Все записи
20:38  /  6.10.12

1449просмотров

Конец эпохи «кошельков» и Березовского, часть 19

+T -
Поделиться:

 Возвращение к Березовскому «Мабетекс», «Интрабанк» или «Моспроект-2» использовались как узконаправленные или специализированные «кошельки». В такой кошелек ГУО попыталось превратить и «Йорк Интернэшнл». Но были и «широкоформатные кошельки», то есть люди и структуры, которым властительные чиновники передавали «поляны» в разных отраслях экономики и сферах жизни. Таким «широкоформатным кошельком» стал Березовский. Причем, именно по своей инициативе, добиваясь этого через просьбы, лесть, унижение и обещания. Нефть, телевидение, металлы, автомобильная и авиационная промышленность, авиатранспорт и так далее. Березовский просил у Коржакова то, что ему хотелось получить, а Коржаков «решал» вопрос, обеспечивая интересы и свои, и «Семьи». Отсюда и «платежи» Коржакову десятками миллионов долларов, о которых рассказали на суде в Лондоне Березовский и Абрамович. Березовский занимался и размещением «капиталов» «Семьи» за рубежом. Здесь у него были подручные, помощники и партнеры. Говорят, что именно на этом направлении он сошелся с бывшим сотрудником разведки, а в то время начальником Департамента по внешнеэкономическим связям Санкт-Петербурга Владимиром Путиным. Кроме Березовского и Путина (и еще нескольких таких вовне ориентированных чиновников, типа Фрадкова, впоследствии ставшим начальником Службы внешней разведки РФ), деньгами правителей занималось уже тогда Управление делами Президента. Отсюда близкие отношения между Путиным и Бородиным, который и перевел Путина к себе в Москву на должность заместителя Управделами Президента РФ по внешнеэкономическим связям, когда Собчак и Путин, как руководитель его предвыборного штаба, проиграли выборы мэра Петербурга. Путин в то время производил впечатление «супер управляемого» чиновника. Впервые я услышал о Путине от Сергеева, первого заместителя Собчака. Я приехал в Санкт-Петербург, чтобы проработать вопрос об открытии филиала. Встречал меня Сергеев, потому что он при советской власти был директором оборонного завода «ЛОМО», а я в Петербург приехал с Владимиром Юдкиным, который в ЦК КПСС курировал оборонный комплекс Ленинграда. Юдкин был в середине 90-х годов почти безработным, но старые партийные связи еще работали. Мой заместитель в «Йорке» Володя Стрехнин до развала СССР в ЦК КПСС курировал ядерные дела и хорошо знал сотрудника оборонного Отдела ЦК КПСС Владимира Юдкина. Когда встал вопрос, через кого «заходить» в Питер, Стрехнин предложил Юдкина. Мы встретились, и Володя мне понравился, а я, наверное, ему. Юдкин позвонил Сергееву, и тот нас встретил лично на питерском Московском вокзале у вагона поезда. Сергеев некоторые вопросы не смог мне прояснить и сослался на то, что они в компетенции руководителя Департамента по внешнеэкономическим связям Владимира Путина. «А его сейчас в городе нет. В следующий приезд обязательно встретитесь». Не встретились. Не сложилось. Но второй раз о Путине я услышал от другого своего друга. Путин в это время уже ценился в Москве. Он отвечал за организацию поездок Ельцина в Петербург, участвовал в обеспечении внешних «интересов Семьи», и ценился в Москве не по должности. Когда он поехал отдыхать в одну из резиденций Президента, моего друга, который в этом регионе был представителем Президента, попросил начальник из Москвы, из Администрации Президента, «уделить Володе внимание». Друг несколько раз встречался с Путиным, организовал для него баню, ресторан, то есть «культурный отдых». Когда он приехал в Москву и встретился со мной, за разговором он вспомнил Путина. - Странный какой-то парень,- сказал он озадаченно.- Сидим, разговариваем. Я, без задней мысли, говорю ему: Какой у тебя красивый галстук. Он вдруг снимает галстук и протягивает его мне: Дарю! Я отмахнулся, говорю: Да, я просто так сказал… Разговариваем дальше. Я уже забыл о галстуке и говорю, опять без задней мысли: Какие у тебя, Володь, часы красивые и дорогие, наверное… Часы, действительно красивые и дорогие. Я себе позволить такие не могу… А он вдруг снимает часы и протягивает: Дарю! Я даже испугался. Говорю: Володя, с тобой разговаривать трудно. Что ни скажешь, ни отметишь, ты сразу дарить. Я уже боюсь, что-нибудь говорить… Странный парень… Такой чиновник, тем более из региона, должен был понравиться Березовскому, в том числе и своей готовностью снять с себя и отдать все, что понравится другому. Конечно, чекистское прошлое Путина вызывало у Березовского озабоченность, но, видимо, «открытость» и «управляемость Володи» ввели Березовского в заблуждение. Сыграло и то, что присмотревшись к чекистам типа Коржакова, Барсукова и их подчиненным, Березовский почувствовал свое превосходство. Те отдавали в его руки нефть, металлы, СМИ, не понимая, что эти активы останутся у Березовского навсегда, а должности Коржаков и Барсуков могут и потерять (что собственно и получилось). Так он тогда думал, передавая эти активы в управление тоже предельно «легко управляемому», с трудом разговаривающему «бормотухе» Роме Абрамовичу (тут Березовский ошибся). Березовский был именно активным «кошельком», постоянно расширяющим свое влияние на основе того экономического и информационного потенциала, который получил от «недалеких» и «придурковатых русских чекистов». Свое превосходство «умного еврея» Березовский чувствовал и в отношении Путина. Что и сыграло с ним злую шутку, приведя к перспективе «долговой ямы» в далеком и презирающем проигрывающих Лондоне. (Продолжение следует)