Восьмая часть

«Национальность — ленинградец»

 Уцелевшие развалины бюджета не выдерживали услуг «Российских железных дорог», так что маршрут Москва — Санкт-Петербург — Пушкинские горы и обратно предстояло одолеть за рулем автомобиля. Последний день августа шуршал под колесами начальными признаками умирания. Мне кажется, самое подходящее время для празднования Нового года — ночь на первое сентября: надежда остается, но основное действие уже завершилось.

Петербург сдержанно впустил нас под свое набухшее небо. Хотелось совершить резкий выпад острием зонта вверх, чтобы вода пролилась вся и сразу. Завтрашние съемки нуждались в солнце. Иначе тоска вохровца по бесцветной родине в уютной голубонебой Ропче подвергнется сомнению. Если бы мы знали, что за убедительными кадрами вернемся сюда трижды! И только в финале октября ухватим яркий час перед закатом…

…мир Довлатова расширялся из комнаты коммунальной квартиры дома №23 по улице Рубинштейна. Здесь же в годы великого перелома построили Дом-коммуну инженеров и писателей. Новый общественный быт оказался настолько специфическим, что здание прозвали «слезой социализма». Восемьдесят лет спустя квартира, в которой нас поселили, вынудила меня окончательно определиться: интерес к обществу должен начинаться с пристального внимания к частному лицу. 

«Счастье есть»

 Лидер «романтического алкоджаза» Билли Новик категорически не выпивает. Случайные свободные дни он проводит среди звукозаписывающих и видеовоспроизводящих приспособлений компании Apple, любовно прозванных «ай-местом». Возможностью встретиться нельзя было пренебречь.

«Что принести?» — звоню. «Мороженого!» — не задумывается Билли. «Сколько?» — уточняю. «Побольше!» — пространно намекает он. Ближайший магазин встретил недостаточным количеством. Следующий предлагал скудный ассортимент. Наконец устроило и число, и разнообразие. Я попросил упаковать все. Набралось килограмм девять. Праздник для небольшого детского сада. Гарантированная ангина для самых жадных…

Отныне и до пенсионного возраста каждый приезд в Петербург я готов снабжать Билли и его команду мороженым в запрашиваемых масштабах. Написанная музыка настолько приклеилась к фильму, что без труда верится: сначала была она, а потом началась работа. Аккордеонные вальсы Антона Матезиуса — редкая приправа, которая выделила основное блюдо. Спасибо!

«Когда-то я был школьником, двоечником, авиамоделистом…»

 Школа №206 на углу набережной реки Фонтанки и Щербакова переулка славится выпускниками. Из них самый нашумевший — Аркадий Райкин. В канун своего столетия он заслонил семидесятилетний юбилей другого ученика — Сережи Довлатова-Мечика.

День знаний выдался водянистым и хмурым. Обреченные школьники вяло выстраивались в линейки, похожие на очередь к виселице. Учителя усилием воли демонстрировали бодрость и агитировали грызть гранит. Как обычно, не уточняли зачем.

Мы крутились вокруг здания, но привлекательный кадр не отображался. Грязно-коричневое пятно старой школы кривилось на фоне замызганного неба. Ассоциаций с безоблачным детством не наблюдалось. А ведь «хорошее было время (если не считать культа личности)». Доказательства этого отсутствовали. Соответствующий эпизод будущего фильма оказался под угрозой.

Барышня Лиза посоветовала заглянуть внутрь. Тут необходимо пояснение: совет в устах барышни Лизы приобретает звучание команды. Мягкого, но настойчивого приказа. Короче, легче выполнить, чем ослушаться.

После торжеств школа стояла пустая. Охранник ощущал себя частью праздника Первого звонка, поэтому излагал нечетко. Мы почти удалились ни с чем, как вдруг заметили невнятный свет в утробе коридора. Музей выпускников школы функционировал. Энергичная, радушная женщина трудилась, превращая прошлое в настоящее.

«У вас в школе, — подступаю, — учился Сергей Довлатов». «Еще бы, — вспыхивает Светлана Владимировна, — любимый писатель. Учился — громко сказано. Покуривал да балагурил. Пойдемте, покажу каменный коридор, там все друг другу свиданки назначали». «А не осталось ли, — спрашиваю, — чего-нибудь документального?» «Так я ж как раз выставку готовлю, к юбилею, — радуется Светлана Владимировна, — есть и аттестат, и выпускная фотография их 10 “А” класса». Она разложила бумажки пятидесятилетней давности. В такую удачу оставалось только поверить.

Эффект магнита

 Все они там были. Тот, кто дружески хлопал по плечу и облегченно вздыхал, когда С. Д. выходил. Кто одалживал и выговаривал тост за будущее; намеревался дать в морду и цитировал его «Записные книжки». Тот, кто завидовал и кто помогал — все они теперь назывались неопределенно: «друзья Довлатова».  

Эти друзья и знакомые, приятели и читатели — мы заполнили собой зал Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме по случаю открытия выставки к юбилею писателя, который при жизни не держал в руках ни одной своей книжки, изданной на родине.

Теперь у входа шла бойкая торговля очередным трудом —– о нем самом: «Сергей Довлатов. Жизнь и мнения». Хотя кому интересны их мнения?..

«Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи»

Возвращение в Пушкинские горы навевало мысли о Fin de siècle. Несколько месяцев назад первые эпизоды объединялись в сценарий. Начало съемок и необходимых денег тонуло в неясной перспективе. Потом, дубль за дублем проезжая мимо надписи «Пушкинские горы», мы радовались первому съемочному дню. Тогда, заглядывая даже в отдаленное будущее, невозможно было охватить края предстоящей работы.

На правах старого знакомого я въехал в деревню Березино. Новый виток довлатовского присутствия сказался на местной инфраструктуре. Еще недавно мы бились аппаратурой о спицы велосипедных колес на песчаной ямчатой тропе. Теперь машина скользила по бархатной асфальтовой дороге к специально оборудованной парковке у той лачуги, которая стала называться Мемориальным домом.

Торжественное открытие укрепленной избы было снабжено всем необходимым: речами, планами на будущее и пожеланиями. Среди присутствующих оказался тот самый сотрудник органов, который по долгу службы навещал Довлатова. Майор КГБ в отставке ухмыльнулся: "Нам казалось, что мы за ним наблюдаем, а оказалось, что он наблюдал за нами..." Потом бывший майор ловко выхватил второй том собрания сочинений и на форзаце вывел: «…Описанного Довлатовым в реальности не было!» Тот факт, что здесь когда-то был сам Довлатов, кажется, ни у кого из присутствовавших сомнения не вызывал.

Речи и возгласы будоражили атмосферу и беспокоили занятых своими делами соседей. Директор музея-заповедника Георгий Николаевич приглашал всех в научно-культурный центр на открытие выставки «Экскурсовод Сергей Довлатов». Здесь же предполагалось логичное продолжение — постоянная экскурсия «Заповедник Сергея Довлатова» для паломников. Сам виновник торжества недоумевал.., если бы присутствовал.

По заботливому приглашению Георгия Николаевича мы с барышней Лизой остановились в гостевом доме в Тригорском. Край света, огражденный от прочего мира мягким туманом. Заблудившийся комар иногда нарушал общее безмолвие. Еноты как-то забрели в гости, но быстро поняли, что ошиблись дуплом.

Перед отъездом мы навестили теперь уже «Мемориальный дом Сергея Довлатова в Пушкинских горах». Он казался брошенным и был похож на памятник. Вероятно, сюда будут водить экскурсии. Пожалуйста, присматривайтесь к экскурсоводам!