Все записи
18:21  /  22.01.20

523просмотра

Насилие возможно, свобода – нет

+T -
Поделиться:

В моей ленте сейчас случайно видео аплодисментов с двух спектаклей появились рядом. Одно – в МХТ, после спектакля "Лес" Кирилла Серебренникова (ему больше 15 лет, кажется). Второе – после первого показа спектакля "Outside" Кирилла Серебренникова в Риге (премьера состоялась в Авиньоне летом прошлого года). Овации почти одинаковые. В Риге еще и кричали "Браво" (возможно в Москве тоже, просто не попало в запись). 

Те, кто обвиняют Кирилла Серебренникова в следовании времени – правы. Он знает и чувствует время, в котором живет. Те, кто отказывают ему в долгосрочности его работ – глобально ошибаются. Он видит гораздо больше, чем сегодняшний день. Его спектакли – не следование сиюминутной остроте. Это абсолютное ощущение и понимание момента при умении взглянуть с высоты. Как сегодня в "Outside" – из космоса, куда он отправил летать героев своего спектакля. 

Трудно смотреть работу режиссера, за которым привыкла следить, отсматривать премьеры; а за последние годы, я видела только  "Маленькие трагедии". За это замкнутое время, такое страшное для художника – он сделал немало. Но именно "Outside" стал мостиком для меня от одного Кирилла к другому. И в этом тоже есть логика. "Трагедии" он начинал репетировать сам и почти сделал (доделывали уже без его реального участия). А "Outside", наоборот, он задумывал в этом закрытом пространстве, из которого вышел к репетициям в театре. Вы мне скажете – "вот ведь, вышел, хорошо же". Но он лишен возможности видеть и слышать публику на своем спектакле. Это, на мой взгляд, страшная трагедия режиссера. Потому что спектакль рождается не в кабинете, не в репзале, он появляется на свет, когда в зал приходит зритель. Так в Москве его показать невозможно, а выехать Кирилл не может. Он не знает, как слушают люди этот отчаянный в боли и смехе текст. Он не видит, как трудно смотреть зрителям на его "двойника" на сцене, как больно от этого одиночества каждому в зале.

Кирилл сделал спектакль о том, как художник сталкивается с машиной общественных принципов и традиций, властных интересов и обыденной повседневности. Как сохранить самого любимого человека – маму от знания своей особенности. Как не предать ближайшего друга и в ответ простить ему предательский страх. Как строить миры в маленькой комнате с одним окном, заполненной книгами, музыкой, тетрадями. Как разговаривать с собственной тенью. Как не сойти с ума от бессилия что-либо изменить в мире, где заперт ты или нет, но ты знаешь, что свобода все равно дается через боль и потери. 

Как оставаться самим собой, продолжать вдохновлять людей и вдохновляться от людей, какими бы они не были. Прекрасными греческими богами или толстожопыми ссыкунами. Как научиться встраивать в свой космос тех, кому там вроде бы не место. Как оставаться жить после жизни. 

И еще – я впервые это увидела, и это правда, когда актеры выходят на сцену в футболках с портретом Кирилла и надписью "Свободу режиссеру", это до сих пор кажется невозможным, накрывает сознание ужасной несправедливости и невозможности происходящего. 

В обществе, где слова "снимайте одежду" являются нормой для обыска, эти же слова в устах художника, создающего произведение искусства, "оскорбляют нравственные принципы представителей общественности". Насилие возможно – свобода – нет.

Но свобода внутри, а не снаружи. И Кирилл это знает. Хорошо бы узнали и другие. 

Спасибо, Гоголь-Центр / Gogol-Center M.ART Latvijas Nacionālais teātris и Авиньонский фестиваль. И все, кто работает с Кириллом.

Перепост