Все записи
13:45  /  8.04.20

978просмотров

Харосет

+T -
Поделиться:

 «Рабами были мы в Египте» — поет голос по радио, и работник кухни, черный Фил, делает звук громче и подпевает, помогая готовить праздничные блюда.

На огромной кухне медицинского центра идут приготовления к пасхальному ужину. Шеф-повар Луиджи готовит харосет — смесь толченых орехов, тертых яблок, пряностей и вина — блюдо, символизирующее глину, на которой рабы замешивали раствор для строительства пирамид в Египте, поливая ее горькими слезами.

Мириам, менеджер, дает ему инструкции и указания по приготовлению. Он возражает:

— Уже пятнадцать лет я готовлю харосет для пасхального седера по этой рецептуре! С каких пор мой рецепт стал неверным?

Мириам отвечает спокойным тоном:

— Пятнадцать лет ты делал это неправильно, может наконец, пора делать это как положено?  

  Луиджи вдруг вспыхивает от негодования:

— Я — шеф высшей категории, специалист по праздничным блюдам разных народов. Я устал от ресторанного бизнеса и на старости лет снизошел до больничной кухни!  И ты, девчонка, будешь меня учить, как готовить харосет! Да мне наплевать, что ты тут менеджер. Я знаю какие ингредиенты требуются для харосета, смотри, вот...

— И ты, итальянец, католик, будешь учить меня? Меня, Мириам Леви?

И повторяет опять:

— И ты, итальянец, католик, будешь учить меня, Мириам Леви, внучку раввина, как готовить харосет?

«...рабами мы были в Египте, гнули спины от зари до зари во славу фараона..» — поет голос по радио,— «... мы вышли из рабства, мы вышли из грязи...»

Мириам поджимает губы. Луиджи опускается на стул и плачет. По его морщинистым щекам и седым усам катятся настоящие крупные слезы.

— Почему, — горько жалуется он, неизвестно к кому обращаясь,— Почему они такие заносчивые, такие надменные?  Обвиняют нас, что мы украли у них религию, потому что сами ни на что не способны и своего ничего не можем придумать. Разве святость можно украсть? Каким образом они, такие вредные и высокомерные, создали религию, прекраснее и мудрее которой ничего нет на свете? Да я знаю Библию лучше чем любой еврей! Это была первая книга, которую читал мне  добрый дедушка Джузеппе, едва я успел родиться на свет. Ах, почему Иисус был евреем, a не кем-нибудь другим?

— Вот именно!— вспыхивает вредная высокомерная Мириам. — История с Иисусом была внутренним еврейским конфликтом. И чего все остальные влезли?

Сейчас Луиджи рыдает уже по-настоящему, да так, что его плечи сотрясаются.

Черный Фил пугается и бежит за директором службы питания – Элен, светской леди, выпускницей Корнуэлла. Она приглашает Луиджи и Мириам в свой офис. Через стеклянную дверь видно, как утирает слезы салфеткой Луиджи, и как презрительно щурится и пожимает плечами Мириам.  

Работники кухни многозначительно переглядываются, хотя предпочитают молчать и не вмешиваться, — и так сегодня были оскорблены охраняемые американским законом национальные чувства.

Но старший повар Стас, бывший москвич, вдруг говорит мне по-русски:

— Из чего драму сделали, а? Придурки! Как двое детей, которые поспорили, чья любимая сказка  лучше — «Красная Шапочка» или «Аленушка», и подрались, не придя к согласию. Ты посмотри, они же не шутят —  Луи по-настоящему плакал.

«...рабами мы были в Египте... строили пирамиды... вo славу фараона...» — песня умолкает. Красивая песня.

—А ты что думаешь? — спрашивает меня Стас.

— А я думаю, что построить пирамиды было необходимо. Они хорошо были видны из космоса — я снимки видела. Кроме пирамид сверху еще можно было заметить Великую Китайскую стену. А над Египтом нет облаков, и понятно сразу, что это искусственно созданные строения. Они явно бросались в глаза.

 — Кому?

— Тому прогрессору, который заметил цивилизацию, и тогда уж затеял этот выход из Египта.

Стас крутит пальцем у виска.

 — Кажется, мне из-за всего этого сейчас придется готовить харосет — Луи уже не в рабочем состоянии, черт, а я хотел уйти пораньше. Как сделаю — так сделаю, плевать я хотел на эти ваши правила, давайте сюда орехи и яблоки — будет нормальный харосет!

Через стеклянную дверь кабинета директора видно, что Луиджи и Мириам жмут руки друг другу и обнимаются. Вскоре оба выходят оттуда, улыбаясь. Мир восстановлен.

Синий вечер сгущается.

Над зданием встает луна, огромная луна. Такая же, как в ту ночь, когда освещала она путь к морю рабам, покидающим Египет, оставившим позади проклятые пирамиды. 

Больше нельзя было ждать — слишком долго народ с мощным духовным потенциалом использовался для низменного строительства.

Для египтян пирамиды были символом бессмертия, величия и славы фараонов, а для евреев — символом рабства.

Для одних пирамиды — слава и величие, а для других — подавление потенциала. А мне другое интересно: что такое свобода и почему «из нее нет выхода и в нее нет входа»?

« ...мы вышли из рабства, мы вышли из грязи...»

Вышли? Уже? Куда, господи? Туда, где спорят, как правильно готовить харосет?

Рассказ из сборника "Возьму с собой"