Все записи
11:21  /  5.09.16

31866просмотров

* * *

+T -
Поделиться:

Меня привела в школу Наташа Сопрунова, 16 лет назад это было, меня собеседовал Бормидав, и Менделевич почему-то принял меня на работу в школу совершенно безмозглой дурой и позволил, как и ученикам, расти и взрослеть в этих стенах. Я сидела в учительской в левом углу и тихо слушала, что говорит Надежда Ароновна, важно было понять каждое слово, услышать, не пропустить, она тихо говорит, я смотрела и впитывала Татьяну Михайловну Великанову, ходила на уроки Рафаила Калмановича, Ольги Ильиничны и Любови Игоревны, чтобы научиться преподавать, потом я осмелела и стала тоже что-то робкое произносить, потом у меня появилась своя полка в шкафу, статус :), и Сергей Волков наливал мне чай, а Борис Михайлович как-то подарил все свои фотографии, чтобы я передала их для хосписа в Туле. Потом мне предложили преподавать в гумклассе, а потом в матклассе. Я летала. Это было признание. А потом многие учителя приходили в хоспис к пациентам с концертами — Ольга Михайловна, Володя, Сережа Волков, Лев Давыдович. И все же больше всего я благодарна за часы, проведенные в классах с детьми, за их доверие, за то, что с некоторыми из них мне довелось общаться и вне школы, в поездках и на экскурсиях, где неожиданно двоечники превращаются в настоящих друзей, отличники раздражают занудством и неприспособленностью, а соседи по учительской превращаются в костровых, в экскурсоводов и в гитаристов.

А уж часы, проведенные в учительской, и подготовка к урокам рядом с Еленой Даниловной, Ольгой Арсеньевной, Татьяной Владимировной... Таких коллег по работе у меня больше нигде и никогда не будет.

Учителя приходили и уходили, кафедру английского иногда трясло, но мы заходили в учительскую, стряхивали со стола крошки, садились и все всегда решали. «Опять англичане стол заняли», — говорили математики. Были разные кризисы и обиды, были скандалы, и слухи, и ссоры, но Менделевич звал в кабинет, выслушивал, наливал коньяку — и решение находилось. Мы всегда оставались, зализывали раны, прощали обиды и продолжали работать ради детей. Но несколько лет назад, после смерти мамы, мне стало очевидно, что я больше не смогу совмещать школу с хосписом и фондом, потому что получается халтура на всех фронтах. Я выбрала хоспис и решила уйти. Мне было стыдно в кабинете у Менделевича, я ревела, а он мне сказал, что поможет и обязательно всегда возьмет назад, если что, потому что считает, что я хороший учитель...

Как же я вижу происходящее в школе сегодня, когда я уже не учитель.

У меня, к сожалению, не хватало и не хватает времени и сил на подробные посты относительно 57-й школы, из-за чего, как мне сейчас ясно, даже у моих близких и друзей может создаться превратное представление о моей позиции. Подливают масла в огонь комментаторы, регулярно выступающие со словами гневного осуждения в адрес неназванных «родителей мальчиков», а у меня два сына — Лёва и Миша, оба учатся и, надеюсь, продолжат учиться в 57-й.

1. Оценка происходившего в школе однозначна. Это преступление (я не прокурор и не хочу искать разницу между преступлением по Уголовному кодексу и моральным преступлением) со стороны виновных: пока конкретно названо только одно имя, но вполне возможно, что появятся и другие, и если администрация школы имела возможность пресечь происходившее много лет назад и не сделала этого, то это чудовищная ошибка. Виноваты и все мы, учителя, родители, которые слышали, видели, догадывались, но ничего не делали или не смогли ничего сделать, чтобы происходящее прекратилось. Простите нас. Все мы, взрослые, должны принести извинения пострадавшим, в том числе и по нашей вине, детям.

2. Я восхищаюсь и смелостью мальчиков и девочек, рассказавших правду о том, что происходило в нашей школе, и героизмом Оли Николаенко, которая смогла собрать информацию воедино и добиться того, чтобы тайное стало явным.

3. Я считаю реакцию Сергея Львовича Менделевича, Екатерины Владимировны Вишневецкой на произошедшее по-человечески очень понятной, но ошибочной. Педсоветы 29 августа и 2 сентября не только не способствовали расследованию и разрешению ситуации, но и усугубили ее, привели к губительному для школы внутреннему конфликту, увольнению учителей. В равной степени мне понятна и реакция тех, кто написал заявление и ушел из школы — как они могли остаться? — но теперь им очень трудно будет вернуться. Взрослые не могут помириться, просто скрестив мизинцы. Те, кто не остановил уходящих, а наоборот, кричал «уходите», мне тоже понятны. Первая реакция людей на такие ужасные (в нашей школе творится страшное, у нас учитель годами спит со своими учениками) новости — гнев и отрицание. И защитная реакция вполне понятна (валите отсюда со своими гнусными фантазиями). Такую же защитную реакцию демонстрируют сейчас и многие ученики, выпускники, родители. Однако правда очевидна, ее потихоньку все начинают воспринимать, появляются извинения учителей друг перед другом. Увы, я уверена, что от раскола преподавательского скандала школе будет еще труднее оправиться, чем от обвинений в педофилии.

4. Мое уважение и признательность Сергею Львовичу, Борису Михайловичу и Екатерине Владимировне за создание 57-й школы, которую люблю я и мои дети, остается неизменным. При этом я считаю, что в сложившейся ситуации нет альтернативы уходу нынешней администрации со своих постов. Только появление новых руководителей школы, не замешанных в произошедшем, нейтральных, но знающих и любящих нашу школу, позволит до конца разобраться с тем, что случилось, и поможет устранить даже минимальный шанс повторения такой трагической истории. Я призываю всех не прятать голову в песок, признать жуткую правду и понять, что поддержка школы — это не поддержка и не увольнение существующей администрации, а помощь в скорейшем выходе из сложившейся ситуации. Это возможно, только если мы — родители, учителя, выпускники — будем все вместе.

5. За годы работы в школе у меня сложились очень хорошие отношения со многими учителями и сотрудниками 57-й школы. Поэтому последние три дня я, вместе с группой неравнодушных к судьбе нашей школы родителей, постоянно общаюсь и с действующей администрацией школы, и с теми, кто категорически не согласен с их действиями и решениями. Мы хотим сохранить 57-ю школу, при этом признав всю тяжесть случившегося и определив механизмы выхода из сложившегося страшного положения. Огромное спасибо всем, кто участвует в этой работе! Нам предстоит и создание общественного совета для разбора произошедшего, и создание комиссии по этике, и поиск и утверждение нового директора, и главное — восстановление репутации школы и возвращение доверия учеников и родителей.

6. Я по-прежнему считаю, что были гораздо более эффективные возможности помочь школе очиститься от гнили, чем публикация Катей Кронгауз поста в фейсбуке. Это ни на одну минуту не означает, что я за замалчивание того, что происходило. Но вместо фейсбука можно было, например, связаться с известными и влиятельными родителями учеников 57-й. Результат в том, что касается пресечения происходившего, был бы быстрым и необратимым, а ущерб для школы — ее учеников, учителей, выпускников, родителей — был бы намного меньше. Не было бы таких потоков грязи и лжи, льющихся на школу; омерзительных сюжетов на ТВ, статей в желтой прессе и многого другого. А сами жертвы были бы намного лучше защищены. Очень тяжело, что те дети, которые могли избежать этой травмы на психологическом уровне, теперь тоже нуждаются в помощи психологов, не спят ночью, не понимают, как теперь доверять школе… Хотя, конечно, я понимаю, что этот общественный резонанс вывел на свет и иные признания, которых не было в руках у Оли Николаенко.

Знаю, что со мной многие не согласны, однако мое мнение на этот счет неизменно. Важно, как мне кажется, и то, что Оля Николаенко и Надежда Ароновна Шапиро такой огласки, как я знаю, никогда не хотели.

И еще вот что. Я сейчас чувствую себя очень плохо. Я не сплю, не ем, не плачу, не соображаю, не верю, не хочу читать, читаю, вижу жуткую правду и не хочу ее видеть… И если так плохо мне, то каково же тем, кто, потратив столько сил и мужества на признание, теперь еще и боится, что их сочтут лгунами и клеветниками… Давайте прекратим эту нелепую страусиную версию о рейдерском захвате и переделе собственности в центре Москвы. В 57-й школе происходило многое, и многое еще произойдет, но целебной может быть только правда.

Я хочу, чтобы я всегда могла с гордостью говорить, что работала в 57-й, что мои дети ее окончили. Для этого сейчас нужно покаяние. И извинение перед жертвами, и поддержка всем, кто пострадал от насилия или неэтичного отношения, поддержка тем, кто пострадал от слома ориентиров и обрушившейся правды. Я всех очень обнимаю, как умею… очень…