Сказал ему – Что ты дурью маешься? Поучил бы своих друзей-школьников математике, видишь, у меня рук не хватает?

Так отец, вначале стесняясь, потом все более уверенно, стал вести уроки математики на своей параллели, для более младших классов, а потом и для более старших классов. За эту работу ему давали полноценный пищевой паек. Да и время потихонечку стало отмерзать, отменили карточки, жизнь стала сытнее. Жить стало лучше, жить стало интереснее, даже как-то веселее.

Дедушку отправили создавать газету и организовывать краеведческий музей в шахтерский город Копейск, что рядом с Челябинском.

Старший брат пошел на шахту, средний – в военное училище, а мой отец пошел на физико-математический факультет Пединститута в Челябинске (Университета и ЧПИ тогда еще не было). Ну, дальше все понятно, я уже писал про своего отца в материале «Татарский учитель». Отец стал профессиональным преподавателем высшей математики в ВУЗе г Свердловска и проработал там в этом статусе лет 20.

А всему виной – корова Мурка. Точнее – те, кто спер у нее сено на зиму.