У меня внутри пустота

Только ветер и бог

Бог милует, ветер дует

Все уравновешено

Я живу в комнате, напоминающей больничную палату. Это первый этаж, но окна у меня завешены частично. В день заезда я купила в Ашане две шторы, и их вполне хватило на полтора окна. Поэтому по вечерам я свет не включаю и голой из душа не выхожу, дабы не создавать ненужный ажиотаж среди узбеков-дворников.

Из обстановки у меня кровать и стол – единственное, что не вывез хозяин. Холодильник, стиральную машинку и матрас с кровати он вывез. В день заезда я купила матрас в Ашане, но он тоже только на половину кровати, а дальше торчат деревянные ребра остова. Простыня и одеяло у меня светло-зеленые, цвета больничной надежды. Подушку я тогда купить забыла, и теперь обхожусь без нее. На столике лежит «Анна Каренина» в темно-бордовом переплете. Эту книгу я привезла в Москву из дома и таскаю с собой как пса на поводке. Купленные на развале на Арбате «Волка среди волков» Фаллады, «Прощание с иллюзиями» Познера, «Голливуд» Буковски и первый том Лескова я оставила хозяйке предыдущей квартиры.

Обои со стен содраны и где-то зияют черные дыры. Хозяин сказал, что обои можно поклеить и дыры заделать, но цена тогда будет другой. Я махнула на дыры рукой. На подоконнике лежит черный ноутбук, у противоположной стены стоят красно-розовые резиновые сапоги – клочок лакмуса в кислотном дистилляте обстановки.

В прихожей есть стеной шкаф, где на одной полке лежит моя одежда, а на другой – тушь, расческа и маникюрные ножницы. Из одежды у меня три формы: дневная, чтобы ходить на работу (юбка, водолазка, жилет), вечерняя, чтобы ходить дома (футболка, джинсы, свитер), и спортивная – для пробежек. Когда мне вещь надоедает, я ее выбрасываю и на смену покупаю другую. Несколько раз я выбрасывала, а купить забывала, поэтому надевала мокрое – в Таиланде так можно было жить неделями.

В ванне на полочке под зеркалом у меня стоит детский клубничный шампунь, который я по надобности использую то вместо геля для душа, то вместо мыла, то вместо стирального порошка.

В кухне есть газовая плита, газ у которой заботливый хозяин перекрыл, раковина и  шкаф с двумя полками. В Ашане я купила маленький чайник, пиалу «Мадонна», чайную чашку, нож и маленькую ложку. Мне этого хватает, чтобы поужинать, а завтракать и обедать я давно отвыкла. Вечером, по дороге с работы я покупаю помидор, яблоко, жареное куриное крыло, одну сдобную булочку и творожный сырок – этого  хватает, чтобы прожить следующий день, не испытывая непреодолимого чувства голода. Преодолимое чувство голода я успешно преодолеваю.

Если все внимательно пересчитать, то в моей жизни окажется не более  50 предметов. Ну, может быть, 51 предмет. И среди них нет лекарств, косметики, кремов, украшений, предметов декора и прочих маркетинговых салфеточек и ароматических мелочей, которые сильно захламляют пространство.

Я надеюсь, что мой аскетичный уклад уравновешивает избыточность жизни других: в природе же должно быть равновесие. Если у кого-то 40 пар обуви, то кто-то должен обходится одной, которая сейчас на ногах. Если у кого-то три дома, значит будут и те, у кого нет ни одного.

У меня дом есть, и его 18 кв метров хватает для моих 164 см. Я давно поняла, что при всем своем желании не смогу распространиться сразу на 3 этаж или надеть пять вечерних платьев или поехать одновременно в шести машинах.

Когда отдаешь больше, чем потребляешь, не чувствуешь себя паразитом и живешь в гармонии с пространством.

Поэтому если меня схватить за плечи и строго спросить: «Чернявина, признавайся, ты счастлива или нет?». Я отвечу: «Конечно, да». А если спросить: «Есть в твоей жизни что-нибудь, что тяжело было бы оставить?». Я отвечу: «Конечно, нет». Тела это тоже касается.