Все записи
МОЙ ВЫБОР 13:18  /  4.05.18

686просмотров

Наталия Генина История одного автографа

+T -
Поделиться:

Друзья, с разрешения автора публикую мемуар о Фазиле Искандере замечательного русского поэта Наталии Гениной (старшей сестры Владимира Генина). Искренне благодарю Антонину Хлебникову-Искандер за предоставленные фотографии, и за любезное разрешение опубликовать их вместе с текстом Наташи. В конце - любимые мной стихи Н.Гениной в весьма далеком от совершенства моем же исполнении. Надеюсь, однако, строгость, сила и выразительность этой поэзии будут слышны.

Наталия Генина

История одного автографа

Это странная история, у которой есть начало, но нет и не будет конца.

Дело было в 1987 году. Позвонила одна моя давняя знакомая, поэт и переводчик грузинской поэзии, и попросила меня приехать в телецентр «Останкино» на запись передачи – в ней должны были участвовать грузинские поэты и мы, их русские переводчики.

Не могу утверждать, что перспектива выступления меня очень обрадовала. «А знаете, читать стихи / так стыдно: выйдешь словно голый..» – сказал Владимир Леонович устами Александра Твардовского. И вправду стыдно. Но не приехать было неудобно, к тому же появилась возможность встретиться с некоторыми из моих знакомых, которых я давно не видела.

В назначенный день я отправилась в «Останкино». Спускаюсь на лифте, открываю почтовый ящик и вынимаю оттуда новоиспечённый номер журнала «Юность». Беру его с собой: от «Новых Черёмушек» до «Останкино» ехать на метро долго – будет чем заняться. Меня ждал сюрприз: в этом журнале была опубликована фантастическая повесть-притча моего любимого писателя Фазиля Искандера «Кролики и удавы». Я никогда не смеюсь вслух, даже читая что-то очень смешное, но удав, «обесчещенный падением обезъяны» ему на голову, лишил меня невозмутимости – и я читала, продолжая хохотать всю дорогу, чем вызвала большой интерес у пассажиров.

И вот я в Останкино, стою в фойе с кем-то из наших. И тут – чудеса! – ко мне подходит Фазиль Искандер. Я протянула ему журнал. Оказалось, этой публикации он ещё не видел – полистал журнал, задержал его в руках и остановил на мне взгляд, как мне показалось, вопросительный. Может быть, поэтому вопреки обыкновению не просить автографов никогда и ни у кого я неожиданно для себя произнесла:

- Что-нибудь напишете?

Он ответил, что, да, хочет написать, и вынул ручку. Через минуту я прочитала: «Наташе Гениной, отнюдь не кролику, (дальше неразборчиво) удаву». Я удивилась, но уточнять ничего не стала. «Не кролику» – это неплохо, но «удаву»?! – это было уже чересчур. Я решила разобраться дома, кто же я на самом деле. Поблагодарила Искандера, спрятала журнал в сумку, и мы пошли на запись передачи.

Дома мне пришлось мобилизовать интеллектуальный потенциал мужа – мы вдвоем долго колдовали над загадочным автографом, но разобрать непонятное слово так и не смогли. Замучились и в конце концов ничего умнее не придумали, чем прочитать так: «Наташе Гениной, отнюдь не кролику, понеже удаву». Старинное «понеже» означало когда-то союзы «потому что» или «так как», из чего ясно следовало, что я удав, кто же еще. Правда, в глубине души оставалось сомнение в том, что Фазиль мог отнести меня к рептилиям, и надежда на то, что мы с мужем просто неправильно прочитали слово. «Кролики и удавы» были спрятаны в секретер – туда, где хранились документы. А через пару лет муж перебрался в Севастополь и журнал, как я предполагала, взял с собой. Но обнаружить его там никому так и не удалось – кролики вместе с удавами исчезли.

В 1995 году мы с дочкой Аней оказались в Германии, в Мюнхене, где Аня поступила в консерваторию. А в январе 2000-го года в Мюнхен по приглашению Баварской академии изящных искусств приехал Фазиль Искандер с женой Антониной.

Она позвонила мне еще из Москвы, сообщила о приезде и поинтересовалась, какие из книг Искандера привезти нам с дочкой в подарок. Я поблагодарила, но от подарков отказалась: тащить из Москвы такую тяжесть!

Договорились только о «Детстве Чика» для Ани.

И тут я вспомнила о пропавшем журнале: – У меня есть книга «Кролики и удавы», не сможет ли Фазиль написать мне на ней пару слов?

И добавила: – Я продиктую, какие.

– Вы?! Продиктуете?! – жена Искандера, наверно, решила, что я не в себе, ведь она ничего не знала об автографе в потерянном журнале.

Я поспешно стала объяснять, что произошло, и с облегчением услышала в ответ:  – Ну конечно, конечно! Фазиль напишет, что вы скажете!

И крикнула ему – он, вероятно, находился в другой комнате:– Фазиль! Ты Наташе напишешь – она тебе скажет, что!

– Как?! –возмутился теперь Искандер. – Она мне скажет, что писать?!

Это было очень смешно.

Так вот, в конце января 2000 года Фазиль Искандер с женой приехал в Мюнхен, и мы с дочкой бродили с ними по городу в компании с поэтессой Тамарой Жирмунской и её мужем, драматургом Павлом Сиркесом. Искандер был принят в члены Баварской академии изящных искусств, ему торжественно вручили медаль и диплом лауреата этой академии. Число желающих попасть на торжественный вечер, посвящённый этому событию, было столь велико, что часть публики, переполнив зал, выплеснулась в фойе, где вынуждена была через усилители следить за происходящим в зале.

А в один из дней, это было 24 января 2000 года, Искандеры побывали у меня в гостях. Берлинская газета «Русская Германия» решила дать интервью Фазиля, и мы с ним довольно долго разговаривали под запись. В этот день мы с дочкой получили в подарок книгу «Детство Чика», на которой накануне нашей встречи было написано:

«Наташе и Анне – с приветом от Чика! 23.1.2000. Ф.А.Искандер».

Оказалось, Фазиль не забыл про Останкино. Он сказал:– Если помните, чтó я вам тогда написал на журнале, я напишу еще раз, продиктуйте!

Тут произошло непредвиденное. Вероятно, память подыграла моему сильному нежеланию быть удавом и заставила меня, не заметив ошибки, произнести:– На журнале было написано: «Наташе Гениной, отнюдь не кролику, понеже не удаву».(Я прибавила отрицание «не» и не обратила на это внимания!)

– Как-как?! Понеже?! – поразился Искандер.– Я такого слова не знаю! А что оно означает? Понеже!

И он расхохотался.

Мне оставалось только согласиться:– Вы правы, на самом деле это слово совсем не подходит.

– Понеже! – повторял Фазиль, не прекращая хохотать. Пришлось рассказать о моих мучительных попытках прочитать автограф в журнале.Тут Искандер перестал смеяться: – Ну хорошо, если вы так хотите...

Нет, я уже этого совсем не хотела, но промолчала. И Фазиль написал, как я сказала!

Позже, когда наши гости уже вернулись в Москву, мне наконец неожиданно пришло в голову, что в журнале было написано так: «Наташе Гениной, отнюдь не кролику, но и не удаву». Как просто открывался ларчик! Но никто его почему-то не открыл. Почему же мы не смогли прочитать ясную, логичную фразу? Мое предположение такое. В Останкино Искандер писал стоя в фойе, не надев очки, держа журнал на весу, поскольку положить его было не на что. Из-за всего этого почти пропали пробелы между «но», «и» и «не» и появилась еще пара лишних закорючек. В результате три слова были приняты нами за одно.

Как-то раз, в телефонном разговоре, я поделилась с Антониной своей догадкой. Она обрадовалась и засмеялась:

– Ну конечно! Как мы не догадались! Вам теперь обязательно нужно приехать к нам с книжкой, чтобы исправить автограф. Вы же все равно к нам в гости придете, я надеюсь. Обязательно приходите, Фазиль должен своей рукой зачеркнуть то, что неправильно, и вписать то, что правильно.

И обратилась к мужу:– Фазиль, там, в истории с автографом, всё не так!

Но обстоятельства не позволили мне выбраться в Москву. А 31 июля 2016 года я узнала, что Фазиля Искандера не стало...

 

Комментировать Всего 3 комментария

Стихи хорошие, особенно последнее! Только лучше бы их читать без мукзыки.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Согласен, но для YouTube получилось так)