Все записи
14:58  /  11.10.18

1119просмотров

Профессия № 1

+T -
Поделиться:

«Если запросить в поисковиках «древнейшие профессии», то вылезет следующее:

  • в Древней Руси — смолокур, плакальщицы, косари, коробейники, скоморохи и извозчики. — Без комментариев…
  • в Древнем Риме — ремесленники, пекари, ювелиры, врачи. — Чувствуете разницу?!
  • в Древней Греции — юристы, учителя, зодчие, актеры. — А здесь?
  • в Древнем Египте — послы, воспитатели, музыканты, танцовщики, писцы, архитекторы, носители сандалий высокопоставленных людей. — Интересное сопоставление, не правда ли?

Еще, кроме как на Руси, были представлены: номенклатурщики (должны были запоминать цифры, события, имена и т.д.), работорговцы, парикмахеры, журналисты, доносчики, весталки, виноделы, гребцы, а также выщипыватели подмышек.

Что характерно — нигде не указана профессия портного и специфически ориентированных барышень. Последние — явно из-за политкорректности, а вот мастера индпошива забыты абсолютно несправедливо. Попробуем же исправить эту вопиющую несправедливость!

Как и полагается, начнем наше исследование с первобытных сородичей. Но там все понятно — древний человек пользовался всем, что попадет под руку — шкура съеденного животного, древесная кора, листья, и тому подобная флора с фауной. Главное было согреться и укрыться от непогоды. В эпоху палеолита наш предок чудесным образом изобрел костяную иглу и стал родоначальником будущего витка цивилизации. Можно утверждать что угодно, но топор был изобретен для практических нужд, а вот игла, помимо безусловной пользы сшить более удобный гардероб из шкур, впервые в истории человечества дала возможность творческому развитию и породила дизайн! И нечего вспоминать наскальные рисунки — они, безусловно, появились позже, и, уверяем вас, что первый художник уже был одет тепло, удобно, одежда не сковывала его движения, а комфортно облегала и радовала глаз некоторыми фенечками, отличавшими его костюм от покровов лишенных фантазии соплеменников, что и спровоцировало его на художественный исторический всплеск!

Спустя некоторое время, в неолите, в общем, тоже довольно давно, человек научился производить ткани! Заметьте, не изобрел никому тогда не нужный двигатель внутреннего сгорания или айфон, а именно стал выращивать определенные растения и разводить животных с шерстью с целью выткать отличное полотно! Оставим за бортом нашего внимания прядильщиц, ткачих и им подобных — нас интересует вершина айсберга — портные, которые начали дарить радость, как трудовому населению, так и, в первую очередь, зажиточным слоям. Одежда становится не просто удобнее, она превращается в главное визуальное отличие, показатель социального уровня его обладателя. В IX веке с появлением во Франции утюга портновское дело переходит на новый уровень.

Еще ранее, например, в императорском Риме уже появились ткацкие мастерские — текстрины. При Карле Великом в королевском имении были обязательны генеции — цеха, где работали портнихи, ткачихи и сапожники. Первые фрилансеры — бродячие мастера — портные и сапожники, тем временем обслуживают население, переходя из одной деревни в другую.

Да, самое время сказать, что слово «портной» — это сокращенное от «портной швец», то есть тот, кто шьет порты, штаны из грубого полотна

В XIII веке изобретены: ткацкий станок, валяльная машина, прялка с колесом — сильнейший толчок для развитии портновского дела, аналогичный выступлению нашей сборной на мировом чемпионате для развития отечественного футбола!

В городах большую популярность приобретают цеха — малообеспеченные родители сдают своего отпрыска мастеру в обучение за символическую оплату. Длилось оно 6-8 лет, потом дитя переводили в подмастерья, в коем ранге он пребывал, пока, наконец, не удосуживался сшить настоящий костюм самостоятельно. Тогда он получал звание мастера, а его экзаменационная работа называлась «шедевром» — готовый вопрос для передачи «Что, где, когда?».

Тем временем на Востоке местные умельцы делают первые попытки изготовить одежду, повторяющую форму тела человека, с помощью кроя. И если в наше время все модели с европейских показов непостижимым образом в тот же день копируются в Китае, то свое развитие крой, напротив, получил именно в Европе. Для неспециалиста история становления портновского дела читается увлекательнее любого детектива: как «посадить» облегающую одежду на фигуру без морщин и заломов; роль трех швов — бокового и среднего шва спинки; вытачки; «расчленение» одежды на части — по примеру разъемных рыцарских доспехов — рукава, перед и спинка. Мало кто знает, что рукава в одежде были сами по себе и соединялись с одеждой шнуровкой, как и брючины, надеваемые на каждую ногу отдельно, при этом зачастую бывая разного цвета…

Однако все это были технологические мелочи, пока в Западной Европе (а где же еще?!) в XII-XIII веках не возникает мода, преследующая нас каждый день и сегодня! Уже тогда состоятельный контингент ощутил на себе, что значит быть в тренде. Для доказательства собственной значимости, своего социального статуса уже не достаточно было просто костюма или платья из дорогой ткани, бесценных украшений, пышной отделки, — стало необходимо следить за модой, т.е. следовать новым особенностям покроя одежды. Естественно центром возникновения модных тенденций стал королевский двор — что принималось при дворе, немедленно распространялось для подражания на остальные слои общества. А поскольку возникновение моды совпадает с развитием новой городской культуры — прогулок по центральным площадям и улицам, с целью созерцания разных диковинных персонажей — рыцарей, вернувшихся из Крестовых походов, паломников, посетивших святые места, дервишей, странников, ну, и, конечно, для кратковременных встреч с многочисленными знакомыми, непродолжительного обмена новостями и последующего обмена впечатлениями о встреченной персоне, включая и ее гардероб, то работы у наших героев — портных, становится все больше и больше.

Когда в XIV веке, после того, как линия талии вдруг неожиданно расчленила женское платье на юбку и лиф, и появилось белье, наметилась четкая специализация среди портных — одни занялись мужским гардеробом, вторые — соответственно, женским. Женским, по понятным причинам в столь пуританские времена, занимались, естественно, исключительно женщины, — модистки. Платья, шляпки, аксессуары — это было их поле деятельности, за нижнее белье отвечали белошвейки.

Профессия портного, наконец, становится уважаемой и в большинстве случаев — потомственной. Мастера обзаводятся специальными альбомами, куда собирают образцы разных покроев. К ним добавляются мерки заказчика и, вуаля, — костюм готов точно по фигуре. Где она несовершенна — можно вставить специальные прокладки.

Пышный расцвет моды приходится на время правления Людовика XIV. В 1672 году в Париже начинает выходить первый периодический гламурный журнал о моде «галантный Меркурий».

Но, пожалуй, самую главную роль в становлении Франции, как законодательницы мод не только в Европе, но и во всем мире, стали… две восковые куклы — Большая Пандора, одетая в парадное, самое модное на данный момент платье, и Малая Пандора — одетая в неглиже — домашнее, повседневное платье, но с аксессуарами — украшениями, шляпками, чулками, зонтиками и т.д. Дважды в год эти куклы, одетые по последней моде, отправлялись из Парижа в мировое турне по столицам других государств. Таким оригинальным образом крупные модные дома в отсутствие современных рекламных носителей решали маркетинговые задачи по продвижению своей продукции.

История Пандор началась в парижских ателье. Поскольку манекены еще не были изобретены, портные придумали, как более наглядно знакомить клиентов со своей продукцией. Заказав в специальных мастерских куклы разного размера — от миниатюрных до полноростовых, они наряжали их в свои изделия, что смотрелось гораздо более эффектно, чем просто готовое платье. Сами куклы Пандоры, сделанные из фарфора, стекла, кожи, дерева, как правило, с натуральными волосами, были настолько изящны и ослепительно прекрасны в дорогих нарядах, что быстро стали объектом повального увлечения среди знати, поскольку стоили баснословных денег. А так как они были предметом роскоши, то в детскую они иногда попадали, только когда детки уже значительно подрастали. Появление новой Пандоры становилось событием в обществе. Благодаря куклам дамы за границей открывали для себя секреты ношения шляпок, количество нижних юбок, необходимых приличной женщине, загадочное устройство фижм. После этого они заказывали копии Пандор у местных умельцев, а в ателье — соответствующие наряды для себя. В общем, Пандоры играли ту же роль, что и польский журнал «Kobieta i Życie» для советских женщин.

Пандоры стали настолько популярны в Европе и за океаном, и обрели такую власть над миром, что в самый разгар войны между Англией и Францией (1704 г.) министры этих стран заключили договор… об особом статусе Пандор! На них не распространялись всевозможные ограничения и эмбарго на торговлю между воюющими сторонами, мало того — при перемещении в зоне боевых действий им выделялся почетный эскорт!

Название куклы «Пандора» просуществовало до 1860 года, когда ее стали называть… «манекен»! Само же слово «манекен» происходит от нидерландского «manneken» — «человечек» и от французского «mannequin» — «модель», «чучело».

Мы не могли не рассказать историю про кукол, хотя бы только ради того, чтобы развеять миф об уникальности Barbie.

Возвращаясь же к Королю-солнцу, воздадим ему должное — он не просто выдумывал новые фасоны, но и издал указ о «сезонной одежде» — отныне одежда придворных, согласно этикету, должна была соответствовать новому сезону. Так что корни традиционных весенних и осенних показов мод в Париже, Милане, Нью-Йорке и Лондоне уходят именно во времена правления Людовика XIV.

Главным же модным хэдлайнером той эпохи, безусловно, была королева Франции Мария-Антуанетта. Ее называли не иначе как «королевой мод» или «арбитром элегантности». Изысканное правило некоторых див современности — никогда не надевать дважды одно и то же платье пошло именно от Марии-Антуанетты, безусловно, самой модной барышни Европы. При этом наряды она меняла… трижды в день. К слову, хоть мы и не занимаемся специальным исследованием темы, упомянем, что королева придумывала совершенно удивительные прически, которые ее личный куафюр Леонар Отье, делал ей каждую неделю. Некоторые из них достигали высоты более метра! При этом в волосы и искусственный шиньон вплетались всевозможные предметы — от перьев до моделей фрегатов. Если полистать парижский журнал «Курьер де ла мод», выходивший в те времена, то всего можно насчитать около… четырех тысяч оригинальных «пирамид», которыми украшали свои головки дамы той эпохи. Это вам не африканки, привыкшие носить на голове тазики или корзины со снедью.

Как мы уже сказали, это было золотое время моды не только для женщин. Чтобы обратить на себя внимание на многочисленных балах, мужчины тратили на свои туалеты беспрецедентные суммы. По количеству драгоценностей и бижутерии их костюмы нередко превосходили женские.

Пожалуй, самое время перенестись в Англию, где подобная мужская экстравагантность достигла небывалых вершин. В шестидесятые годы XVIII века появились особые франты, одежда которых невероятно контрастировала с традиционно сдержанным английским стилем. Узнать их можно было по узким полосатым камзолам, полосатым чулкам, высоченным парикам, поверх которых красовались небольшие шляпки. Все предметы должны были максимально удлинять силуэт, для этого даже карманы делали внутренними, чтобы не нарушать вертикаль. Карикатуристы были в восторге от подобной фактуры новых законодателей мод, а коллеги — журналисты, немедленно прозвали их «последними в длинном ряду модных пустоголовых молодых людей». Подобный стиль был назван «macaroni».

До сих пор многие считают, что название обязано внешним сходством с популярной итальянской пастой. Мы же больше склонны к «maccherone», на том же итальянском означающее что-то вроде «разгильдяя», «шалопая», «того, кто презирает условности». Добавим, что вышеупомянутая женственная и манерная публика, практически вся состоящая из геев, обожала гигантские пуговицы и пряжки (иногда пуговицы были даже из бриллиантов, но уже более скромных размеров), вышивку золотом, в петлицах — букетики, от солнца — дамские зонтики, в холодное время — муфты, еще перчатки с отворотами и даже красные каблуки. Да, из-за высоких каблуков и высоченных париков передвижение данных господ было затруднительно, поэтому, как правило, все они пользовались тростью. Далее шли всевозможные виды косметики — духи, помада на губах, румяна на щеках, подведенные брови, смазанные маслом волосы, припудренный носик, мушки. А еще они пользовались — о, Боже! — зубочистками. Вообще многочисленные описания нарядов «macaroni», оставленные современниками, представляют собой весьма увлекательное чтение, которое из-за объемов мы здесь привести не можем. Скажем, лишь, что в свое время они наделали столько шума, что даже удостоились упоминания в детской песенке «Янки Дудль», которая стала американским национальным гимном:

Янки Дудль к нам верхом
Приезжал на пони;
Шляпу круглую с пером
Звал он макарони.

Нет ничего удивительного, что на смену недолго просуществовавшим «macaroni» вернулся традиционный для Англии пуризм, но возведенный до совершенства во всем. В конце XVIII века в Лондоне появляются так называемые денди — с особым изыском, но без вульгарных вычурностей, элегантно одетые молодые люди. Согласно их философии в костюме не должно быть ничего лишнего, но общее впечатление должно было быть безукоризненным — от идеально облегающего покроя, до отточенных деталей. Предпочтение было отдано спокойной, сдержанной цветовой гамме и главной деталью их костюма стали невероятной белизны рубашки, жилеты и галстуки. Появляются совершенно новые формы одежды — фрак, а для верховой езды — редингот. Лондон становится второй европейской столицей моды. В отличие от Парижа, где мода диктовалось королевским двором, в Англии вкус формируется далеко не знатными или богатыми представителями дворянства. Конечно, и здесь услуги портных стоили немало, но и требования к ним предъявлялись очень высокие.

Именно к этому времени относится зарождение славы главной улицы мужской классической моды — Savile Row. Здесь, в центральном престижном районе Mayfair, стали селиться джентльмены с высоким достатком — врачи, адвокаты, финансисты. Ну, а там, где живет состоятельная клиентура, естественно одни за другим открываются все новые ателье, в которых шили безукоризненно сидящие костюмы. Количество заказов росло, так что вскоре к жителям знаменитой улицы присоединились и быстро сколотившие состояние сами портные. Трудно поверить, но, несмотря на довольно строгие, сдержанные рамки новой моды, каждый салон имел собственные, неповторимые особенности кроя. Достаточно сказать, что в начале прошлого века только в одном Лондоне индпошивом занималось почти 50 тысяч человек! Как для любого англичанина было само собой разумеющимся, что пиво пьют в пабе, так и для каждого уважающего себя джентльмена не вызывало сомнений то, что за костюмом нужно отправляться на Сэвил-роу.

Говоря об истории этой улицы, да и вообще о том времени, в первую очередь нужно с большим пиететом назвать имя Джорджа Браммела, считавшегося первым истинным денди по прозвищу «Beau» — «красавчик».

Несмотря на отсутствие знатного происхождения и богатства, перед этим персонажем открывались двери в любую гостиную, самый престижный или «закрытый» клуб. Достаточно сказать, что принц Уэльский, будущий король Георг IV брал у него уроки изысканных манер. Браммеля называли «премьер-министром элегантности». Его слово касательно моды было неоспоримо. Именно он ввел понятие «заметной незаметности» и придерживался этого принципа всю жизнь. В отличие от вычурных нарядов того времени с обязательными напомаженными париками, его внешний вид, казалось, был даже слишком скромным, но даже интуитивно в нем чувствовался особый шик. Чего стоил один только его неизменный белый шейный платок, невиданно ослепительного цвета с небрежным, и в то же время элегантным, узлом. И это было не случайно — Браммелл отвергал все украшения, кроме одной детали, которая гармонично довершала целостность образа. Ну, и наконец, именно ему принадлежит авторство изобретения и введения в моду классического мужского костюма с галстуком, который практически в первозданном виде дошел до наших дней. Он же первым в английском свете взял за привычку принимать ванну ежедневно, в то время, когда и разовые ее посещения были в обществе редкостью. Наш герой не просто был блестяще остроумен, он просто уничтожал своими репликами вульгарных, чванливых или безвкусно одетых собеседников любого ранга. Естественно, что именно ему принадлежит авторство трех главных постулатов истинного денди: «Сохранять невозмутимость, ничему не удивляться», «Поражать неожиданностью», «Удаляться сразу, как только достигнут эффект».

В завершении приведем слова Джорджа Байрона: «Есть три великих человека моего времени: я, Наполеон и Браммел. Из нас троих Браммел самый великий».

Неудивительно, что в 2002 году на Джермин-стрит, где Браммел часто совершал свои покупки, напротив входа в пассаж Piccadilly Arcade ему был установлен чудесный, стильный памятник, работы чешско-британской скульпторши Ирены Седлецки со словами «To be truly elegant one should not be noticed». А еще, всем, кто не видел, стоит посмотреть фильм Кертиса Бернхардта «Этот красавчик Браммел» (2006 г.)

Из банально туманной Англии самое время перенестись в солнечную Италию, которая в нашем повествовании как-то затерялась на модном небосклоне. Считается, что в эпоху Ренессанса, с XIII века Италия доминирует в мировой моде, как и вообще в искусстве. И даже смутные времена Средневековья не стали исключением. Еще в XI века в Италии производили ткани, краски, украшения, керамику. Чуть ли не главной статьей дохода было искусство и изготовление для него многочисленных атрибутов. Скажем, Флоренция, разбогатела… за счет производства сукна, которое уже тогда ценилось во всем мире. И это произошло не только благодаря отменному качеству товара, но в первую очередь из-за феерических росписей. Поскольку художественными талантами страна не была обделена, и если даже сам Тициан не гнушался подобным побочным заработком, расписывая ткани и придумывая узоры для кружев, то удивительного в успехе этого итальянского экспорта ничего нет. Выше мы рассказали о первом периодическом журнале мод, появившемся во Франции в 1672 г., но одним из первых трудов по истории костюма стала книга Чезаре Вечеллио «Habiti antichi et moderni di tutto il Mondo», изданная в Венеции в 1598 году.

Однако постепенно итальянская мода утрачивает свои лидирующие позиции, уступая французам, а затем и англичанам. Безусловно, этому способствовали бесконечные междоусобные войны и превращение страны в сборище отдельных княжеств. Лишь в начале ХХ века итальянские имена вновь оказываются на слуху у истинных ценителей моды. Первой в этом списке, безусловно, является Эльза Скиапарелли, родившаяся в 1890 г. в легендарном римском палаццо Corsini, дядя которой — Джованни Скиапарелли, был знаменитым астрономом, открывшим «марсианские каналы». Оказавшись в Париже, Эльза открыла там «Модный дом Скиапарелли». Она первой использовала застежку-молния для своих нарядов, а при создании своих коллекций сотрудничала с Сальвадором Дали, Жаном Кокто, Кеес Ван Донгеном и другими. Среди ее клиенток были герцогиня Виндзорская, Кэтрин Хепберн, Марлен Дитрих, Мэй Уэст.

Далее, если в порядке хронологии, один из столпов мировой моды — «Gucci», был основан Guccio Gucci во Флоренции в 1904 году. В довольно раннем возрасте, отправившись на заработки в Лондон, Гуччио Гуччи какое-то время работал официантом в ресторане отеля «Savoy». Багаж постояльцев, состоящий из кожаных сумок, саквояжей и чемоданов, настолько впечатлил молодого человека, что вернувшись в родную Флоренцию, он тут же открыл мастерскую по изготовлению чемоданов, седел и сапог для верховой езды. Накануне второй мировой войны он открывает фирменный магазин в Риме, а в 50-е годы запускает знаменитую линию замшевых мокасин с металлическими застежками. В дальнейшем его сыновья продолжают развивать бизнес. В шестидесятые годы появляется нынешний логотип компании — переплетенные буквы GG — в честь отца-основателя. Благодаря Джеки Кеннеди становится знаменитой сумка с ручкой через плечо, как и шарф Flora, который носила Грейс Кейли.

Среди пионеров итальянской моды был, конечно, и Марио Прада, организовавший в 1913 году собственное дело по производству обуви и дамских сумок. А когда много лет спустя, компанию возглавила его внучка — Миучча Прада, бренд не просто стал известен во всем мире, но и занял в нем одно из лидирующих мест.

В начале 1920-х, появляется еще один легендарный дом мод «Fendi», слава к которому приходит в 60-е, когда компанию возглавили дочери основателя Эдоардо Фенди и стали экспериментировать с мехом, пока «движение зеленых» было еще в зачаточном состоянии.

Сложно сказать, какими темпами развивалась бы современная итальянская мода, если бы не маркиз Джованни Баттиста Джорджини. Несмотря на появление в начале ХХ века будущих великих в мировом масштабе итальянских компаний, традиции французской моды в Италии были столь сильны, что итальянские модельеры просто копировали парижские модели. Все это длилось до тех пор, пока в 1935 году не было создано Итальянское общество модельеров, которое поставило своей целью добиться использования исключительно итальянских моделей и материалов.

Война, однако, заставила забыть о столь благих намерениях, и, казалось, еще долго в Италии будет не до моды. Но тут на историческом подиуме появляется вышеупомянутый синьор. После войны он начал сотрудничать с одной из сетей американских универмагов, поставляя туда одежду от итальянских кутюрье. Чтобы спровоцировать увеличение закупок, он приглашает американских байеров и устраивает в своей флорентийской резиденции на вилле Ториджани показ моды от лучших итальянских дизайнеров. Это, казалось бы, довольно обыденное событие, произошедшее 12 февраля 1951 года, имело столь грандиозный успех, что журналисты немедленно окрестили его «днем рождения итальянской моды»! Все приглашенные заокеанские гости сошлись во мнении, что итальянская мода ничуть не хуже французской.

На самом деле все было далеко не так просто, и у феерического успеха дефиле была своя, довольно серьезная предыстория.

После окончания Второй мировой войны, когда европейская экономика была практически полностью разрушена, США, помня о своем кризисе 1929 года, поняли, что им нужен большой и стабильный рынок для своих товаров, не забывая при этом и о политическом влиянии. Эту цель и преследовал план Маршалла — программа экономической помощи европейским странам. Всего было выделено 13 миллиардов долларов. Из них для Великобритании — 2,8 миллиарда, Франции — 2,5, Италии и Западной Германии по 1,3. Программа вступила в действие в апреле 1949 года и уже через 4 года именно Италия оказалась лидером по экономическому росту среди всех европейских стран, а в мире — уступала лишь Японии. Текстильная промышленность Италии стала одной из областей, финансировавшихся в рамках этого плана. Наиболее высокими темпами развивались индустриальные города севера — Милан, Генуя и Турин, основной продукцией которых стали модная одежда и обувь, а также автомобили (FIAT, Lamborghini, Maserati, Ferrari).

В свою очередь и Джованни Баттиста Джорджини понял открывающиеся колоссальные перспективы американского рынка для итальянского fashion и потихоньку начал готовить почву для экспансии. Вначале он договаривается об открытии в Бруклинском музее выставки «Italy at work» на которой были представлены главные достижения Италии в области промышленности и дизайна. На ней же отдельной экспозицией выставляются лучшие образцы модной итальянской одежды. Американская публика в восторге.

На следующий год после знаменитого показа на вилле Ториджани, Джорджини организовывает следующий спектакль-дефиле в самом фешенебельном месте Флоренции — в Белом зале Palazzo Pitti. В этот раз приглашены закупщики не только из американских универмагов, но и со всего мира, а также журналисты самых известных изданий. И снова ошеломляющий успех. Причина его — в удивительном совпадении множества факторов. Во-первых, едва появившиеся тренды, как правило, всегда интересны из-за своей новизны. И если объективно мастерство итальянских модельеров не превосходило французских, то его выгодно отличал гораздо более богатый исторический флёр, — это и архитектурные шедевры, скульптура, живопись, эпоха Ренессанса, и зарождающийся на обломках войны, на фоне сказочного климата и волшебных пейзажей, новый образ жизни итальянской аристократии под названием «dolce vita». Во-вторых, Франция всегда ассоциировалась с женской модой, Лондон — с мужской. Италия же была успешно представлена в обеих ипостасях. Америка, абсолютный лидер в производстве джинсов и спортивной одежды, готова был отдать свой рынок для italian fashion по многим причинам — это и для урегулирования сальдо в американо-итальянских торговых отношениях; из-за влияния многочисленной итальянской диаспоры; наконец, и сам итальянский свободный, раскрепощенный стиль пришелся гораздо больше по душе далеким от чопорности американцам. В-третьих, свое решающее слово сказало итальянское кино. Вышедший на американские экраны в 1953 году фильм Уильяма Уайлера «Римские каникулы» с Одри Хепбёрн и Грегори Пеком окончательно убедили американцев в том, что «Made in Italy» — это высший класс! Кстати, именно тогда американские продюсеры начали вкладывать деньги в производство фильмов на итальянской студии «Cinecitta», которую тут же прозвали «Голливудом на Тибре». «Босоногая графиня» (1954) с Авой Гарднер и Хамфри Богартом, «Бен Гур» (1959) — одна из самых масштабных американских постановок, «Сладкая жизнь» (1960) Федерико Феллини с Марчелло Мастрояни, Анитой Эдберг и Анук Эме, ну, и, конечно, грандиозная, эпическая «Клеопатра» (1963) с феноменальным актерским дуэтом — Элизабет Тейлор и Ричардом Бёртоном.

Возвращаясь же к Джованни Баттиста Джорджини, мы просто обязаны упомянуть имя тогдашнего американского посла в Италии Клэр Бут Люс. Читая биографию людей, подобных этой даме, лишний раз убеждаешься, что жизнь гораздо интереснее любых фантастических романов. Не вдаваясь в подробности, скажем лишь, что она была драматургом, редактором, журналисткой, послом, конгрессменом и светской львицей. Именно она организовала в начале 50-х беспрецедентную поездку в Америку для итальянской знати. Это была весьма фешенебельная экскурсия, во время которой представители многих древнейших и известнейших фамилий Италии, само собой одетые лучшими модельерами Италии, знакомились с достопримечательностями Америки, а главное — встречались с ее элитой. Поездка удалась на славу. Обе стороны быстро нашли общий язык. Журналисты крупнейших изданий Америки бурно освещали этот итальянский визит, включая и «Vogue America». Американцев очаровала изысканность итальянских визитеров и в то же время их естественность и простота, несмотря на древние фамильные корни.

Присущая итальянцам легкость в общении, улыбки, простая, но божественная кухня, великолепное вино и климат, безупречный вкус и постоянная готовность к экспериментам и уходу от типичной для французов и особенно англичан классики, практически естественным путем показали всему миру, насколько всё итальянское, включая и моду, уникально и на генетическом уровне apriori великолепно.

Мог ли оставаться какой-либо выбор перед тем, кто решил посвятить свою жизнь моде? Спасибо, что Вы не задали вопрос, «почему именно Италия»? Разве можно было бы ответить на него одним предложением? Мода — эта история мира, она безгранична, изучать ее, как и черпать из нее новые идеи можно бесконечно! Нет более красивого языка, чем итальянский, не существует другого термина кроме как «dolce vita», чтобы обозначить не арабскую роскошь, а именно эту адски обворожительную смесь беззаботности и элегантности во всем.

Священная римская империя, византийская, империя Великих Моголов, османская, британская и арабский халифат — меркнут на фоне современной «империи Made in Italy». Нет необходимости перечислять всем известные бренды, которые создали эту империю. Когда мы решили серьезно заняться тем, чем мы сейчас занимаемся, у нас не было сомнений, какого стиля придерживаться. Другое дело, что в моде всегда есть возможности для самовыражения»…

Тут опешивший читатель, совершенно не ожидавший, что ему так подробно и увлекательно расскажут краткую историю моды, немедленно выпьет двойной эспрессо, а то и что покрепче. Сознаемся, что это сделали и мы, поскольку придя на интервью с владельцами бренда «GB Tailors» братьями Андреем и Александром Гришиными, мы как, это обычно бывает, чтобы завязать разговор, просто спросили: «Почему Ваше ателье, занимающееся пошивом мужской классической одежды уже более 10 лет, придерживается именно итальянской моды?» И когда в ответ мы услышали этот заслуживающий отдельной публикации рассказ, то согласитесь, не проникнуться уважением к людям, так досконально знающим свой предмет, было невозможно.

Поверьте, в наше время, когда у каждого ежедневно случаются банальные и поверхностные знакомства, подобные встречи забыть уже невозможно. Далее мы попытаемся иногда останавливать братьев, которые говорят, перебивая и дополняя друг друга. Поэтому их слова для краткости мы будем обозначать как «GB»:

— Однако, хотели бы заметить, что наш панегирик итальянской моде вовсе не означает, что мы просто вычеркнули из памяти мужскую классику, которая прописана по адресу London, Savile Row. Мы работаем со многими клиентами, у которых есть давно устоявшиеся вкусы и было бы просто глупо и не рационально упорно навязывать им что-то свое. Вообще, как говорили в Советском Союзе, «индпошив» — это в первую очередь разговорная профессия. Настоящий портной, прежде всего должен услышать клиента, понять, что он хочет. Затем определить по фигуре, что действительно ему подходит, ну, и в итоге попытаться его мягко убедить, а иногда для этого и поспорить — в чем он будет смотреться наиболее выигрышно. Взрослые мужчины, — бизнесмены, политики и т.д., те, кто приходит к нам в ателье, — это по большей части чрезвычайно консервативные люди во всем, что касается своего внешнего вида. Это не женщины, которых запросто можно уговорить на любой эксперимент. Здесь нужен такт, терпение, определенная настойчивость. Ведь нам совершенно не хочется, чтобы из нашего ателье выходили незаметные, одинаковые серые мышки, чем отличались партийные боссы опять-таки во времена СССР.

АИ: Вы не раз уже упомянули Советский Союз. Помните, тогда были чрезвычайно популярны книги британо-канадского автора Артура Хейли, писавшего, скажем так, «производственные» романы — «Аэропорт», «Колеса», «Отель» и т.д., где на фоне сюжетной линии он раскрывал особенности того или иного бизнеса, как в нем все устроено. Вы смогли бы раскрыть особенности вашей профессии?

GB: Да, мы помним эти замечательные книжки и если обойтись без книжной драматургии, то расскажем с удовольствием — за 10 лет, что мы занимаемся пошивом мужской одежды, в большей части классической, мы, пожалуй, изучили все подводные течения этой профессии.

Начнем с того, что часто из-за наплыва клиентов мастера-портные выполняют лишь внешне видимые работы, а все остальное делают их сотрудники. В этом случае у ателье какое-то время еще будет сохраняться имидж и звучное имя, но быстро все закончится, потому что если для пошива одного костюма нужно от 60 до 100 часов работы, а мастер потратит на него лишь час-два, то результат, если и будет неплохой — в ателье же не берут кого попало, но никогда выдающимся. В ателье братьев Гришиных все основные работы выполняются именно братьями Гришиными.

Да, иногда мы очень сожалеем, что нас всего двое, а не как, скажем, в некоторых итальянских мастерских, где в процессе участвует вся семья и уже не одно поколение. Конечно, мы передаем опыт и внимательно следим, как прогрессируют наши сотрудники, но усвоение всех премудростей по определению не может быть быстрым процессом.

Однако, продолжим. На пошив одного костюма уходит примерно один месяц. Да, да! Не делайте такие глаза! Помните, как говорил легендарный фольклорный одессит Ефим Моисеевич: «Вам быстро или шоб рукава одинаковые?»

Итак, вначале мы беседуем с заказчиком. Пьем кофе, другие напитки, и выясняем, что он от нас ждет. Именно от первой встречи зависит очень многое, самое главное — установление доверительных отношений. Клиент должен почувствовать себя комфортно и убедиться, что здесь ему будет уделено не только максимальное внимание, но и поверить в профессионализм портных. Когда общая тональность отношений установлена, мы приступаем к выбору ткани. А поскольку мы работаем с лучшими из них — итальянскими и английскими, например: Holland & Sherry, Dugdale Bros & Co, Acorn, Drago, Grandi & Rubinelli и многими другими, то это тоже не простой процесс. У заказчика часто просто глаза разбегаются. Помогают образцы, которые у нас есть в ателье — в «живом» виде мужчинам гораздо легче понять, как будет выглядеть из этой ткани его костюм, пальто, смокинг или фрак.

Следующая фаза — снятие с заказчика мерки. Пока мы шьем костюм, клиенту придется прийти на примерку еще 2-3 раза. Все это требует определенной логистики, чтобы избежать пересечения. Это женщины, одновременно оказавшись в приемной, будут счастливы услышать очередное мнение, и станут болтать между собой без умолку. Мужской же контингент категорически индивидуален и он готов общаться только с мастером, которому доверяет, а это надо заслужить. При этом наши клиенты часто подобны детям, которым если показать новую игрушку, они ее тут же захотят. Часто бывает, что посетитель к нам пришел за костюмом и сорочкой, а когда видит весь наш ассортимент — и джинсы, и замшевые бомберы и много чего еще, включая галстуки, запонки, ремни, то заказ его увеличивается в разы.

О чем еще нужно сказать — костюмы мы шьем, как это делается в Италии и Англии — по традиционной бесклеевой технологии.

АИ: Простите за мою дремучесть, а что костюм можно сделать на клею?

GB: Александр, прогресс пошел так далеко, что даже очень серьезные мировые бренды, не буду из корпоративного уважения называть их имена, а не только китайский ширпотреб, делают пиджаки на клеевой основе, без всякого ручного труда. Такие изделия первое время даже будут смотреться вполне прилично. Но потом начнет отходить дублерин — для краткости назовем его прокладочным материалом, появятся пузыри. А про легкость ношения, естественность силуэта — при подобной технологии вообще говорить не приходится.

АИ: Однако… Ну, хорошо, не будем о жуликах. Скажите честно, есть множество бутиков известнейших мировых фирм, где можно без всякой головной боли с примерками купить готовый костюм. Зачем клиентам идти к вам?

BG: Александр, своим вопросом вы как бы утверждаете, что у нас пошел универсальный клиент, видимо, из пробирки, поскольку с одинаковой фигурой?

АИ: Ну, почему же, при любом бутике есть мастера, которые подгонят костюм под вас.

BG: Да… Похоже всю жизнь мы подобно патефону будем вынуждены вещать очевидное. Скажите честно, у вас нет желания похудеть?

АИ: О, еще какое!

BG: Вы для этого купите книжки всяких разных ученых советчиков или пойдете к проверенному диетологу, который изучив все особенности именно вашего не только питания, но и образа жизни, даст свои рекомендации?

АИ: Вопрос про готовый костюм снимается.

GB: Ну, и прекрасно, тогда, если не возражаете, продолжим. Важнейший, уже практический момент первого посещения клиента, это снятие мерок. Процедура похожа на медицинскую, но тут уже ничего не поделаешь — не верьте, если вам будут рассказывать сказки про компьютерное сканирование всех данных. Насколько нам известно, а мы стараемся следить за всеми инновациями в нашей профессии, еще нигде ручной замер не заменен на компьютерный. А мерок, в зависимости от фигуры мы снимаем больше 20. Представьте себе, например, теннисиста. Вы знаете, что у него одно плечо всегда будет ниже другого? Как вы считаете, ему комфортно будет в магазине готового платья? А ведь многие профессии или хобби накладывают свою особенную печать на фигуру. Правильно снять ее — наша задача!

На самом деле роль компьютера в портновском деле все возрастает. И все параметры клиента мы вносим в специальную программу САПР, которая строит на их основе лекала будущего костюма и они распечатываются на плоттере. Это нам позволяет достичь высочайшей точности в сопряжении швов.

Дальше начинается чрезвычайно важная фаза производства костюма — раскрой. И если компьютерное изготовление лекал нам здорово облегчило жизнь, то дальше наука пока не пошла, поэтому бумажные лекала по старинке выкладываются на ткань, обрисовываются мелом, а затем вырезаются вручную громадными портновскими ножницами. Здесь требуется чрезвычайно высокое мастерство, поскольку нужно совместить рисунок ткани на деталях костюма. Но и это еще не самое главное. От момента снятия мерок до выдачи заказчику готового произведения проходит не меньше месяца. И хотя за это время мы встречаемся с ним еще 2-3 раза для примерки, наш клиент может вдруг неожиданно поправиться или похудеть. Мы работаем с достаточно состоятельной аудиторией, а стресс в этой среде — явление совершенно обычное. Поэтому в детали кроя добавляются дополнительные припуски, что позволит в дальнейшем учесть возможные изменения в фигуре. Может быть на этом можно остановиться? К чему такие подробности?

АИ: Вы знаете, если мы добрались практически до самой сути подготовительных работ, поведайте уже и про финальную фазу — как все же из куска ткани получается отлично сидящий костюм, в котором не стыдно зайти к голливудскому продюсеру или получить награду в Георгиевском зале?

GB: Ну, будем надеяться, что своим подробным раскрытием технологии мы не наплодим себе конкурентов!

После раскроя костюм готовится к первой примерке. Считайте, что это как сборная после сборов — к первому товарищескому матчу. Что это означает в нашем случае? Далее простите за профессиональный сленг: изготавливается основная прокладка на фронтальную часть пиджака, эта деталь собирается из нескольких слоев бортовых материалов различной жесткости и упругости и выстегивается множеством ручных стежков. Только ручная сборка позволяет создать выпуклую форму фронтальной прокладки, что гарантирует безупречную посадку в груди и плечах. Далее все детали кроя костюма собираются вручную хлопковой нитью временными стежками.

АИ: Я вам честно скажу — примерно, я, конечно, представляю, что происходит, но звучит это как волшебные заклинания в восточных сказках, которые ты когда-то слышал перед сном в детстве…

GB: Гм… Интересное ощущение, но пойдем дальше — на первую примерку. Мы ее называем встречей жениха с родителями невесты — вроде все уже решено, но от этого зависит, как все пойдет дальше. Как бы точно не были сняты мерки, некоторые особенности фигуры можно увидеть только на примерке. К тому же очень важны ощущения клиента. На первой примерке мастер вносит основные изменения в конструкцию, добиваясь элегантного силуэта. Далее костюм разбирается, уточняются новые линии швов. Затем портной заново собирает костюм. Делаются карманы на пиджаке и подкладке. Подкладка вручную пришивается к изделию, временно закрепляется воротник и рукава. На этой стадии костюм готов на 70%. Все это не очень утомительно? Может, кофе или фужер?

АИ: Вы знаете, я с детства обожал фильмы, где герои что-то мастерят своими руками — кто-то баню, другой — скворечник, третий — самогонный аппарат. У меня кроме выпиливания лобзиком силуэта чего-то типа «Запорожца» никогда ничего не получалось. Но воображение работает хорошо и я, мысленно восторгаясь, ужасаюсь от количества операций для производимого вами костюма. А к напитку, если можно, перейдем в конце!

GB: На самом деле основная часть работы уже позади. На второй примерке проверяется еще раз посадка костюма, корректируется форма воротника, длина и положение рукавов. Все детали, которые временно прикреплены к пиджаку, разбираются. После необходимых изменений рукава и воротник пришиваются вручную. Вшив рукавов — очень сложная и ответственная операция, поэтому она доверяется самым опытным портным, в данном случае вашим собеседникам. И, вот, наконец, наступает этап окончательной отделки. Пиджачные петли и отделочная строчка по краям борта и воротника делаются вручную. Эти детали являются визитной карточкой костюма, пошитого мастером. Последний аккорд — костюм очень аккуратно гладится тяжелым утюгом и чистится.

АИ: Послушайте, по количеству операций — все это похоже на сборку подводной лодки!

GB: Ну, преувеличивать, конечно, не надо, но нас волнует одно — а ничего, что у нас получилось интервью длиной с первый, военно-мирный том Льва Николаевича? Это кто-нибудь дочитает до конца?

АИ: Ну, если вы ориентированы на вдумчивого и серьезного клиента, то мне кажется, гораздо лучше показать, что вы знаете и любите свою профессию. Конечно, можно было бы назвать с десяток имен разных звезд, которые у вас обшиваются. Но не факт, что эти звезды признаются всеми и тогда это уже негативная реклама. Или, скажем, некоторые любят указывать разные премии, полученные за лидерство в профессии. И? Все знают, за что на самом деле у нас вручаются награды. Помните тот бородатый анекдот про портных с Дерибасовской? Один написал на вывеске своего ателье: «Лучший портной в Одессе». Второй подумал и сделал следующую надпись: «Лучший портной в Европе». Третьему ничего не оставалось, как заявить: «Лучший в мире». А четвертый просто повесил скромную табличку: «Лучший портной на этой улице».

Мы привыкли к рекламе, которая не просто лезет, а буквально прет изо всех углов. Как правило, это набор банальных, зазывных слоганов. Слушайте, вы же не чипсы для студента продаете! Серьезному клиенту не нужны яркие розовые обертки и реперские джинглы. Истинный профессионализм тяжело скрыть. А громко и коротко о себе обычно заявляют те, кто штампует клеевые костюмы.

Спасибо! С вами, правда, было безумно интересно, и я уверен, что у вас еще много какой полезной информации осталось в загашнике, и мы ведь еще продолжим?!

GB: С удовольствием! А про информацию — это точно! Мы пытаемся нести культуру в массы по ношению костюма, эдакий ликбез мужского гардероба, ну, и много чего еще интересного. Об этом мы регулярно пишем на нашей страничке в фб. И вообще — приходите к нам в ателье! Только запишитесь на встречу по телефону +7(495) 969 0636. Александр, большое спасибо за терпение! Вас мы будем рады видеть и как заказчика. Сошьем так, что мало не покажется!