Индийский автобус медленно ковыряется по однообразным дорогам штата Тамил Наду. Водитель невозмутимо объезжает лежащих на проезжей части коров и собак, а также соотечественников, остановившихся посередине дороги, чтобы обсудить деревенские новости. В моих ушах наушники, в наушниках История Аквариума, Том 1, Акустика, 1996 год. Впереди еще 4 часа дороги, но альбомов Аквариума у меня на Айфоне часов на 6, а купленный в Дубайском аэропорту аккумулятор обещает две дополнительные зарядки. Можно уставиться в окно и спокойно подумать, что я напишу про день рождения хорошего человека.

В индийском пантеоне есть  мудрые полубоги — видьядхары, носители знания. Они умеют по желанию изменять свою внешность и наслаждаются музыкой. Свами Амрит, в разговорах с которым я провел последнюю неделю, рассказывает, что видьядхары — это инопланетяне, имеющий человеческий облик и живущие среди землян, чтобы нести им знание, черпаемое из космоса. На всей земле их всего 20 миллионов. Я не знаю, правильно ли Свами их сосчитал, но одного я точно знаю. И как раз на днях ему исполняется то ли 60, то ли 6000 лет.

Только в Индии, где босые путники разговаривают по мобильным телефонам, а придорожные галогеновые фонари освещают повозки, запряженные волами, начинаешь понимать относительность времени. Я часто раньше представлял себе время стопками холстов, лежащих друг на друге. Вот идут картинки античности, вот средневековье, а вот 20 век. А потом появляется БГ и превращает нашу линейную историю и скучное квадратно-гнездовое пространство в многомерный многоцветный калейдоскоп. И поезд из Калинина в Тверь идет параллельно дороге в Дамаск; полный аватар берет девушку из Настасьино в Нирвану, а по Голгофе бродит Будда и кричит Аллах Акбар.

После многих лет с «Аквариумом» в наушниках мир стал казаться мне громадным хрустальным шаром с множеством граней. Шар сияет обжигающе яркими лучами и нам страшно смотреть на все грани этого нестерпимого света. Из страха ослепнуть каждый выбирает себе свою маленькую грань, православие или иудаизм, эзотерику или жесткий материализм, хлеб и зрелища или аскетическое затворничество.

БГ дана мудрость и смелость видеть много граней одновременно. В Москве он едет в Измайлово смотреть в местной церкви редкую икону Николая Чудотворца, в Питере переводит Бхавад Гиту, из Португалии едет три часа в соседнюю Испанию, чтобы увидеть собор в Сантьяго-де-Компостела и как ребенок радоваться его красоте.

«Умники» любят порассуждать о том, буддист БГ или православный. Друзья, не сотрясайте бессмысленно воздух, БГ — это БГ. Просто смиритесь с тем, что он видит то, что не видно нам. Когда мы задыхались от пожаров страшным летом 2010, выходя из запоя, застрелился мой близкий друг. Мать его страшно переживала, что священник отказался совершить службу по самоубийце. Я спросил у БГ — как же так, христианство религия всепрощения, почему же церковь наказывает человека, уже и так отнявшего у себя жизнь? Что, церковь и религия разные вещи? Нет, сказал БГ, Бог и религия это разные вещи.

Молодые журналисты любят приставать к БГ с требованиями высказаться по «актуальным политическим вопросам» и обижаются, если он умело уходит от вопросов. Господи, ну зачем спрашивать, просто слушайте! Он все спел. Можно написать двадцать статей про лужковскую Москву, а можно спеть одну фразу — «Турки строят муляжи святой Руси за полчаса…» Про политику спрашивайте депутатов, а БГ спросите про Дилана или Цоя. Узнаете много интересного.

Я начисто лишен слуха, и для меня БГ — это прежде всего удивительные тексты. Стихи, где из кажущейся непоследовательной чехарды слов вдруг проявляется волшебный образ. Но несколько лет назад на концерте БГ в Лондоне я оказался рядом с незнакомым американцем. Мы немедленно зацепились языками. После концерта мы небольшой компанией отправились ужинать, и выяснилось, что веселый американец — это великий режиссер Терри Гиллиам. Терри, спросил я его, а ты что, знаешь русский? Нет, не знаю. А что ты тогда сюда ходишь? А вот цепляет, говорит Терри, музыка цепляет, энергия цепляет. И ведь правда цепляет, я уже много лет наизусть знаю большинство песен, но каждый раз выхожу из зала, где поет БГ, заряженный потоком его энергии.

Концерт для него — это священнодействие. И неважно, выступает ли он в Альберт Холле или на квартирнике, каждый концерт — это серьезная подготовка, и обязательное уединение перед выходом на сцену. И как бы себя не чувствовал перед концертом БГ, здоров он или прихворал, зал об этом не узнает.

Мне раньше казалось, что БГ поет только для нашего поколения. Поколения «инженеров за сотню рублей и больше я не получу». Именно тогда, в 84 году, когда мы отбывали срока по распределению в почтовых ящиках, в доме оказался первый кассетный магнитофон «неизвестной науке природы», который первая жена выменяла в Финляндии на бутылку водки. Каким-то случайным образом, хотя случайностей в жизни не бывает, на первой кассете вставленной в него оказалась «Радио Африка».

«Доверься мне в главном,

Не верь во всем остальном;

Неправда ли, славно,

Что кто-то пошел за вином?»

Одна кассета изменила хмурую, черно-белую, удушающую мглу совка. Оказалось, что есть где-то яркие краски и новые слова и неквадратные мысли. Появилась надежда, что можно слушать другие слова и другую музыку. Есть другая реальность, неподвластная железному Феликсу на проходной почтового ящика номер 45089. Для нас кассеты Аквариума стали щелочкой в цветной мир, без Политбюро и политинформации.

За следующие 29 лет я прослушал «Радио Африки» сотни раз, но каждый раз помню первое изумление, испытанное на крошечной кухне, на первом этаже жилого дома для сотрудников Черемушкинского кирпичного завода.

Но когда приходишь на концерт БГ, то молодежи там больше чем нас, 50-70 летних, и они слышат своего БГ, потому что это искусство, без дураков, искусство вне времени и пространства. И слушает БГ и не понимающий русского языка Терри Гиллиам, и 15-летний подросток, не знающий ничего про «поколение дворников и сторожей». У каждого свой БГ.

Я очень боялся встречи с живым БГ. При личной встрече многие кумиры юности меня разочаровали. Оказались шариками, надутыми своей славой, неспособными к человеческому общению на равных. БГ другой. Мне он показался не рок-звездой, а вежливым и умеющим слушать университетским профессором. Я каждый раз поражаюсь энциклопедичности его знаний. Он спокойно переходит от рассказов про американский рок к житию Святого Иакова. Он замечательный рассказчик и не менее замечательный слушатель. И часто я видел, как одним словом он может поднять дух человека, попавшего в непростую ситуацию. Доверься миру и богу, говорит он, и помощь всегда придет. И она приходит.

Valeriya

Меж тем автобус доковылял до храма Шивы в Тирувенгаду. Священные коровы выстроились маршем на стенах. При входе в храм надо обязательно снять обувь, иначе никогда не почувствуешь, как время входит в тебя через отполированные босыми ногами тысячелетние камни. При входе продают кульки с подношениями для пуджи — цветы, бананы, кокос, зеленый шарфик для Меркурия. Я отдаю кулек брамину, и он спрашивает имя и знак зодиака того, в честь которого совершается пуджа. Boris, Sagittarius.

Теперь можно ехать дальше. В аккумуляторе еще почти полный и дорога в Чидамбарам пожалу начнется с «Писем с границы между светом и тенью», а потом попробую все-таки догадаться, какая рыба в океане плавает быстрее всех.

С днем рождения, Боря!