Все записи
22:57  /  24.03.15

1984просмотра

Скорбный прогноз 2004 года - Введение к работе "Синдром радикального авторитаризма в российском массовом сознании", написанной в 2004 году.

+T -
Поделиться:

Предлагаю Введение к своей работе «Синдром радикального авторитаризма в российском массовом сознании», написанной в 2004 году по результатам проведенного в том же году социологического исследования (опубликовано в книге «Современная Россия: вызовы и ответы» - М.: Экспертиза, 2005). Для компактности текст слегка сократил.

То, что в России поднимается волна национализма, ксенофобии, мечтаний о том, чтобы «нас другие боялись» и чтобы в очередной раз «отнять и поделить», специально доказывать не надо. Это видно и по все учащающимся вылазкам скинхедов, избивающих и убивающих иностранцев и иммигрантов только за то, что у них «не тот» цвет кожи или волос, и по поддержке агрессивно-державных и уравнительных лозунгов во время думской избирательной кампании….

Впрочем, сам по себе взрыв активности отдельных групп и индивидов, для которых лучшая власть та, которая сильнее давит инородцев и у которой ярче блестят сапоги, говорит лишь о состоянии национально-отмороженного меньшинства. Такое меньшинство существует в любых обществах. Запахи, им издаваемые, «специфичны», но не опасны до той поры, пока вызывают у общества чувство здоровой тошноты. А вот если рвотный рефлекс на подобные «ароматы» ослабевает, исчезает или заменяется влечением к ним – тогда беда.

Но узнать, в какой мере склонно или не склонно российское массовое сознания к поддержке радикальных форм авторитаризма (таких, например, как национал-социализм, неонацизм, сталинизм, «русский фашизм» или комбинация элементов подобных режимов) иначе как с помощью социологического исследования невозможно. Именно поэтому мы такое исследование и провели. Исследование было проведено в середине февраля, по общероссийской репрезентативной выборке. Число опрошенных – 2500 человек. Статистическая погрешность – не более ±2%.

Цель определила специфику задававшихся вопросов. В большинстве случаев опрашиваемым предлагалось выразить свое отношение к утверждениям, сформулированным в «жестко авторитарной» стилистике, или выбрать одно из двух жестко полярных утверждений: авторитарного и либерального. Разумеется, жесткий характер вопросов провоцировал людей на жесткие ответы. Очевидно, что, если бы были заданы иные вопросы, картина бы получилась иная (в социологии, как и в любой сфере человеческой деятельности, действует правило «каков вопрос – таков и ответ»). Но повторяю, свою задачу мы видели именно в том, чтобы выяснить, готова ли Россия поддаться соблазну жесткой ксенофобии, жесткого авторитаризма, и если готова, то в какой степени.

Предлагавшиеся респондентам вопросы касались, в основном, следующих тем:

- межнациональные отношения и отношения России с другими странам,

- роль государства (стиль государственного управления, позиции государства в экономике, доверие к властным институтам),

- борьба с преступностью,

- традиции,

- отношение к богатству и богатым и пр.

Как показало исследование, страна в значительной степени готова к принятию идеологии радикального авторитаризма. По ряду позиций националистическим и авторитарным взглядам симпатизирует 60-75% россиян. Речь, в частности, идет о желании ограничить проживание в России «лиц кавказской национальности» (60%). Об убежденности, что «нашей стране нужны не столько законы и политические программы, сколько сильные, энергичные лидеры, которым бы верил народ» (66%) и что «Россию должны бояться, только тогда ее будут уважать» (59%). О стремлении видеть государство собственником ключевых отраслей экономики (75%) и о страхе, что Россия потеряет независимость, если в ТЭК и железные дороги допустить иностранный капитал (72%). О мнении, что устрожение наказания – это эффективный инструмент снижения преступности (75%), что при определенных обстоятельствах вполне допустимо держать человека в тюрьме без суда (73%) и что «казнить террористов публично – это правильно» (62%).

Популярность ряда других «классических» авторитарных формул составляет 40-55%.

Около половины россиян разделяют следующие точки зрения: «Президент должен стать полновластным хозяином страны, только тогда мы прорвемся» (53%), «В России нужно, чтобы власть боялись. Иначе ее не будут уважать» (51%), «Мне все равно, какими методами действует политик, если его деятельность идет на благо народа» (49%), «Тем, кто мешает президенту проводить его политику, не место в стране» (45%), «Величие России измеряется, прежде всего, величием души нашего народа, а не уровнем наших доходов и чистотой подъездов» (51%), «Сила России в том, что работать на благо государства у нас всегда было почетнее, чем работать на себя» (50%).

Доля полагающих, что «В работе правоохранительных органов самое важное остановить преступность, даже если для этого нужно будет нарушить права обвиняемых» составляет 48%.

Удельный вес заявивших, что «национальные меньшинства имеют слишком много власти в нашей стране» и считающих нужным ограничить влияние евреев в той или иной области общественной жизни, равняется 42%.

… М. Делягин, комментируя результаты нашего исследования на последнем заседании клуба «Открытый форум» сказал, что статистика, которой я «по-видимому, хотел напугать», его, наоборот, обнадежила: «Потому что, когда 58% населения демонстрирует толерантность к евреям на фоне тех реформ и той олигархии, которые мы имеем сегодня, то это хороший результат. Если, несмотря на нерешенность национального вопроса, 40% населения демонстрируют толерантность по отношению к кавказцам, то это очень хорошо по сравнению с тем, что должно было быть» (сайт Open-forum.ru, стенограмма заседания 16 марта 2004 г.).

…А. Макаркин пишет, что к выявленной ситуации вполне приложимо «известное положение о стакане, который может быть или наполовину полон, или наполовину пуст. /…/ Некоторые положения, как содержащиеся, так и отсутствующие в исследовании, являются скорее достижениями, чем симптомами болезни» (Politcom.ru, «Так ли уж авторитарны россияне»).

Что ж, конечно, намного приятнее и спокойнее думать, что авторитаризм в России «скорее мертв, чем жив», нежели «скорее жив, чем мертв». Да только в данном случае важен не столько абсолютный уровень полученных в исследовании оценок, сколько направление развития общественных настроений. А развитие это, по моему глубокому убеждению, происходит в сторону усиления негативных (разумеется, с моей – либеральной – точки зрения) тенденций.

Помнится мне, как в конце 80-х – начале 90-х годов, когда по Москве кто-то упорно распускал слухи о возможных погромах, Ю. Левада с коллегами провели социологическое исследование о распространенности в России антисемитизма. Выяснилось, что в тогдашней крайне нестабильной, переживавшей культурный и социальный шок России антисемитизма было значительно меньше, чем в спокойной Западной Европе.

Помнятся мне и массовые демонстрации в Москве под лозунгом «Лучше склероз, чем такая память» в ответ на невинные по нынешним временам акции васильевской «Памяти». Представляю себе, что бы тогда творилось и в Москве, и Петербурге, случись в то время убийство 11-летней девочки-таджички нацистской мразью. А что теперь? Да ровным счетом ничего. «Народ безмолвствует»….

Эти воспоминания и не позволяют мне благодушествовать. Более того, они заставляют интенсивно размышлять над вопросом, почему тогда, в куда более трудные времена, всей этой эмоциональной-идеологической чернухи было мало, а сейчас много?

Частично, конечно, все это можно объяснить разочарованием в реформах. В самом деле, в конце 80-х – начале 90-х большая часть населения страны полагала, что достаточно прогнать коммунистов и «через четыре года здесь будет город-сад». Сад не вырос (просто потому что на такой срок вырасти не мог), в результате – разочарование в либерализме и «авторитарный ренессанс». Все будто бы логично.

Но тогда почему не было вспышки любви к авторитаризму во время дефолта 1998 года, когда многие думали что страна распадется и начнется голод?

А дело в том, что всплески массовой агрессии чаще наблюдаются в нашем обществе не тогда, когда ему действительно плохо, не тогда, когда уходят надежды, а тогда, когда надежды появляются …

Впрочем, рост социальной агрессии может иметь двоякие последствия. Он может создавать в обществе творческий импульс, подталкивая людей к продуктивной деятельности, к тому, чтобы добиваться желаемого. Но он может приобретать и деструктивный характер – породить стремление «отомстить врагам», свести счеты за «прежние обиды», иными словами выплеснуть наружу многочисленные комплексы, накопившиеся в обществе в трудные времена.

К сожалению, сегодня в России динамика настроений идет по второму варианту. Годы высоких цен на нефть и стабильности породили рост ожиданий, а вместе с ним и рост агрессивной социальной зависти. Нынешний авторитаризм, как мне кажется, – это отнюдь не синдром отчаявшегося сознания. Люди чувствуют себя достаточно комфортно, половина народа довольна жизнью. Около 60% работающего населения довольны работой. Более половины считают себя зажиточными, а нищими – всего 4%. Иными словами, это не авторитаризм ужаса. Это авторитаризм растущих претензий.

Посмотрим на результаты нашего исследования. Около 2/3 опрошенных россиян считают, что «большинство богатых людей в России - это воры» (65%) и что «богатым можно стать, только нарушая законы» (61%). При этом практически столько же людей (61%) заявили, что хотели бы быть богатыми в России. Но это означает, что, по меньшей мере, 1/3 опрошенных полагает для себя приемлемым во имя обогащения пойти на воровство и иные нарушения закона. А еще это означает, что в обществе широкое распространение получило мнение «Вы сволочи, потому что я не богатый. Поэтому вас надо давить». Но претензией к богатым дело не ограничивается.

Растут претензии и к государству. Около 70% (точно – 68%) россиян считает, что «государство обязано гарантировать каждому человеку приличную работу и достойный уровень жизни» (мнение, что «государство должно заботиться о благосостоянии только тех, кто действительно не может работать, т.е. о стариках, детях и инвалидах» разделяет только 28%). Как уже говорилось, 75% опрошенных считают, что «такие ключевые отрасли, как электроэнергетика, угольная промышленность, нефтяная промышленность, железные дороги и пр. должны принадлежать государству». Подобный пафос государственничества, казалось бы, странным образом уживается с убежденностью 72% респондентов в том, что «большинство чиновников в России – это воры». На самом деле странность кажущаяся. По укоренившемуся за 75 лет советской власти стереотипу люди хотят, чтобы за их благополучие отвечали не они сами, а государство. А государство не отвечает. Отсюда обида и как следствие вывод о том, что чиновники – воры, «берут себе, вместо того, чтобы давать мне».

Впрочем, оценка нравственного состояния нашего чиновничества – это, пожалуй, единственное здравая компонента, вплетенная в ткань авторитарного синдрома, с симпатией встречаемого каждым вторым россиянином.

И последнее. Сегодня, когда половина населения страны демонстрирует готовность поддаться искушению агрессивным национализмом и авторитарностью и когда эта социальная патология пока только пробует стучаться в души еще примерно 25% россиян, перспектива развития страны полностью зависит от позиции власти. В каком направлении пойдет правящая элита, таким и окажется большинство общества. Хватит у власти силы, мудрости и культуры противостоять авторитарной опасности – у страны появляется шанс на модернизацию и выживание в высококонкурентном и крайне неспокойном мире XXI века. Не хватит – тогда застой, а затем распад.