В последние годы я обращаю внимание на старушек, потому что когда-нибудь стану одной из них. Вернее, надеюсь, что стану, согласно известному афоризму - «Старость - это привилегия. Не все ее удостаиваются».

Я все думаю -  а какой  буду старушкой?

 Один знакомый, автор фантастических рассказов, как-то сказал мне :''Сколько в спортзал не ходи,  все равно когда-нибудь будешь мягонькой бабушкой''. Ну вот, а еще фантаст!  Не мог ничего лучше придумать!

А другой знакомый,  художник-портретист, сказал :  "Ты будешь старушкой?! Не думаю. Ты шляпкою будешь соломенной, ты перышком будешь пушистеньким иль кружевом бело-крахмалевым. И утренней птицей невидимой ты  будешь порхать над бумагою в обнимочку с музой капризною." 

Милый такой художник.   

Может быть,  я буду старушкой-шляпкой, как Луиза. Ей девяносто пять-  в здравом уме, бодра, свежа, весела, всегда в элегантном костюме и шляпе.

-- Как вы так сохранились?- спрашиваю.- В чем дело?

-- Дело в шляпе,- отвечает. - Шляпа придает женщине особый шарм. А если серьезно, - сад у меня был. Все сама выращивала. Ни минуты без дела не сидела. Фрукты консервировала, наливочку делала, соки давила, варенье варила.  Обед готовился на один день. Ели всегда свежее, сегодняшнее, включая вредные печенку и мозги. Зелени много к столу подавала. Мои экономные внуки эту зелень сушат или замораживают и по щепотке в суп добавляют. Тьфу! Да разве кто-то стал богаче от того, что не купил к обеду свежей зелени? Послушайте меня, -никогда не экономьте на свежих продуктах и красивых шляпах.

***

 А может быть я буду старушкой-кружевом, как Бетти. Ей за восемьдесят, она часто болеет, но по ней этого не скажешь: нарядные платья, каблучки, сумочка, косметика. И почти всегда -  в сопровождении очередного старичка-поклонника.  Когда я ее вижу, то сразу вспоминаю анекдот: 

"-Бабушка, а что такое "любовник?"- спрашивает маленькая внучка.  -Любовник...любовник...- задумчиво повторяет бабушка, и вдруг, хлопнув себя по лбу, подбегает к двери кладовки, стремительно распахивает ее, а оттуда вываливается скелет." 

 -- Меня, знаете ли, смерть не страшит,- заявляет Бетти. -- Со мной однажды случилась клиническая смерть, лет двадцать назад. Мой очередной муж вызвал тогда скорую помощь. Вы наверняка слышали про туннели, полеты, яркий свет? Все ерунда, никому не верьте! Я прекрасно помню, как оказалась в роскошном кресле… Возможно, это был трон, я не успела разобраться... И множество людей вокруг -  они несли мне подарки и кланялись - это было так хорошо и приятно! И вдруг - я очнулась и увидела медиков, давивших мне на грудь. Я закричала: "Что вы делаете! Отпустите меня сейчас же!" Но было уже поздно. Так вот, с тех пор я ем все, что хочу... Да,  я ем мороженое каждый день! И пирожные!  Очень люблю, знаете ли... Наполеон, эклер! Иногда даже два в день съедаю! А, что греха таить, три! Да, я съедаю три пирожных каждый день! – она смотрит на меня с вызовом. --  Дочка мне говорит: "Мама, ну как ты можешь? Ты же взрослый человек, ты - старый человек, в конце концов! Ну что ты ведешь себя как ребенок! Пообедай нормально! "  А зачем мне этот дурацкий бульон с овощами? Я пирожные люблю, понимаете? 

-- Конечно понимаю, Бетти... Так вы завтракаете, обедаете и ужинаете пирожными?

  -- Ну почему?  Я иногда завтракаю большой чашкой чаю и булочкой с маслом и вареньем, которое сама варю. Приходите ко мне на воскресный завтрак когда-нибудь, не пожалеете. Ну, да, мои болезни… Видели бы вы этот список лекарств, которые я принимаю! Да, желудок, вообще не работает, да, давление... но я же вам сказала - я смерти не боюсь! Вы понимаете?  

--Конечно,  Бетти.  

-- С вами так приятно говорить! Вы все понимаете и не поучаете меня! Давайте еще о чем –нибудь поговорим.

 И тогда я спрашиваю ее то, что давно хотела спросить:

  -- Скажите, у вас было много любовников?

***

А может быть, я буду старушкой-невидимкой, у нас одна такая в доме живет -  маленькая, седенькая, в неприметной одежонке. А когда надевает кепку, то сразу становится видимой, потому что старушки редко носят кепки. В лифте старушка в кепке исподтишка пытается наступить кому-нибудь на ногу или подтолкнуть. А когда выходит из лифта, то закладывает два пальца в рот и свистит как соловей-разбойник. Похулиганив, она снимает кепку и опять становится невидимой.

Однажды я пришла на абсолютно пустынный берег, причем, на много километров пустынный, села у волнореза, и только хотела открыть книжку, как появилась эта старушка, надела кепку и сказала: "Это мое место. Уходи.”

Я грозно приподняла бровь, и она смягчила тон: ”Ну, хотя бы подвинься.”

 (Продолжение следует)