Все записи
04:03  /  22.10.14

15693просмотра

Советский человек в американском колледже (Продолжение)

+T -
Поделиться:

В советских вузах во время сессии выделялось несколько дней на подготовку к каждому экзамену. В американском же колледже предполагалось, что ты должен усердно учить материал весь семестр, поэтому тебе не составит труда сдать все экзамены за два-три дня, даже парочку в день.   

Однажды на мою долю выпало сразу три экзамена в один день. В восемь утра - химия, в полдень - сочинение, в четыре пополудни – история музыки. По химии я получила высший балл, по сочинению оценка была ниже, а частью последнего экзамена было опознание музыкальных произведений - композитора или хотя бы стиль и век. В освещенной предзакатными лучами аудитории  звучала божественная музыка, ветки платана стучали в стекло, я мучительно терла лоб, но имена композиторов легли куда-то на задворки памяти и извлечь их оттуда не было сил. Усталость снижает концентрацию, и было обидно от того, что оценки явно были бы выше при других условиях. Но зато в дальнейшем - один экзамен в день казался чепуховым заданием. 

 Организация некоторых экзаменов была крайне стрессовой. Для экзамена по анатомии, например, выделялось помещение, где было около сорока столов, на каждом помещалась модель кости. Студенты, каждый с экзаменационным листком, выстраивались в линию за дверью, затем проходили по одному к каждому столу. Требовалось опознать кость и вписать ее название в листок. На все – 20 секунд.  Затем, голос экзаменатора: ''Please, move!'' Успел опознать, не успел, - идешь к следующему столу, а за тобой – двужущаяся лента студентов. Я замешкалась на десять секунд -  узнала берцовую кость, но не могла на глаз определить -  левая она или правая. Тогда я приложила ее к свой ноге, чтобы прикинуть, задержала весь поток и получила замечание. Такими же были экзамены на опознание кровеносных сосудов и мышц.

Перед началом каждого экзамена три ямайские студентки молились, обнявшись и сблизив головы, - они застывали, как фигурки темного дерева. ''Милый бог, ты свидетель, что мы учили как могли и выполняли все задания. Ты знаешь, что это был предел наших возможностей. Не покидай нас на экзамене, сделай наши мысли острыми, а смекалку мгновенной. '' Это было очень трогательно.

 Иногда казалось, что огромный объем материала просто не поместится в голову. Но оказалось, что у памяти есть способность создавать новые полки, и укладывать туда информацию. Обучаясь, ты узнаешь себя, особенности своего мозга, своей памяти. О, а я это могу. Оказывается, в мою голову легко помещается гигантское количество латыни: названий костей, мышц, сосудов.

Но одновременно ты узнаешь свои ограничения и пугаешься. Я этого не могу. Так было у меня с  предметами, где требовалось объемное мышление  – органическая химия. Я не понимала, как соединялись сложные молекулы. Я - плоскатик. И почему зеркальное отражение - перчатка с левой руки и не наденется на правую. Я не вижу этого. Я не понимаю. Но понять  - необходимое условие для того, чтобы двигаться дальше. Непонимание - препятствие. Я не сдам экзамен, меня отчислят и я не смогу узнать что-то очень важное. Но я пойму. Потому что я этого хочу. У меня нет в голове этой папки, и мне некуда вложить эту информацию. Да, мне понадобится больше времени, я затрачу больше усилий, чем студенты с врожденной способностью понимать объем. Но мне не привыкать. Я и так трачу куда больше усилий, чем студенты, для которых родной язык – английский.

И вот тут-то и начинается настоящее обучение - увеличение объема и емкости мозга. Построение новых нейронов. Понять какой папки нет в голове и попытаться еe создать. Еще раз. Еще раз. Еще раз. Учебник под подушку. Спать. Утром глядишь - а чего тут непонятного? Что это я так долго мучалась? Все разложено по полочкам.

 Вот это и есть главное, что ''остается, когда все выученное забыто'' -  порядок, упорядоченность. Без него – любая информация летит в бездонный мешок, и достать ее оттуда в нужный момент – шанс невелик.  Образование не только раскладывает все по полочкам, но ты теперь сам умеешь эти полочки создавать. Это и есть рождение мозга. Мозг родился. Ура! 

 Трудность письменных экзаменов была, в основном, в извлечении из памяти нужных английских слов – на это требовалось время. Поэтому мы, студенты, у которых английский не был родным, обычно приходили на экзамен гораздо раньше назначенного часа, и раскладывали на столе все необходимое: ручку, запасную ручку, еще одну запасную ручку и резинку, и собирались с мыслями. Помню, на одном экзамене, мы уже строчили минут пятнадцать, наши мозги кипели и дымились, и тут одна студентка вплывает, американка, с журнальчиком под мышкой. Профессор вручает ей листок с темами, она не спеша проходит на свое место, спокойно дочитывает статью, и потом только открывает листок с заданием. Ну, да, думаем, что ей стоит ответить на вопросы на родном языке. Но в конце семестра она громко возмущалась, что у нас оценки за курс выше, чем у нее: '' Вы же говорить  толком не умеете, каким образом вы получаете высокие баллы?'' А вот. 

 Во время учебы я сетовала больше всего на то, что не хватает времени читать статьи по специальности. А волновалась больше всего - что-то  пропустить, не запомнить, не усвоить. 

Все семь лет в колледже я читала только на английском -  язык должен быть все время в работе, а скидки иностранным студентам не было ни малейшей. С момента как ты сдал письменный экзамен по английскому  -  ты годен, полезай в кузов. На экзамене по английскому, после которого я была признана годной, мне попалась тема, нужны ли шпаргалки. И я вдруг неожиданно для себя, написала, что нет, не нужны, и крайне вредны. Экзамен - это возможность обучить мозг под давлением извлекать из памяти все необходимое. Мозг становится более действенным, острым, компактным. Не дать ему этот шанс -  просто глупо.

Семь лет – ни русских книг, ни газет, ни телевидения. На следующий же день после получения диплома магистра, я купила стопку русских книг. Нет, кажется, это было в тот же день.

 В советской школе для получения хорошей отметки по литературе, на экзамене требовалось повторить слова преподавателя или известного, одобренного министерством просвещения, критика. Всю жизнь я мысленно возвращаюсь к диалогу со школьной учительницей русской литературы. Она как-то задала на уроке вопрос - права ли была Татьяна, что написала письмо Онегину? Не помню, что ответили другие, но я ответила, что права. 

''Нет, - категорично заявила учительница. - Не права. Она должна была подумать, присмотреться к Евгению, взвесить все за и против. И если бы она не поддалась импульсу и не написала бы это письмо, то в ее жизни ничего бы не изменилось. Зря она это сделала''.

Тогда я кивнула в знак согласия. Я не поверила учительнице, но спорить и возражать было не принято. Сейчас я бы ответила, что без письма не было бы ни характера, ни сюжета, ни драмы. Все годы  Татьяна бы думала о том, что могло бы быть, если бы она решилась написать письмо. А так – она знала точно. 

 Тем ярче был контраст с американским стилем обучения – собственное мнение  поощрялось, уважалось и принималось, от тебя требовалось только умение его четко обосновать. Первое чему учили – думать самостоятельно, выделять главное и не упускать из внимания детали. Насчет деталей, например, одной из тем сочинения по рассказу Кафки «Превращение'', было -  почему у Грегора над кроватью висела картинка из журнала изображающая женщину в мехах.

Или рассматривался момент из рассказа Хэмингуэя  ''Там, где светло и чисто''. Старший официант  говорит: '' Здесь в кафе. Чисто и опрятно. Свет яркий. Свет - это большое дело, а тут вот еще и тень от дерева. Одной из тем сочинения было ''Почему он полагает тень от дерева – преимуществом данного кафе?  

Подозреваю, что на некоторые темы ответа вообще не было, его надо было придумать. 

 Или же вся группа смотрела фильм, где все действие происходило в одной квартире: люди приходили, уходили, плакали, смеялись, ссорились, а после надо было написать сочинение от имени соседа, который видел только часть происходящего, и слышал обрывки разговоров. Что он думал об этих людях - его догадки и соображения. Характер вымышленного соседа избирался студентом – он мог быть добродушно- рассеянным, либо нервным и ворчливым, либо крайне любопытным, сующим нос в чужие дела – предел фантазии не устанавливался.

 Но иногда приходилось подстраиваться под требования преподавателя. Тот же профессор, по прозвищу Пудель как-то сообщил студентам, что разочарован их крайне слабыми сочинениями: ''Да, я – вредный такой, противный профессор, но именно от меня зависит ваша оценка, так что вам придется написать следующее сочинение так, чтобы оно понравилось мне. Вам известно, что в жизни бывают моменты, когда приходится делать то, что понравится другим? Это именно тот случай.''

Интересно, что его аргумент возымел действие - меня разобрал азарт. Я попросила его показать мне сочинения,  которые он оценил достаточно высоко, и увидела, что они все, как на подбор, жалостливые до слез. Следующее мое сочинение он читал всему классу вслух как образцово-показательное, а студенты при этом громко всхлипывали.

 ***

 В лаборатории класса общей биологии, нам как-то вручили заформалиненных представителей некоторых водоплавающих, птиц и земноводных. Нам предстояло препарировать их и изучить схожесть и различие внутренних органов. Даже не заметив замешательства студентов, я спокойно взяла нож и разделала их под изумленные взгляды нежных дев, которые к концу этого процесса были близки к обмороку. Что мне, советской женщине, стоило разделать курицу или выпотрошить рыбу? Ну и пару ящериц и змей заодно.    

 Лабораторные вел старенький профессор, ему было за восемьдесят , он все  жаловался, что пальцы не слушаются и дрожат, затрудняя процесс препарирования лягушек. Очень сетовал, что студенты должны подрабатывать и не могут полностью отдаться учебе. Однажды он уснул на лекции. Вот так сидел и задремал, тихо похрапывая. Студенты продолжали тихо выполнять задание. А одна девушка укрыла его халатом. Он любил студентов и они это чувствовали.

Еще была одна профессор биологии и диетологии – жилетка в помидорах, в ушах - серьги с узором - код ДНК, перестень с формулой  пирувата (ключевое соединение в энергетическом обмене клетки). Студентки иногда приносили ей детей, которых не с кем было дома оставить. Часто можно было увидеть, как она работала в своем офисе, прижимая к груди очередного младенца.  

Один из предметов, который она преподавала, был "Nutrition and world problems"  В Америке - какие проблемы? Еды слишком много, она вкусная и дешевая, порции в кафе -  огромные. Отсюда и высокий процент ожирения.  Проблематичная группа: матери-одиночки и беременные тинэйджеры. Первым может не хватать на свежие овощи и фрукты, а вторые могут питаться беспорядочно – чипсами и сладкой газировкой.   Потом студентка из Ирана рассказывала: ''У  нас нет проблемы матерей- одиночек и беременных подростков. У нас в Иране другая проблема - бедные люди питаются очень однообразно, от чего им не хватает некоторых питательных веществ''. Тут другая студентка спрашивает: ''Позвольте, а как в вашей стране добились таких показателей? Откуда такая высокая мораль, что у вас совсем нет матерей-одиночек и беременных незамужних женщин?'' Иранка отвечает, спокойно и с улыбкой: "Их просто убивают''. В аудитории шок.  Иранка поясняет: '' Если незамужняя женщина беременеет или замужняя поймана с поличным, то их убивают.''  ''А мужчин виновников?''- спрашивает гудящий зал. ''Если он женат- тоже. А если нет, то ему- ничего''. 

Все остальные проблемы показались такими мелкими, по сравнению, в том числе и проблемы питания.  

Еще профессор рассказывала как курируемая ею организация, как-то отправляла вагон сухого молока и вагон витамина А в какие-то пампасы: ''Вы ни за что не догадаетесь какое безобразие произошло! -- Наверно сухое молоко было нежирным, а ведь известно, что витамин А усваивается только в присутствии в еде жира, - предположили умные студенты. -- Еще хуже! Просто украли весь вагон с витамином А''. 

Она собирала старинные рецепты и просила студентов принести бабушкины блокнотики с рецептами, у кого они сохранились. Еще она любила вспоминать как к ней приезжала в гости пожилая родственница из Польши. Она пригласила ее в дорогой ресторан, но когда подали печеный картофель в кожуре, то родственница заплакала и сказала: "Что вам тут есть нечего, что ли? Я в войну столько картофельных очисток съела"!

 А еще как-то она попыталась объяснить, что такое когда нет еды. Американским студентам понять это было крайне сложно. Объясняла примерно так: -- 'Когда человек голодный- он думает только о том, чтобы поесть. Понимаете? Не понимаете, да? Вот кто из вас не обедал сегодня?

-- Ну я ...не успела просто, - подняла руку одна студентка.

 -- Ну и как вы себя чувствуете?

-- Плохо...

-- В чем это выражается?

-- Ну... Если честно, профессор, я не могу сосредоточиться на том, что вы говорите. И фильм учебный, который вы показывали в начале лекции ... там про еду было... у меня под ложечкой засосало.

-- А дома у вас есть еда?

-- Да. В холодильнике. Я  про нее все время думаю. Мясо тушеное с рисом и апельсиновый сок... холодненький.

-- А представьте себе, что вы придете домой, а еды там нет...

-- Ой!

-- И взять негде.

-- А почему?

-- То ли денег нет то, ли в магазинах вся еда исчезла.

-- Ой!

-- И завтра не будет.

-- Ой...

-- И вообще неизвестно когда будет и где ее взять. Вот скажите, вы смогли бы уроки делать сегодня вечером? И вообще учиться чему-нибудь?

 ***

 ''В этой вечнозеленой жизни,

сказал мне седой Садовник,

нельзя ничему научиться, кроме учебы,

не нужной ни для чего, кроме учебы.''

 Я ждала окончания учебы только потому, что из-за уроков и экзаменов не было времени читать статьи и книги по биохимии, а некоторые вещи хотелось  постичь глубже - учебников было недостаточно. В последней курсовой работе надо было описать определенные биохимические процессы в научно-популярной форме. Объяснить, что такое свободные радикалы и антиоксиданты, так, чтобы смог понять совершенно незнакомый с темой человек. Как вы, вероятно, могли заметить, это задание в моем обучении оказалось ключевым.

 Все годы учебы меня преследовало состояние недопонятого, недовыясненного и недоученного. И вдруг мне вручили диплом. Я возмутилась:

 ''Как, уже? Я же еще не все поняла, не все выучила. Это не честно!''  

А мне ответили: ''Достаточно. Дальше сама. Держи диплом и вали отсюда.''

 Когда я умру, видимо, будет так же. Вдруг вручат свидетельство о смерти и скажут:

''Все. Прожила''.

 А я возмущусь: ''Как, уже все? Я же недопоняла, недосказала, недописала...''

Дальше сама. 

Полностью текст здесь.  

Комментировать Всего 7 комментариев
извлекать из памяти все необходимое

Спасибо, Женя, это очень интересно. Наша система образования предполагает не развитие мозга, а его штурм в экстренных ситуациях и умение украсть информацию в нужный момент.

Я немного знакома с системой образования в Швейцарии, и принципы те же, что описаны Вами. Работа мозга каждый день до изнеможения...на наш российский взгляд:)

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац, Christina Brandes-Barbier de Boymont

:) Если мозг развить ему становится не интересно красть. :)

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

А еще, если мозг развить, то слишком умные захотят жить по-другому. Образование - это основа государства. Не больше, не меньше:-))

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац, Christina Brandes-Barbier de Boymont

Ох... Какой я  малограмотный! Как много интересного упущено!  

:) Валерий, я уверена, что вы все это знали. Возможно, я просто показала это под другим углом. 

К сожалению, Евгения, чаще догадывался, чем знал. 8-)  А "угол" этот очень интересен.

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац