Все записи
МОЙ ВЫБОР 21:26  /  18.11.13

1763просмотра

Записки олимпийского строителя. О сочинских следователях, 37-м годе и нефарисее Маркине, часть 2

+T -
Поделиться:

Шел третий час допроса Ирины в сочинской Прокуратуре.

Андрей Шурпяк и я ждали на парковке. Стемнело. Свет от фонаря конусом выхватывал из темноты асфальтированную площадку и пару автомобилей, стоявших в разных углах парковки. В стороне желтым пятном возвышалось здание Прокуратуры. Обитатели здания, прокуроры и следователи разъехались по домам. Почти все.

Инициатива о переносе допроса на после рабочего дня принадлежала нам, поэтому жаловаться мы не могли. Мы ждали.

- Ирина Евгеньевна рассказывала, что у нее был интересный разговор с Чабровым,- посмеиваясь, сказал Андрей. Он смотрел на меня, ожидая моей реакции или комментария.

- Иваницкий был заметно умнее,- сказал я.

После увольнения Иваницкого, который понял, что конфликт между нами, с одной стороны, и Управделами президента и вице-президентом «Олимпстроя» Гребенюком, с другой, закончится плохо для него самого (см. https://valerymorozov.com/memoirs/1957 ), Алексей Чабров был назначен директором Дирекции «Олимпстроя», которая курировала строительство поселка по улице Таврическая. До этого Чабров занимал должность главного инженера Дирекции.

На первый вызов в Прокуратуру и Следственный комитет Сочи Ирина поехала одна. Она вышла из штаба строительства и направилась к автомобилю, стоявшему на парковке у входа в штаб.

На крыльце курил Чабров.

- Ирина Евгеньевна, на допрос едете?- спросил он.

- Да,- она остановилась.- Вызывают. Никак не устанут дергать нас.

- Надеюсь, посадят вас в тюрьму,- улыбаясь, сказал Чабров.

- За что?- удивилась Ирина.

- У нас найдут, за что. Если вцепились, и надо, то найдут.

Ирина ничего не ответила, села в автомобиль и поехала в Прокуратуру. Вечером она рассказала мне о разговоре с Чабровым.

- Боров! До чего же он противен,- сказала она, красная от возмущения.- Противный боров!

Чабров, действительно, был похож на борова, толстый с маленькими глазками, с перстнями-наколками на пальцах-сосисках.

                                             *****************

Из Маркина:  «…речь идет о родоплеменных пережитках и «готтентотской морали»: если украл я или мой сотоварищ, то это простительно и не грех, а чужак виноват уже в том, что он не наш.» 

                                          ******************

- Чабров дурак, и это не так плохо для нас, - сказал я…

Из здания Прокуратуры выскочили трое молодых ребят, лет тридцати. Первым вывалился из дверей Прокуратуры парень в черном костюме. Он был заметно пьян. За ним бежали двое ребят в белых рубашках, без галстуков.  Один из них попытался остановить пьяного, но тот вырвался, и направился, пошатываясь, к автомобилю, стоявшему в стороне. Он попытался сесть в автомобиль, но его товарищ схватил его за плечи и вытащил из автомобиля. Третий наблюдал за всем этим, стоя рядом, от смеха поджимая живот.

Мы с интересом и удивлением наблюдали сцену.

                                           ***********************

Из Маркина: «Приходя утром на службу в Следственный комитет, вижу вполне обыденную картину трудовых будней. Дел хватает, но и суеты и спешки не наблюдается… мужчины серьезные… День как день, год как год.»

                                         ****************************

- Я поеду! – заявил пьяный, пытаясь открыть распахнутую настежь дверь автомобиля.

- Никуда ты не поедешь один. Я тебя не пущу. Поедем вместе,- сказал его товарищ, пытаясь пальцы пьяного от ручки дверцы.

Третий, привалившись спиной к автомобилю, дергался от смеха.

- Я поеду! Я совершенно нормально себя чувствую. В полном порядке. Вот смотри!

Пьяный отпустил дверцу, оттолкнул товарища, расставил широко руки и попытался нагнуться, поднимая одну ногу назад. То, что он хотел изобразить, у него не получилось. Во всяком случае, я не понял, что он хотел сделать: боднуть асфальт, стоя на одной ноге, или нырнуть в кусты.

- Ну, вот видишь! Тебе ехать нельзя!-  поддерживая завалившегося, сказал второй.

Третий от смеха упал на капот автомобиля, сжимая руками живот. От смеха, видимо, у него начались колики. Может и вырвать, подумал я.

- Нет, я в порядке! Я сказал, в порядке! Смотри!

Пьяный опять оттолкнул друга, на секунду замер, сосредотачиваясь, глубоко вдохнул и медленно расставил руки в стороны. Потом, качнувшись, встал на одну ногу и медленно начал нагибаться вперед, поднимая вторую ногу назад. Он делал ласточку, догадался я.

Ласточка у него не получилась.

- Ну, вот. Я же сказал, что тебе нельзя садиться за руль!- сказал второй, обнимая первого, как отец загулявшего сына.

- Я в порядке. Еще раз смотри!

Пьяный повторил попытку. Ласточка получилась, но была пьяной в стельку.

- Понял? – заорал он радостно.

- Все равно тебе нельзя…

- Пошел ты на х…!- зло выкрикнул один следователь другому, отталкивая того от себя изо всех сил.

Пользуясь свободой, пьяный залез в автомобиль, завел мотор, газанул по-сочински и рванул с парковки по дороге вниз на главную сочинскую магистраль. На повороте дверца автомобиля захлопнулась сама.

Второй обнял умирающего от смеха и болей в животе третьего, и ребята весело вернулись на службу.

- Достойно обмыли удачное дело,- сказал Шурпяк.

- Скорее всего, обмывают или повышение по службе, или новое назначение. А может быть, и удачное дело, с последующим повышением и назначением,- сказал я.- В любом случае, на дороге сейчас с ними лучше не пересекаться.

Шурпяк закурил, продолжая потешаться над следователями.

- Я что-то не слышал об удачных делах прокуратуры и следователей в Сочи зв последнее время.

- Понятие «удачное дело» имеет различное значение. Для жителей Сочи – одно, а для самих следователей и прокуроров – другое.

            Шурпяк курил, заметно завидуя ребятам, у которых вечер уже сложился и обещал сложиться еще лучше.

- А в прошлый раз сколько она там сидела? – спросил Андрей, кивая в сторону освещенных окон в здании Прокуратуры.

- Часа два,- ответил я.- Но было не так поздно. Мы тогда приехали часов пять вечера и к семи уже освободились. Кстати, я тогда тоже стоял на парковке и встретил Арама. Он выходил от следователя, после допроса.

- Да? Ну, и как прошла встреча?- с интересом спросил Андрей. – Что сказал Арам Максимович? Как вел себя?

Мы приехали тогда к зданию Прокуратуры вместе с Ириной минут за десять до начала допроса. Мы вышли из автомобиля и увидели Арама, выходившего из здания. Арам тоже увидел нас. На парковке кроме нас никого не было. Его автомобиль стоял рядом с нашим, и он направился к нам. Вид у него был приговоренного к смерти большого и несчастного черного пса.

- Валерий Павлович, Ирина Евгеньевна, сразу хочу сказать, что я не виноват,- пробормотал он, глядя на меня большими армянскими и преданными, как у собаки, глазами.- Меня заставили.

- Так скажи, кто заставил? – спросил я.

- Не могу,- печально проговорил он.

- Ну, и чего ты тогда извиняешься?

- Я хочу, чтобы вы на меня зла не держали.

- Может, ты хочешь, чтобы я тебе благодарность объявил, да деньгами помог с крышей расплатиться?

- С меня все взяли. С жены тоже. Мы же крайними и остались. У вас война с «Олимпстроем», а нас раздавили… Я знал, что так все закончится.

- А зачем ты тогда полез в эту свару? Я же знаю, что тебе обещали. И кто. Мне хотелось бы от тебя самого это услышать.

Арам стоял перед нами, переминаясь с ноги на ногу.

- Арам, мы же тебе ничего плохого не сделали,- Ирина включила свою женскую логику. – А ты не хочешь сказать, кто тебя заставил. Или попросил это сделать.

Арам смотрел на асфальт, будто ожидая, что из него что-то выскочит.

- «Олимпстрой» заставил,- сказал он.

- Кто в «Олимпстрое»?

- Ну, не могу я сказать… Я и так слишком много сказал. Вы же знаете, что со мной тогда будет.

- Чабров? – спросила Ирина. - Мы же знаем, что Чабров. Ты только подтверди.

- Ничего я сказать больше не могу,- Арам расстроенно смотрел на меня.- Ну, не могу. Мне и так уже больше на олимпиаде не работать… Еще и жену посадить могут… На нее уголовное дело завели. Меня на допросы вызывают. А если скажу, то ее точно посадят.

Арама жена, которую мы никогда не видели, числилась хозяйкой компании, а в последнее время она стала и директором ООО «Туапсе – Солнечный дом», одного из субподрядчиков на Таврической. В Сочи местных строительных компаний практически не было. Все там строилось в черную, бригадами, при этом рабочие были практически все иногородние. Среди коренных сочинцев можно было найти проектировщиков, сметчиков и других офисных работников, водителей, но строителей рабочих специальностей в городе не было. Эти работы выполняли иногородние.

В первые годы олимпийского строительства принимать на работу рабочих приходилось осторожно. Поток был большой, и нарастал с каждым месяцем, но надежных и опытных строителей было мало. Люди приезжали, устраивались на работу, потом перебегали туда, где обещали больше платить. Однако, там, где обещали платить больше, не всегда платили. Иногда не платили ничего. Текучка была страшная. При этом, большинство рабочих имели низкую квалификацию. Поэтому эффективнее было на  отдельные работы брать субподрядчиков, перекладывая на них груз забот о подборе и проверке кадров. Это позволяло использовать имеющиеся у них связи и контакты с опытными бригадами.

«ТСД» появился одним из первых на объекте. В соответствии с контрактом, мы должны были согласовывать всех подрядчиков с дирекцией «Олимпстроя», которая согласовывать не спешила. Однако, Приголовкин, директор «ТСД», и Арам, который представился его заместителем, сразу же получили согласование «Олимпстроя». Я уже тогда решил, что дело добром с ними не кончится. Слишком быстро получили они согласование, а значит проверки Службы безопасности «Олимпстроя» не было. Но делать было нечего: сроки поджимали, своих рабочих не хватало, «Олимпстрой» давил, требуя быстрейшего окончания строительства первой очереди из 24 домов.

Выяснить, кто стоял за «ТСД» было довольно сложно. И давало это немного. Большинство компаний в Краснодарском крае и в Сочи, так или иначе, имели крыши, и связи с бандитскими и полубандитскими структурами не считались порочащими. Административная, ментовская, фсбэшная или прокурорская крыша ничем бандитской была не лучше, а в определенной ситуации могла для нас оказаться хуже. Независимых компаний, вроде нашей, было мало. Я не встречал.

Постепенно я узнал, что «ТСД» связан с местным криминалом. Приголовкин, хотя и выглядел, как бывший бухгалтер, раздобревший за столом и компьютером, оказалось, сидел, поговаривали, что за убийство. Я его спросил об этом и сказал, что мне не понятно, как «Олимпстрой» мог согласовать его участие в строительстве, но мне на объекте проблемы не нужны.

- Валерий Павлович, - сказал он.- У каждого в жизни бывают срывы, несчастья. А я вам гарантирую, что от меня вам никаких проблем не будет.

И я ему тогда поверил.

В конце зимы 2010 года «ТСД» начал проваливать свой план, люди бежали из компании. На стройке говорили, что зарплату «ТСД» не платит. Каждый месяц бригады менялись. «Олимпстрой» согласовывал новые списки рабочих без задержек. В феврале в «ТСД» стали принимать дагестанцев и чеченцев. Приголовкин ходил мрачный, на мои претензии не отвечал, молчал.

Потом я узнал, что он уволился с должности генерального директора. Его место заняла жена Арама, которая на стройке не появилась.

- Я за нее,- улыбаясь, сказал мне Арам.- она же в Туапсе живет. Она там, я здесь.

Настаивать на ее приезде я не стал. Понятно было, что она пустышка.

А потом Приголовкин вообще исчез. Последний раз я его видел на строительной площадке, перед штабом. Он подошел ко мне, улыбнулся как-то криво, стеснительно.

- Мы тут спорили, кто в этой войне победит,- сказал он.- Я поставил на вас…

                                                     *******************

Из Маркина: «Что же касается стенаний насчет «37-го года», то давайте не будем затушевывать причин этого трагического периода. Одна из главных причин — выход за рамки процессуальных норм, попытка решать вопрос о виновности… «демократическим» путем, большинством голосов.»

                                                     ******************* 

…Я ничего не ответил. Было как-то странно видеть картину происходящего чужими глазами.  Странно, что кто-то может спорить о нас, ставить на нас, победим мы или проиграем.

- Я уволился,- сказал Приголовкин. Он будто извинялся, неловко улыбаясь.- Я, собственно, попрощаться зашел.

Он протянул мне руку, я пожал ее.

- Удачи вам.

И Приголовкин, толстый и неуклюжий, переваливаясь, в тяжелых сапогах пошел через всю стройку по размокшей под сочинскими дождями земле к воротам на улицу Таврическую.

Я стоял и думал о нем. Я понял, что дело серьезное, если Приголовкин испугался. Хотя, возможно, он не испугался, а просто ничего сделать уже не мог. Он дал мне слово, которое выполнить уже не мог. Или его убрали из компании, потому что наступают времена, когда директором в ней не может быть человек с криминальным прошлым. Кому-то нужно, чтобы «ТСД» все казалось чистым. Или он пытается остаться в стороне, сохранить со мной отношения...  

 (Продолжение следует)