Все записи
15:26  /  25.02.17

12079просмотров

Сердце Манхеттена (эротический рассказ)

+T -
Поделиться:

(Рассказ был опубликован в журнале "Сибирские Огни", в 2012 году)

Бар, в котором мы встретились с Ашли, расположен в самом сердце Нью-Йорка, на углу Бродвея и Седьмой авеню. Мы сидим у окна, а мимо нас несутся автомобили, бегут прохожие, проезжают конные полицейские и медленно проплывают ярко раскрашенные двухэтажные туристические автобусы. Город сверкает, звенит, искрит и переливается рекламными огнями. В уходящих ввысь небоскребах отражается полуденное солнце. 

— Ты помнишь свои первые впечатления о Нью-Йорке? Что ты подумал, оказавшись здесь впервые? — спрашивает она. 

— Город в табакерке, — говорю я, глядя в огромное, во всю стену окно. — Я подумал, что некто упрямый и очень упорный все время заводит пружинку, приводя город в движение. Если ему вдруг это надоест или он устанет, все остановится. Кто-то другой должен занять его место, чтобы город продолжал двигаться, шуметь и сиять огнями. 

— Какая занятная ассоциация! — восклицает Ашли, записывая что-то себе в блокнот. 

Ашли — известный автор остросюжетных рассказов, ей всегда нужны свежие впечатления. Она говорит по-русски свободно, но о жизни в России знает только по рассказам старших родственников, приехавших в Америку еще до ее рождения.  Мне нравятся ее рассказы, нравится сама Ашли. Я хочу произвести на нее впечатление. Иногда бывает трудно предугадать, что именно произведет на женщину нужный эффект. Помню, однажды я так спешил на свидание, что даже порезался во время бритья. Я надел новый костюм и галстук, а после узнал, что даме сердца куда больше по вкусу трехдневная щетина и легкая небрежность в одежде. 

Я смотрю на Ашли и думаю, что уже месяц не могу уломать эту женщину, и это своеобразный рекорд. А может, я просто старею. Впрочем, она охотно встречается со мной. Мы говорим о литературе и искусстве, пьем: я — пиво, она — вино. Она позволяет целовать себя в щечку, брать за руку и даже гладить по коленке, но не больше. За этот месяц я наслушался всякого. И что она не такая, и что ее жизнь полна, что она счастлива с нынешним (тут это называется domestic partner), и что она не ищет связей на стороне, и чтобы я не смел рассчитывать, и так далее… У нас много общего, нам легко и интересно друг с другом, но на пути дальнейшего сближения стоит одно серьезное различие. Я считаю, что время от времени заниматься сексом вполне нормально для здоровых, привлекательных и симпатизирующих друг другу мужчины и женщины. Однако романтичная Ашли полагает, что делать это следует только по любви. 

Мы познакомились на литературном вечере. Она сказала, что моя последняя повесть произвела на нее большое впечатление. Я ответил, что слышать это от нее особенно лестно, предложив как-нибудь поужинать вместе. И вот уже месяц мы встречаемся, пьем вино и пиво, говорим о литературе, но больше ничего не происходит. 

— Не скрою, я очень хочу затащить тебя в постель, — сказал я ей честно. — Но даже если это никогда не произойдет, мое отношение к тебе не изменится и восхищение твоим талантом не иссякнет. 

— В первый год в Америке, — рассказываю я Ашли о своих впечатлениях, — на курсах английского я спросил преподавателя: «А у вас в Америке вообще трахаются с любимыми девушками?» — «Конечно. Что за вопрос?» Английский у меня тогда был не очень, вопросы я задавал… как умел: «А где?» — «Да везде». — «И на курсах тоже? А то я с одной познакомился...» — «Нет, на курсах надо английский учить, — пояснил он терпеливо. — А трахаться в другом месте». — «Например?» — «Дома». — «Но дома у меня семья...» — «А-а, — догадался тот... — Вот ты о чем спрашиваешь... Для этого есть отели. Например, недалеко, на пересечении Пятой авеню и Сорок Пятой. Платишь двадцать баксов, получаешь комнату на два часа». — «Нужно предъявить оба наши паспорта, чтобы снять номер? Или будет достаточно одного моего удостоверения?» — «Паспорт? Зачем? Это не таможня». — «А! — сообразил я. — Потребуется оставить залог?» — «Ну, парень, они вас там и вздрючили, в совке вашем… Какой залог? Там и украсть-то нечего. Просто комната с кроватью. Говорю же, больше ничего не нужно. Но баксы должны быть настоящими». — «В каком смысле?» — «Не фальшивыми». 

Ашли слушает меня, не перебивая, и я, вдохновленный ее вниманием, продолжаю рассказывать, смутно подозревая, что допускаю очередную тактическую ошибку: на свидании с дамой нужно говорить о ней, только о ней, а не о встречах с другими женщинами в сомнительных заведениях. 

— И вот, представляешь, тут, в самом сердце Манхеттена, где воды бесплатно не глотнешь, среди недоступных бедному эмигранту отелей открывается вход в другое пространство — с дешевизной и простотой сервиса. Из манхеттенской роскоши, мишуры и прочих понтов вдруг попадаешь в комнату с обшарпанными стенами, облупившимися потолками и сырыми дырявыми простынями. Думаю, туда обычно водят привокзальных шлюх. 

Глаза Ашли вдруг загораются.  — Кит, — она смотрит на меня умоляюще. — Кит, давай туда пойдем как-нибудь. 

— Куда? — спрашиваю осторожно, не веря неожиданной удаче. 

Она называет меня Кит. Хотя я и представился Никитой, но мое полное имя ей кажется слишком официальным. У нее раскосые зеленые глаза, белая кожа, пышные темные кудри и звонкий смех. Я уже знаю ее вкусы. Она обычно заказывает креветки, свежую клубнику и белое калифорнийское. Ест только продукты с экологически чистых ферм. Носит одежду из натуральных тканей, но только не меха и кожу. Настоящие леди, по ее убеждению, не носят меха и кожу. Говорит, что свободна от социального давления и диктатуры моды, поэтому не пользуется косметикой, никогда не посещает маникюрные салоны и презирает высокие каблуки. У нее хороший цвет лица и длинные ноги — презирать каблуки ей не трудно. Я вдруг подумал, что давно не видел таких женских ногтей, как у нее — коротко и аккуратно подстриженных, без лака. Думаю, эпиляция ей тоже глубоко противна. Во всяком случае, мне хотелось бы это проверить самому. 

— Пойдем туда, где простыни сырые и дырявые… и все обшарпанное. Я такого никогда не видела. Пожалуйста, Кит!

Как догадаться, чем можно поразить воображение дамы, настоящей леди, экологически чистого создания? Похоже, для нее это и впрямь экзотика. 

— Ты чего? Это ж сколько лет назад было… больше пятнадцати, пожалуй. Давай лучше пойдем в «Мариотт», — я стараюсь удержать разговор в нужном русле, не позволяя ей соскочить на другую тему. — Там простыни шелковые... 

— К черту шелковые. В «Мариотте» они всегда сползают на пол, — с неожиданным знанием дела заявляет моя недотрога. — Идем в это место... куда шлюх привокзальных водят на два часа. Оно существует до сих пор, надеюсь? 

— Конечно, существует. 

— Ты уверен? Ты же был там много лет назад. 

— Я иногда прохожу мимо... все на месте. 

— Это нелегальное заведение? 

— Почему нелегальное? Нормальный респектабельный бизнес. На двери написано «отель». 

— Кит! — Ашли придвигается ко мне ближе. — Я прошу тебя… пойдем. 

— Да там даже душа нет. Ты подмыться не сможешь, — пугаю я. 

— А мы купим большую бутылку воды! — Ашли настроена решительно. — И салфетки! Туалет-то там должен быть? — ее глаза горят опасным блеском. 

— Есть… но в конце коридора. 

— Ну и славно. 

— Погоди... А вдруг там облава какая-нибудь? 

— Ты же сказал, что это законный бизнес, отель. 

— Мало ли что в таком месте может произойти. Вдруг полиция нагрянет. Наркотики станут искать под матрасами, нас арестуют за компанию. Пока докажешь, что ты тут ни при чем... 

— Ух ты! — Ашли хлопает в ладоши от радости. — Кит! Это было бы классно! 

— А вдруг там камеры в потолке, все заснимут... 

— Чтобы нас шантажировать! — Ашли просто визжит от счастья. 

— Шантажируют в бульварных романах. А эти просто снимут порнофильм скрытой камерой для продажи на черном рынке. 

— Кит! Кит! Это офигительно! Идем туда прямо сейчас! 

— Хорошо, — я делаю вид, что соглашаюсь неохотно. — Купим по дороге свою простыню? 

— Некогда! Расстелим твое пальто, — Ашли решительна и непреклонна. Она надвигает на голову капюшон куртки и надевает темные очки для пущей таинственности. 

* * * 

— Комнату, пожалуйста, — я протягиваю клерку деньги. — До двух тридцати. 

Цены выросли вдвое с тех пор… но все остальное, надеюсь, не изменилось, — я опасаюсь разочаровать Ашли. Она с любопытством оглядывается по сторонам. Наверняка хочет запомнить обстановку и сделать ее декорацией для следующего остросюжетного рассказа. Клерк, серьезный молодой человек в очках, без тени улыбки берет деньги и называет номер комнаты. Ашли скромно стоит чуть поодаль. Клерк скашивает на нее глаза. Она, наверно, в восторге от того, что он принимает ее за шлюху. А если и не принимает, то знает, что она идет трахаться.

— А где ключ от номера? — интересуется она. 

— Да у них тут сроду ключей не было. 

— Как же мы войдем в комнату? 

— Вот так, смотри, — я толкаю дверь, мы входим, я быстро запираю дверь изнутри на щеколду. 

— Занятно. А как же отсюда выписаться? 

— Просто выйти на улицу. 

Ашли озирается и ахает:  — Кит! Кит! Как тут здорово! Как ты классно все придумал! — она подбегает к окну и осторожно отодвигает штору. — Ой, какое заляпанное окно! Я такого никогда не видела! Кайф! 

Я оглядываю стены в поисках крючка, чтобы повесить пальто. И как можно было предугадать, что ей это понравится, что все получится так легко? Сам себе не верю… 

Она с восторгом осматривает обшарпанные стены, вздыбленный дощатый пол и ржавый умывальник в углу.

— Какая прелесть! Но все не так ужасно, как ты рассказывал! Здесь даже есть умывальник!

— С умывальником нам просто повезло: это люксовый номер.

Здесь ничего не изменилось за последние пятнадцать лет — как я и обещал: сырые дырявые простыни, две тощие подушки. 

— С ума сойти! Здесь даже нет одеяла! — восхищается Ашли. 

Одеяло — это формальность. Кому нужно одеяло? Особенно на два часа.

Я раздеваюсь, наблюдая, как она пытается открыть колченогую облезшую тумбочку, чтобы проверить наличие Библии — все же отель. Но это последнее, что меня сейчас интересует. На фоне этой спартанской обстановки Ашли кажется немыслимо прекрасной. 

На свидании с женщиной нужно говорить о ней и только о ней. Ей это точно понравится.

— Никогда прежде я не трахал писательниц, — говорю, расстегивая ее блузку. — Особенно таких талантливых, — продолжаю, снимая с нее лифчик. — И таких красивых, — заключаю я, увлекая ее в кровать. 

— Я тебя тоже люблю, Кит…

Кровать скрипит, раскачивается и бьется о стену так, что я вынужден подложить свернутое полотенце между спинкой кровати и облупленной серой стеной.  Мы вырваны из этого мира. Нас нет. Мы спрятаны в самом сердце города. Мы — невидимая пружина, сейчас наша очередь заводить табакерку. За заляпанным оконным стеклом проплывает Манхеттен. Все несется, гудит, сверкает: рекламные огни, витрины фешенебельных магазинов, кинотеатры, автомобили, прохожие, велосипедисты и толпы туристов. Город шумит, переливается, грохочет и заманивает — кафе, рестораны, лотки с поджаренными орешками, хот-догами и свежевыжатыми фруктовыми соками. Настоящие леди не едят хот-догов. Они пьют свежевыжатые соки. И едят салат с зеленой фасолью, завернутый в цельнозерновую лепешку. Голая Ашли уминает все это, лежа на дырявой сырой простыне, и запивает остывшим черным кофе, который я прихватил с собой из ближайшего «Старбакса». 

— А помнишь, — я не могу скрыть торжество, — помнишь, что ты говорила еще недавно? «Нет. Ни за что. Не буду. Не хочу. И не думайте об этом, Кит! Я могу только по любви!» А сейчас — сам себе не верю. И ведь сколько времени потеряли! 

— А я сразу влюбилась в тебя, — честно признается Ашли. — В тот самый момент, когда увидела тебя впервые. Ты поздоровался, сел напротив и стал смотреть на меня, а я поймала себя на том, что слишком громко хохочу над твоими шутками и вовсю кокетничаю. Но я сопротивлялась чувству. 

— Зачем же? 

— Я боялась зависимости. 

— Зависимости? 

— Чувство — это зависимость, понимаешь? Я уже не принадлежу себе, своему творчеству, я подстраиваю жизнь под тебя. Чувство мешает мне... Это не комфортно. Вчера, например, я ждала твоего звонка и боялась выйти в туалет... 

— Я всегда буду перезванивать. Каждые пять минут, — обещаю я, хоть сам себе не верю. 

Чтобы еще такого сказать? Какие слова ей понравятся? Кто их разберет, этих женщин? Особенно экологически чистых леди. 

— Как хорошо, Кит! Будто недостающая и давно утерянная частичка пазла вдруг нашлась, встала на свое место, и я собралась в целостную картинку. 

— И очень красивую картинку, — говорю я, целуя ее голое плечо. И добавляю: — Ты — моя любовь. 

В этих словах я не сомневаюсь. Нет такой женщины, которой эти слова не понравились бы, поэтому я повторяю их громче и уверенней: — Ты — моя любовь. 

И вдруг сам себе верю.

Евгения Горац

 

Комментировать Всего 34 комментария

Рассказ симпатичный. Только имя девочки написано, кажется, неправильно: если Ashly, то Эшли. А то как прочел АшлИ, подумал, что она персиянка или турчанка. 

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац

Да, вы правы. Но так уже получилось. Впрочем, она может быть кем угодно по происхождению - в Америке -  это дело обычное. Спасибо за внимание.  :)

Очень хорошо написано. Читается на одном дыхании. Спасибо!

Завидую тем, кто умеет писать от второго пола, хотя Вы написали, как бы от него, но вместе с тем больше от неё. 

И фетиш хороший. Вспомнил, почему-то, как в обыкновенном купе поезда в Украине ехал, а девушка говорила, что нельзя босиком на тамошний пол вставать.

Спасибо, Рами. А если бы вы не знали, что автор - женщина? Да, у меня почему-то есть несколько рассказов от имени мужчины. Не знаю, почему так пишется... Вот тут, на Снобе есть еще один.  https://snob.ru/profile/23719/blog/107850

Не знаю, что было бы. Я ведь знаю, что автор - женщина) 

Второй рассказ тоже хороший, но он намного более нейтральный. Там герою не нужно ничего мужского приписывать. А доярок я совсем по-другому воспринимаю. Может они пока ещё в возрасте 17 - 20 остаются секси, а потом... Наверное, у них руки грубые и красные от труда. 

Вы, кстати, заметили, что в обоих рассказах женщины мужчинам сначала "не дают"? Схожий мотив. 

Если "сразу дают", так писать не о чем. :)  Нет? 

Не знаю... Я пока писал только о таких, которые сразу давали) Кстати, вот Вам и мужская точка зрения)))

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац

Конечно) У меня пока только четыре рассказа про отношения (пять ссылок, потому что у одного рассказа две части). Я публиковал их в самом начале, когда меня в Снобе ещё почти не читали и мне очень интересно, что Вы скажете)

https://snob.ru/profile/30206/blog/109069

https://snob.ru/profile/30206/blog/109193

https://snob.ru/profile/30206/blog/110107

https://snob.ru/profile/30206/blog/113349

https://snob.ru/profile/30206/blog/115602

Мне понравился последний рассказ, про некрасивую девушку. 

Спасибо, Евгения)  

Видимо, не зря он и набрал больше всего просмотров (правда, это единственный из этих рассказов, который перепостил Сноб в свои социальные сети).

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац

Потому что в нем написано больше, чем можно выразить при помощи слов. Спасибо за ссылки. 

Спасибо большое. Я очень ценю то, что Вы написали и до сих пор краснею, каждый раз, когда кому-то нравится что-то из того, что я пишу. 

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац

Я иногда не понимаю логики,  по которой Сноб постит  в социальные сети. Вот этот рассказ они тоже не перепостили :). Ну и черт с ним. :)   

Эту реплику поддерживают: Рами Крупник

Красота у женщины не главное. Бывают некрасивые, но ужас как притягательные! И непонятно, чем.

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац

Это в стиле Мерил Стрип или Стрейзанд? Или может как Ахеджакова, Борис?

Нет-нет. Примеры хороши были бы визуальные, но подходящих фоток у меня под рукой нет. 

Ну, я специально конкретные примеры, особенных и, в общем понимании, некрасивых женщин, привёл, Борис)  

Вот Стрейзанд с её глазами - да, Стрип - не понимаю, что в ней такого нашли, Ахеджакова - мне столько не выпить.

Эту реплику поддерживают: Елена Пальмер

Ну как же! А "Муза", "Галя Ганская", "Чистый понедельник", "Солнечный удар"?

"Лолиту" забыл! Самое драматичное (у Гумберта) начинается как раз после того, как дала.

Ну, Набоков - гений. Мне так высоко не забраться :) Зато я когда-то жила в доме, где жил Набоков, в Кембридже, штата Массачусетс. Там была мемориальная доска. Я смотрела в окно и все думала, что он смотрел в тот же двор, и я вижу то же, что и он видел, поэтому мне должны прийти в голову отличные идеи. И приходили, да.  :)

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина, Елена Пальмер

Anton Litvin

"Там была мемориальная доска"... - Гулял ( даже "ходил" или "бродил" не применимо... негде, просто...) по Капри. Ну, главная, и практически, единственная, улица там, как на гору поднимешься, с бутиками этими... И в конце самом, слева (если от порта смотреть и подниматься, стало быть, ... насколько помню) в тупике уже, где только узкая лестничка вниз к крохотулечному пляжику (да, просто кусочек пространства каменного, где в море зайти можно)... Там на самой оконечности (левой этой) отельчик прилепился, красной (бардовой какой-то почти такой) краской выкрашен, страшноватый (на мой взгляд) даже несколько... И на нем табличка (доска, как раз), что, мол тут Черчилль,  Уинстон Леонард Спенсер, любил отдыхать. Меня это как-то... озадачило что ли... скорее, в некоторое недоумение повергло. Я в те времена также, как и сэр уважаемый, отдавал должное виски, примерно в той же степени почтительности... Однако, всегда ПРОСТРАНСТВО любил. И не то, чтобы просто ГЛЯДЕТЬ на него (да, там горизонты широкие открываются и ничем не омраченные...), но, чтобы и пройтись несколько километров можно (я-то и плавать по 10-15 км и часов по 6-8 могу, но заподозрить в этаком пристрастии человека, весьма государственными заботами отягощенного, сложновато как-то), а тут… ну, НИКУДА совсем – весь остров-то, даже если пешком слева-направо и сверху-вниз и наверх же потом… километров пять-шесть. Да, один разок можно прогуляться… ну, два…ну, три… Тесно там. Я б не смог. Нам, к географической свободе привыкшим (и пространствам огроменным), сложновато бывает… на островах…

Да, я понимаю. Мне нравится жить в большом городе. А если приезжаю в маленький, не знаю, куда деваться. Прошел по главной улице за 10 минут, туда, обратно - а дальше некуда идти. :)  

"И вдруг сам себе верю" - как будто раскрывается психоделический цветок.

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац, Елена Пальмер

Спасибо, что умеете так воспринимать. 

Восприятие - вещь пассивная; вся заслуга принадлежит автору.Автору и спасибо.

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац

Anton Litvin

Прекрасный, настоящий "снобовский" текст! Мы с Матреной чуть с кровати не свалились от смеха, а потом...

Отлично!

Спасибо.

(Правда, Матрена сразу просекла, что автор женщина)