Все записи
16:18  /  23.11.19

14350просмотров

Никого не люблю

+T -
Поделиться:

Не хотела об этом писать, но мысль из головы не выходит и сверлит мозг и сверлит. Прав был Стивен Кинг, когда сказал, что "Писателю записные книжки ни к чему. Если мысль надо записывать, чтобы не забыть -- это не ваша мысль. Ваша мысль будет сверлить вам мозг так, что забыть о ней не удастся. А записные книжки -- это кладбище плохих идей".

Слушала я на днях запись выступления известного психиатра, автора нескольких книг, Дэниэла Амена. Он рассказывал о том, как уберечь мозг от старости. Утверждал, что память не должна  ухудшаться ни в 70, ни в 80, ни в 90, если с мозгом обращаться как положено, с уважением -- тренировать его и обучать. Упомянул о пользе упражнений на координацию, мелкой моторики, постоянного изучения нового, вреде алкоголя и излишка кофеина и прочего. И, наконец, сказал, что повышенное давление и высокий сахар в крови, буквально, разрушают мозг. И рассказал историю.

Как-то на конференции он встретил коллегу. Подобного рода конференции проводятся раз в четыре года. Вот они с этим коллегой раз в четыре года и встречались. За то время, что они не виделись, коллега заметно набрал вес. 

Пошли они вместе обедать. Сели за стол, сделали заказ. Коллега сказал, что он теперь диабетик (второго типа), достал шприц и прямо за столом вколол себе инсулин. И тут приносят его заказ. Жирный стейк весом почти в фунт, внушительная порция картофельного пюре с мясной подливой и большой кусок кукурузного пирога.

Амен глянул на его тарелку и спросил его: "Джон, какой у тебя рост?" Тот оветил: "Шесть футов" (180 см). "А сколько ты весишь?" "250 фунтов" (113 кг). Амен достал калькулятор, посчитал BMI (ИМТ) и сказал: "Джон! У тебя ожирение!" Тот согласно кивнул. Тогда Амен показал на его тарелку и задал другой вопрос: "Что ты с собой делаешь, Джон?" После этих слов, тот не смог съесть ни кусочка. (На этом месте я подумала: "А как же инсулин? Он же его вколол, значит, должен есть". )

Через месяц Джон сообщил, что похудел на пять килограммов. А через четыре года, на следующей конференции, он уже весил на двадцать пять килограммов меньше и сошел с инсулина. Он сказал Дэниэлу: "Thank you for loving me enough to tell me that". (Это труднопереводимая фраза. "Спасибо за то, что ты любил меня настолько, что не побоялся сказать мне так").

Рассказывая об этом, психиатр Дэниэл Амен светился от счастья. Еще бы! Одной его фразы было достаточно, чтобы коллега мгновенно достиг просветления. Да, спикеры любят эффектные истории. Но я-то хорошо помню, что одной фразы профессора колледжа оказалось достаточно, чтобы я, потомственная лежебока, записалась в фитнес-клуб, и хожу в спортзал уже двадцать два года.  (Это другая история, когда-нибудь расскажу).      

Тут можно поговорить о том, что люди воспринимают лекарства, как разрешение грузить в себя все, что заблагорассудится в огромных количествах. А еще -- о тех, кого вы любите достаточно для того, чтобы остановить их от саморазрушения.

Выходит, что я люблю только своего брата, потому что я говорю ему эти слова. Но -- увы -- безрезультатно. Возможно, если бы их произнес другой человек, он бы послушал. Значит, у меня недостаточно авторитета в его глазах. А у кого достаточно?

А кроме брата, я, выходит, не люблю никого. А знаете сколько раз я была свидетелем подобных сцен -- в кафе или в гостях? Но я переживала молча. Мне прочно вдолбили в голову мантру "не лезть, если тебя не спрашивают". Нет, вру. Когда дело касалось толстых детей поедающих торты и мороженое, я иногда не выдерживала. Я говорила эти слова их родителям. Делала ли я это из любви к этим детям? Или из жалости к себе, потому что была таким же толстым ребенком?

Евгения Кобыляцкая, лицензированный диетолог (США).