Все записи
08:40  /  26.08.17

1077просмотров

Гвоздь и ядерная бомба

+T -
Поделиться:

В чем уникальность "естественного" человеческого языка по отношению ко всем остальным знаковым системам в природе и культуре ?

Исчерпывающий, и не всеми до сих пор вполне понятый ответ на этот вопрос даёт Роман Якобсон

 

в своих лекциях "Звук и значение" :

"Непосредственному, собственному, позитивному смыслу всех остальных элементов (языка) фонема противопоставляет чисто дифференциальную и, следовательно, чисто отрицательную значимость. И пока не была правильно оценена важность этого различия, при анализе фонемы возникали разнообразные трудности, и исследователи не могли довести его до конца. <…>

Фонемы, в соответствии с «Курсом» Ф. де Соссюра, — прежде всего оппозитивные, относительные и отрицательные сущности. Грамматические категории — тоже оппозитивные и относительные, только они НЕ отрицательны. Вот в чем заключается незамеченное Соссюром различие. <...>

Показательным является тот факт, что фонема, эта основа основ системы языка, в корне отличается от всех остальных элементов языковой системы. Не менее характерен и тот факт, что в других знаковых системах мы не находим сущностей, которые могли бы служить ее аналогом. В этом отношении нет сходных сущностей ни в письменности, ни языке жестов, ни в языке научных формул, ни в геральдической символике, ни в знаковой системе изящных искусств, ни в языке обрядов ([29].

Карл Бюлер попытался провести аналогию между фонемами и другими видами знаков, такими как почтовая марка или клеймо, но такое сопоставление носит чисто поверхностный характер. <…>

Только фонема является дифференциальным знаком в чистом виде, знаком пустым, лишенным какого бы то ни было значения.Содержание фонемы с точки зрения языка, или если подходить к этому вопросу с более общих позиций, ее семиотическое содержание, сводится к различию между этой фонемой и остальными фонемами данной системы. <…>

Именно к этой «инаковости» (негативности, отрицательности, «меоничности». — М. А.), если воспользоваться философским термином, сводится значимость фонемы (с. 64–65)."

Мой комментарий : Так Якобсном сформулирован тезис, что язык является системой значащих слов исключительно вследствие того, что он фундаментально, на первичном уровне есть система чисто дифференциальных, негативных, инаковых, «меонических» ( meon - иное, ничто, небытие по древнегречески) элементов, лишенных значения:

"Таким образом, язык как таковой отличается от других знаковых систем самим принципом своей организации. Язык — это единственная в своем роде система, элементы которой, являясь означающими, вместе с тем полностью лишены значения.

Итак, именно фонема является характерной единицей языка.Философская терминология часто трактует различные знаковые системы просто как языки, а естественный язык — как язык слов.

Быть может, было бы уместнее, для большей четкости, определить естественный язык как ЯЗЫК ФОНЕМ.Этот язык фонем является самой важной из знаковых систем...и можно задаться вопросом, не является ли это привилегированное положение языка фонем прямым следствием того особого парадоксального свойства его элементов, которое сводится к тому, что они, обозначая, вместе с тем полностью лишены значения (с. 65–66;)."

Мой комментарий: Здесь возникает ключевая проблема: возможно ли, и если да, то как описать предполагаемую связь между негативностью, оппозитивностью, фонематичностью языка и его самореферентной, рефлексивной функцией, которая столь же специфична. Если эта связь имеет место, то она определяет и специфику всей обсуждаемой в ЛК проблематики. Может быть, ответ кроется в том, что самореферентность как форму рефлексивности можно рассматривать как производную от негативной фонематической оппозиционности. Якобсон продолжает:

"Фонемы так же (как и другие знаки языка в этом отношении. — М. А.) являются двусторонними сущностями, но специфика их заключается в том, что противопоставляя две разные фонемы, мы имеем дело только с одним конкретным и постоянным различием. Это различие затрагивает означающее, тогда как разница в плане означаемого сводится просто к способности этих фонем различать значения слов. Таким образом, речь идет о неопределенном множестве конкретных различий (с. 67). <…>

В отличие от морфем, различие между двумя фонемами НЕ затрагивает области положительного содержания, и оппозиция в этом случае касается только означающего.<…> Таким образом, специфическим для каждой конкретной пары фонем является только противопоставление их означающих. Только этими оппозициями определяется место различных фонем в фонологической системе данного языка. Исходя из этого, в основу классификации фонем может быть положено только означающее (с. 68)."

Мой комментарий: Так мы приходим к фундаментальному различию между природным, животным «позитивным» знаком, где означающее и означаемое неразрывны, и человеческим знаком, в основании которого лежит принципиальный разрыв:

"Опыт показывает, что если означающее связано с положительным, постоянным и гомогенным означаемым, то между ними может возникнуть очень прочная, можно даже сказать, неразрывная связь, и если такое постоянное соотношение действительно имеет место, то означающее можно очень легко распознать.

На множестве самых разных опытов было доказано, что собаки способны воспринимать и узнавать самые тонкие акустические сигналы. Биологи школы Павлова доказали, что если перед подачей пищи подавать собаке один и тот же звуковой сигнал, то собака сможет правильно воспринимать значение этого сигнала и отличать его от всех других, даже очень близких по звучанию сигналов.

Если верить итальянским исследователям, то даже рыбы обладают такой способностью. <…> Они узнают сигналы по их значениям, и только благодаря наличию такового, благодаря механическому и постоянному объединению означающего и означаемого. Все остальные сигналы не вызывают у них никакой реакции (с. 68–69)."

"Как мы уже отмечали, сами по себе фонемы не имеют собственного значения, и в то же время на слух различия между разными фонемами одного языка бывают настолько тонкими и незначительными, что их трудно уловить даже при помощи самых чувствительных приборов.

Сейчас специалисты в области акустики с беспокойством задаются вопросом о том, каким образом человеческое ухо различает такое многообразие звуков речи, при том, что они порой так мало отличаются друг от друга.

Но идет ли речь в данном случае только о возможностях человеческого уха? Нет, ни в коем случае! В звучащей речи мы распознаем не столько различия между звуками как таковыми, сколько различия в их употреблении в рамках данного языка, то есть различия, не имеющие собственного значения, но используемые для того, чтобы отличать друг от друга сущности более высокого уровня (морфемы, слова).

Коль скоро данное, пусть даже минимальное звуковое различие играет смыслоразличительную роль в том, или ином языке, оно всегда будет точно воспринято всеми носителями языка без исключения, тогда как для иностранцев, пусть даже квалифицированных наблюдателей или просто профессиональных лингвистов, (как, например, знаменитый знаток фонетики профессор Хиггинс в «Пигмалионе» Р. Шоу. — М. А.) улавливание таких различий часто сопряжено с большими трудностями, поскольку в их родном языке эти различия не несут смыслоразличительной функции.

В качестве иллюстрации этого положения можно привести множество примеров. Так различие между твердыми и мягкими согласными в русском языке является значимым, несет смыслоразличительную нагрузку. Оно используется для различения слов. <…> В трехлетнем возрасте ребенок, для которого русский язык является родным, прекрасно улавливает это различие и использует его в своей речи. Для русских оно столь же очевидно, как различие между огубленной и неогубленной гласной, например различие между ö и е для француза.

Но различие между твердой и мягкой согласной, столь бесспорное и явное для русских, практически неуловимо для чехов, шведов, или французов, в чем я много раз имел возможность удостовериться сам. Русский различает слова ‘ударь’ с мягким r и ‘удар’ с твердым r. Иностранец, не имеющий в активе противопоставления твердых и мягких согласных, улавливает эту разницу с большим трудом, хотя русский не прикладывает при этом никаких усилий. Разумеется, было бы совершенно неправильным заключить из этого, что у русских со слухом дело обстоит лучше!» (с. 69–70)

Якобсон Р. Избранные работы. М., 1985. С. 30–91.

Итак, в самой первичной основе основ любого из нескольких тысяч естественных, повседневных человеческих языков, работающих в ежедневной бытовой речи практически в автоматическом режиме, лежит негативность, инаковость, разрыв, бифуркация, диссонанс, катастрофа, тем самым - свобода выбора, и историчность хочет этого человек, или нет. Что и требовалось доказать.

Музыка, поэзия, любое искусство, вообще вся культура, все, что делает человек на этой бренной земле от гвоздя то ядерной бомбы, от домашней печки до газовых камер и печей Холокоста - есть вечная, бессознательная и неудержимая в своей страстной силе попытка закрыть, склеить этот разрыв тем самым неизбежно его расширяя.

Комментировать Всего 18 комментариев

Сколько безысходности в двух последних абзацах, Миша! Энтропия кругом, а ты еще усугубляешь( Уж лучше замороженной водочки...  

Уж лучше замороженной водочки

Употребляют ее тоже с целью "склеить этот разрыв", однако похмельем "неизбежно его расширяя".

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

А что делать тем, у кого не бывает похмелья? Мне, например. Наверное, я мало пью)...

Да нет же, Анечка, наоборот! расширение трещины и есть рост свободы, а попытка ее склеить и закрыть - прафашизм, энтропия. 

Эту реплику поддерживают: Александр Янов

расширение трещины и есть рост свободы

Как бы в эту трещину не провалиться... вместе со свободой: нмв, абсолютное большинство не знает, что с ней делать. Вот и бегут к холодильнику - по пути наименьшего сопротивления).  

Ну да, человек не знает, что делать со своей свободой и все время проваливается туда, где ее поменьше;) в холодильник, например ) 

Миша, как ты можешь понять по нашим другим разговорам, меня очень смущает утверждение Якобсона о том, что «в других знаковых системах мы не находим сущностей, которые могли бы служить» аналогом фонемы. Аналогом в том смысле, что «фонема противопоставляет чисто дифференциальную и, следовательно, чисто отрицательную значимость».

Вроде бы довольно легко найти такие «сущности», например в письменности. Взять хотя бы его собственный пример — слова «удар» и «ударь». Оба слова в звуковом языке состоят из четырёх фонем, причём различается только последняя: [твёрдая р] в первом слове и [мягкая р] во втором. И единственная значимость фонем - отрицательная в том смысле, что мягкая это не твёрдая, а твёрдая — не мягкая. И только благодаря этой разнице мы отличаем одно слово от другого и правильно определяем значения. Но ведь в точности то же самое можно сказать, если перейти от звукового языка к письменному. В этом случае имеем два слова, одно из четырёх букв, другое из пяти. Единственное отличие — пятая буква во втором слове. Единственное значение этой буквы отрицательное, в том смысле, что «буква есть» это не то же самое, что «буквы нет» и наоборот. Только благодаря этой разнице мы отличаем одно слово от другого и правильно определяем значения. Понятно, что несовпадения количества букв при совпадении количества фонем, это особенность данного примера и вполне можно привести множество других примеров, скажем: «лев» - «лес», которые различаются третьей фонемой и третьей же буквой или «ров» - «рёв», которые отличаются первой фонемой, но второй буквой.

И ещё пара соображений общего характера:

Поскольку любая знаковая система дискретна, в том смысле, что обязательно нужно отличать каждый знак от любого другого, в любой знаковой системе (а не только в языке) всегда будут элементы, благодаря которым возможно такое различение. Без этого просто знаковой системы быть не может.

Кроме того связь значения и внешней стороны знака произвольна. Вот, к примеру, у Соссюра: «Связь, соединяющая означающее с означаемым, произвольна; поскольку под знаком мы понимаем целое, возникающее в результате ассоциации некоторого означающего с некоторым означаемым, то эту же мысль мы можем выразить проще: языковой знак произволен. Так понятие "сестра" не связано никаким внутренним отношением с последовательностью звуков ... служащей ... её означающим; оно могло быть выражено любым другим сочетанием звуков».

Однако поскольку сочетание звуков — это только означающее, а связь между означающим и означаемым произвольна, в качестве означающего вполне может быть и не сочетание звуков, а скажем, сочетание изображений или сочетание жестов. Единственное требование — знаки нужно отличать друг от друга. Если данное требование выполнено, становится неважным, что из себя представляет внешняя сторона знака.

Леша, я тебе уже писал, что фонема не является минимальным, далее неделимым элементом языка. Фонема это сложный знак, "аккорд" (одновременное сочетание) нескольких меризмов (различительных признаков). Тут еще важно, что фонема не только симультанная, но и диахронная сущность, то есть она размазана по временной оси: есть языки, в которых длительность фонемы является смыслоразличительным элементом.  Я не вижу, каким образом можно найти аналог этой структуры в письменном или жестовом коде. 

Что касается буквенной письменности, то буква в алфавите - представитель, заменитель звука, актуального, или редуцированного. Мы читаем письменный или печатный текст на определенном звуковом языке, одном из ныне существующих, или мертвых. Но если ты так уверен, что это соображение нерелевантно, то сможешь ли ты придумать (хотя бы в принципе) такой письменный грамматический и самореферентный язык, который не будет  никак связан ни с одним из существующих сейчас, или в прошлом звуковых языков?

Миша, так ведь и буквы (а также другие символы письменного языка) тоже «одновременное сочетание нескольких различительных признаков», правда все эти признаки по понятным причинам касаются формы (строго говоря, у письменных символов ничего другого и нет). Но поскольку единственное требование к знаку — возможность отличать любой знак от всех других, важно только, чтобы такие различительные признаки были, а уж какие именно это признаки — неважно. Вот скажем у жеста вполне может быть длительность. Не знаю используется ли этот признак в качестве различительного в жестовых языках. Может быть даже в некоторых используется, а в некоторых нет. Так ведь и в звуковых языках то же самое, к примеру, в русском длительность не является различительным признаком, а в английском является. Отсюда вывод — совсем не обязательно искать полный «аналог этой структуры» в письменных и жестовых языках, главное, что какие-то различительные признаки в любой знаковой системе обязательно есть. Ведь даже если рассматривать только звуковые языки, эта самая структура, о которой ты говоришь, может быть не совсем «аналогичной» у разных языков.

Изображения, используемые в письменном языке, не являются «представителем, заменителем» звука. Особенно ясно это видно в иероглифической письменности. Скажем китайский иероглиф ни в каком смысле не обозначает звук, хотя бы потому, что значения иероглифов одинаковы по всему Китаю, а вот устные диалекты могут сильно отличаться (насколько мне известно). Это значит, что должны быть случаи, когда некоторое значение передаётся в разных диалектах разными последовательностями фонем, однако иероглиф для этого значения один. Но даже в отношении нашего «фонетического» письма утверждение о буквах как «представителях, заменителях» звуков неверно. Конечно, когда алфавиты появлялись, буквами пытались обозначить именно звуки (но, кстати, не фонемы, потому что о фонемах в те давние времена никто и не слыхал). Однако затем язык изменялся, как устный так и письменный, устный изменялся не так как письменный, в результате соответствия между звуком и буквой, которые изначально пытались установить, могли исчезать. Самый простой вариант — звук мог исчезнуть, а буква остаться. Это например «ь» и «ъ» в русском языке или «алеф» и «айн» в иврите. Сам факт, что звук исчез, а буква нет, уже означает, что буква не является представителем звука, не бывает так, чтобы «представитель» представлял то, чего нет. Была бы буква «представителем», исчезла бы вместе со звуком. А ведь есть гораздо более замысловатые случаи. Например, представителем какого звука является буква «w» в английских словах: write, new, who? Или вот Соссюр приводит замечательный пример: французское слово «птица» пишется как oiseau, а читается [wazo]. Ну и кто кого тут представляет?

Неверно также утверждение, будто мы «мы читаем письменный или печатный текст на определенном звуковом языке». Для понимания письменного текста нам совсем не нужны никакие звуки. А если бы были нужны, тогда, к примеру, глухие от рождения люди не смогли бы освоить письменный язык и пользоваться им, ведь для них никаких звуков вообще не существует. Разумеется, человек, которые знает и звуковой и письменный язык, невольно пытается как бы озвучить прочитанное, это эффект известный. Однако на понимание текста это никак не влияет. Ещё пример, ты наверное встречал эту шутку в интернете — текст, в котором в каждом слове оставлены на своих местах только первая и последняя буква, а остальные буквы слова переставлены. Однако понять такой текст можно, хотя и с некоторыми усилиями. А ведь если бы буква действительно «представляла» звук и мы пытались понять написанное «читая на звуковом языке», ничего бы у нас не получилось.

Что касается твоего предложения «придумать (хотя бы в принципе)» язык, который никак не был бы связан с другими языками, то язык вообще нельзя «придумать», о чём ты, кстати, сам недавно писал в фейсбуке. Но самое главное — это не имеет никакого отношения к обсуждаемому вопросу. Я напомню, мы говорим о том, являются ли «незвуковые» языки не менее полноценными, чем звуковые или же они, так сказать, не вполне настоящие и не совсем полноценные. Я придерживаюсь первой позиции, ты — второй, но при чём тут «язык, который не будет связан» ни с какими другими языками? Ведь если некоторый язык связан с другим (неважно звуковым или нет) это совсем не значит, что первый язык менее полноценен, чем второй.

Леша, это та стадия, когда тебе уже придется спорить с Бенвенистом и Якобсоном, я пас. Пока я доверяю их профессиональной компетенции, причем помню, что все вопросы, которые мы обсуждаем, обсуждались десятилетиями в среде лингвистов, и что их ответы удовлетворили большиснтво коллег. Это примерно как обсуждать СТО и ОТО - довольно быстро наступает предел компетенции неспециалиста. Но я вполне допускаю, что твой анализ позволит  сформулировать аргументы, которые примут профессионалы-лингвисты.  Я жду с нетерпением. Пока, на мой взгляд, ты довольно убедителен, хотя ощущение, что ты что-то пропускаешь у меня остается. Но ты станешь убедительнее, когда ответишь на аналогичные обсуждения у указанных авторов. 

Для начала всё-таки из Соссюра, потому что он первый в рекомендованном тобой списке. Вот что я нашёл в Главе VI, § 2

"Язык и письмо суть две различные системы знаков; единственный смысл второй из них — служить для изображения первой;"

и в той же главе в § 3

"Существуют две системы письма:

1. Идеографическое письмо, при котором слово изображается одним знаком, не зависящим от звуков, входящих в его состав. Этот знак представляет слово в целом и тем самым выражаемое этим словом понятие. Классический пример такой системы —китайская письменность."

Если иметь в виду, что в первой цитате под слово "язык" он имеет в виду именно звуковой язык (это понятно из контекста), то приходится выбирать одно из двух утверждений, оба выбрать никак не получится. С учётом того, что люди, не знающие звукового языка, вполне способны пользоваться письменным, я выбираю второе.

Кроме того понятно, что взгляд Соссюра на соотношение устного и письменного языков был, мягко говоря, противоречивым, если уж он сам приводит пример, который противоречит тому, что он говорил в предыдущем параграфе.

Уточни, в чем ты видишь противоречие первого и второго утверждений Соссюра.  Второй вариант представляется мне частным случаем первого. 

В первом утверждении говорится, что единственный смысл письменной системы знаков - служить для изображения звуковой системы знаков. Во втором приводится пример письменности, которая никак не связана со звуками (нет того смысла, который в первом утверждении назван единственным), однако знак в этой системе представляет понятие (есть совсем иной смысл, о котором не сказано в первом утверждении). Как второе может быть "частным случаем" первого? Да и вообще, первое соответствует тому, что говоришь ты, второе тому, что говорю я. Вот ещё несколько цитат из той же главы:

"Для китайца и идеограмма и произносимое слово в одинаковой мере суть знаки понятия; для него письмо есть второй язык, и при разговоре, если два слова произносятся одинаково, ему иной раз приходится для выражения своей мысли прибегать к написанному слову."

и

"Дело в том, что мы читаем двумя способами: новое или неизвестное слово прочитывается нами буква за буквой, а слово привычное и знакомое схватывается глазами сразу, вне зависимости от составляющих его букв; образ этого слова приобретает для нас идеографическую значимость."

Это с одной стороны, а с другой:

"предметом лингвистики является не слово звучащее и слово графическое в их совокупности, а исключительно звучащее слово. Но графическое слово столь тесно переплетается со словом звучащим, чьим изображением оно является, что оно в конце концов присваивает себе главенствующую роль; в результате изображению звучащего знака приписывается столько же или даже больше значения, нежели самому этому знаку. Это все равно, как если бы утверждали, будто для ознакомления с человеком полезнее увидеть его фотографию, нежели его лицо"

Первые две цитаты соответствуют тому, что говорю я, третья цитата тому, что говоришь ты. Неужели ты и сейчас скажешь, что не видишь противоречия?

Лёш, что касается самого первого указанного тобой противоречия, то его нет, так как Соссюр не говорит в первом тезисе  об изображении письмом именно звуков. Понятие тоже элемент языка, иероглиф один из способов обозначения понятия. Как мне кажется, примерно такого же рода кажущиеся противоречия и дальше. 

В таком случае, про изображение чего он говорит? Он говорит, что единственный смысл письма как системы знаков - служить для изображения некой другой системы знаков. Какой системы знаков, по твоему? Кроме того в последней цитате, про которую ты сказал "кажущиеся противоречия" он ясно говорит "предметом лингвистики является ... исключительно звучащее слово", а потом говорит про "графическое слово" как про "изображение звучащего знака". Вроде бы ясно и точно.

Однако если ты прав про "кажущиеся противоречия", получается, что слова Соссюра подтверждают именно мою, а не твою позицию. Иероглиф - один из способов обозначения понятия, совокупность букв - один из способов обозначения понятия, совокупность фонем - один из способов обозначения понятия. И с этой точки зрения нет никакой неполноценности или "вторичности" письменного языка.

Иероглиф можно заменить на понятие, которое он обозначает, букву(или комбинацию букв, типа указанных Соссюром и тобой дифтонгов во французском)   можно заменить на звук, который она (они) обозначает, или некогда обозначала(ли). Фонему нельзя заменить ни на какое обозначаемое. В этом Якобсон видит радикальное различие в знаковых системах. Замечательно, что ты читаешь Соссюра, но Соссюр все же только намечает подходы к решению проблем. Я жду, когда ты прочтешь всех трех авторов.  

Иероглиф можно заменить на понятие, последовательность фонем можно заменить на понятие. Фонему нельзя заменить ни на какое обозначаемое (потому что она ничего не обозначает, единственная её значимость - различительная), линию в иероглифе нельзя заменить ни на какое обозначаемое (потому что она ничего не обозначает, единственная её значимость - различительная). Всё то же самое.

И всё это верно в отношении письма, использующего буквы. Потому что буква в письменном тексте не обозначает звук. Мы уже об этом говорили. Достаточно одного довода - если бы буква в тексте обозначала звук, люди, не знающие звукового языка, не могли бы пользоваться письменным языком. Мне не лень будет повторять свои доводы снова и снова, пока ты будешь их игнорировать.

В отношении "трёх авторов", конечно же я их прочту, но у меня есть подозрение, что это вряд ли прояснит вопрос, который мы обсуждаем. Хотя бы потому, что ты-то их прочёл, но их доводов не помнишь. Подозреваю, что не помнишь ты их потому, что их там нет. Вот к примеру - утверждение Якобсона про исключительность фонемы ты процитировал, а обоснование - нет. Если бы такое обоснование было, ты бы о нём скорее всего помнил.

Думаю, в этих работах просто не обсуждался вопрос о том, являются ли письменные языки такими же полноценными, как и звуковые. Впрочем, посмотрим.

Отлично! Вообще весьма интересно,Лёша,  что твои доводы, твоя  попытка подвергнуть сомнению приоритет звукового языка весьма напоминает критику "фоноцентризма" и структурализма Соссюра и Якобсона у Деррида. Вероятно, его "Грамматология" на очереди :) 

Новости наших партнеров