Все записи
20:03  /  2.12.19

5926просмотров

Те, кого не хочется замечать

+T -
Поделиться:

 

После очень большой паузы (ничего нового, просто гора дел) публикую 5 часть саги «ПНИ систему - это майка». В этой части я пытаюсь понять, кто же все-таки те люди, которые проживают в ПНИ, стоит ли их бояться, откуда они берутся и где еще могут жить. Тут я сразу прошу прощения у профессионалов. Мои познания в этой части поверхностны, и я не претендую на истину. Это мое видение, я руководствуюсь здравым смыслом, своими наблюдениями, прочитанной литературой и собственной совестью. Это то, как увидела ситуацию я, а значит, скорее всего, именно так увидит эту ситуацию каждый, кто осмелится заглянуть за забор ПНИ, пожелав разобраться в запретной теме. Если есть силы прочитать сагу целиком, то:

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Сейчас «Регион заботы» ОНФ пишет с Нижегородским правительством «Дорожную карту». Это труднее, чем мы думали, потому что оказывается, чтобы изменения стали необратимыми, надо не только НЕ построить новый ПНИ, но и понять, что построить вместо него... Сколько, где, для кого, кто там будет работать. Где и чему обучать всех сотрудников, и не менее важно - кто их будет учить. Надо привлечь к работе Министерство Здравоохранения и органы опеки и попечительства. Надо работать с местными главами районов, депутатами, с жителями. Ведь те, кто живет вне ПНИ, искренне считают, что за серым забором психинтерната живут или дурачки, или опасные психи. Поэтому сначала среди тех, кто «на воле», надо обрести соратников. Да я и сама недавно еще думала, что в ПНИ живут преступники-инвалиды.

Оказывается, в ПНИ живут вовсе не психи. И не преступники. В ПНИ живем мы с вами. Я серьезно. Рассказываю.

Во многих интернатах живет до 30% дееспособных граждан. Это не значит, что они здоровы. У них есть психические заболевания, но психические заболевания есть и у наших с вами соседей, у коллег по работе, говорят, у каждого десятого человека есть какой-то такой диагноз. Многие из этих 30% могли бы проживать просто в интернатах для престарелых и инвалидов. Но там не хватает места, и в ПНИ попадают люди, например, с церебральным параличом или ветераны войн без ноги или без руки, те, кто прошёл Афган или Чечню. После войны у многих случаются расстройства психики, а у нас в стране нет для них системы реабилитации. С ночными кошмарами они начинают пить и попадают на приём к наркологу, оттуда - к психиатру, оттуда - в психиатрическую клинику, а оттуда - став ненужными и неудобными для нас, мирно живущих - в ПНИ. В число дееспособных жителей ПНИ попадают сироты, малоразвитые по причине того, что никто ими не занимался, с медицинским клеймом умственной отсталости, которые по какой-то причине (почти всегда очень криминальной) не получили жильё в 18 лет, когда вышли из детдома. В эти 30% попадают инвалиды, которые просто не могут четко выразить свою волю, плохо говорят или не говорят совсем, например, после инсульта или глухонемые. Или те, кто стал ментальным инвалидом после аварии. Как Николай Караченцев.

Еще в ПНИ живут люди с синдромом Дауна, вот такие как Семён Сёмин (Слава Богу, пример семьи с даунёнком, который остается залюбленным обоими родителями даже после развода, дал тысячам родителей по всей стране силы забрать своих детей с синдромом Дауна домой, не отказываться от них прямо в роддомах, выходя оттуда с пустыми, не обнимающими тёплый кулёк руками, а с цинично-мудрым напутствием - здорового родишь). В ПНИ масса таких «взрослых детей», которые даже в этих жутких условиях остаются солнечными, невероятно тёплыми и приветливыми. Просто никто и никогда не удосужился рассказать их родителям, что любви и преданности в этих детях значительно больше, чем мы порой получаем от тех здоровых, которых мы вынесли из роддома на руках в конверте с бантиками. Никто не рассказывал родителям, что дети эти всю жизнь излучают тепло и свет, и делают всех вокруг чуточку добрее и лучше. А многие здоровые дети вполне могут заболеть и стать тяжелыми инвалидами в 10, в 15, в 20 лет (поверьте, я много такого вижу в хосписе). А еще, здоровый вырастет, женится и навсегда от тебя уедет... а этого можно всю жизнь тискать, и он будет лишь обниматься и улыбаться тебе в ответ. Со здоровыми можно порой без конца ругаться из-за их безделья, дурного характера, плохой компании, и так пока не помрешь... Но этого родителям, родившим дауненка, не рассказывают. Говорят только, что он у тебя не женится никогда, в школу не пойдет, и слюни будет пузырями всю жизнь пускать, оставь, откажись, молодая еще - здорового родишь. Вот их и наоставляли. ПСУ-обнимашки.

Около 30% проживающих в ПНИ - это старики. Те самые, от кого их здоровые дети уехали в большие города на заработки, и за ними некому теперь ухаживать, или те, кто делает минздраву статистику - живёт долго. Живёт, миновав возраст инфаркта и инсульта, избежав рака, и дожив до старческой деменции и альцгеймера. Для таких стариков и их семей нет в стране никакой другой системы помощи, совсем. Только ПНИ. Хосписы и койки сестринского ухода не для них. Они нам мешают, мы не привыкли к ходячим. Нам, пожалуйста, дайте уже лежачих, за которых не надо волноваться, что уйдут не туда. Вон был один, ушёл, потом искали двое суток с «Лиза Алерт». Больницы тоже не для них, они и там лишние. Психушка, возможно, но ненадолго. А эти состояния уже навсегда - до конца. В дом престарелых - так они и там помеха адекватным людям: кричат, плачут, едят неаккуратно, писают мимо унитаза или какашки из памперсов вытаскивают. Они всем мешают. Всем неудобны. ПНИ - место для неудобных. Им туда.

Конечно, у нас в ПНИ есть и бывшие наркоманы и алкаши, совершенно пропившие мозги. Им нужен контроль - под контролем они не пьют и могут много работать. Они вкалывают там на фермах, на приусадебном хозяйстве, чинят все, что ломается, шабашат «на швейке» или слесарят, косят траву летом и убирают снег зимой, они подрабатывают (или трудятся за бесплатно) разнорабочими на кухнях и в прачечных. Только денег не зарабатывают и налоги не платят. А ровно наоборот - живут у государства на иждивении, получая пенсию и госсодержание. Наши с вами налоги, кстати. Альтернативного способа жить дальше мы для них не придумали. Некоторые, между прочим, мечтали бы быть трудниками при монастырях. Многие из них сами боятся выходить на волю. Говорят, там искушения сплошные, страшно снова попасть в зависимость. Среди таких есть и молодые совсем девочки, лет 20, и старики. Жуткое дело... Таких довольно много. Им бы не ПНИ, а что-то типа социальных трудовых поселений, не знаю. Не знаю. Не знаю. Но совершенно точно знаю вот что: надо защищать их от соблазнов и давать им возможность приносить пользу. Если мы, конечно, люди. Потому что сейчас они не живут. Они просто биофункция. Едят, спят, какают, курят, болеют, умирают.

Есть еще такие, кого в деревне у нас местными дурачками называли. У нас в Никитино такая баб Ира Степанова жила. Подволакивала ногу и смешно размахивала при ходьбе левой странно развёрнутой, словно вывихнутой рукой. Как раз ее тоже на старости лет в ПНИ отправили под Борисоглебом, помирать. В деревнях таких любят, подкармливают их, они там как местные талисманы, хранители села. Иру я помню с детства. Она сидела на завалинке, читала стихи какие-то бесконечные про Ленина, встречала коров, без конца что-то лопотала, комментировала всё, что видела кругом - вона корова пошла - да вона собака чья-то чёрная - Катька из-под горы куды то намылилася - а у нас уж картошку Настя копает. И иногда кричала терпеливой своей младшей сестре Насте (Анастасии Михайловне Степановой): Насть, а Насть, а ты самовар-то поставила чаю пить? ...Самой Насте повезло умереть в глубокой старости, у себя дома, в избе, на руках у двух любящих и заботливых дочерей...

Вот такие безобидные дурачки и дурочки тоже живут в ПНИ. А где еще им жить? Другого ничего нет...

Довольно большой процент проживающих в ПНИ составляют люди с психическими заболеваниями. С органическими нарушениями, которые привели к умственной отсталости. Есть такие, кто и правда, в определенные периоды своей жизни могут представлять угрозу для себя или для окружающих. Обычно родственникам очень тяжело жить с такими людьми дома в периоды обострений их состояния, и тогда они попадают в психиатрические клиники. Там еще хуже, чем в ПНИ. (Это те самые психушки, которые в советское время подчинялись не минздраву, а КГБ. Где пытали политзаключённых, где родилась и процветала карательная психиатрия. Те самые, где побывали Шаламов, Новодворская, Горбаневская... Во многих таких клиниках до сих пор работают те же врачи и санитары, что и 30-40 лет назад. И мне трудно поверить, что там повсеместно практикуются современные методы лекарственной терапии. Думаю, они бывают очень разными, как и любая другая клиника. Но там я неделю с пациентами не жила. Поэтому пока обойдусь без выводов. Могу сказать только, что в нашем ПНИ «дурки» все ПСУ очень боятся). После лечения в психбольнице эти люди снова возвращаются домой, под наблюдение психиатров из районных диспансеров. Но иногда домой они не возвращаются... У родственников нет сил, или умерли престарелые родители, или... Да масса есть всяких обстоятельств, и тогда эти люди навсегда переезжают в ПНИ. Навсегда - означает навсегда. Насовсем. В том понимании, которое трудно вместить в голове. Н-А-В-С-Е-Г-Д-А.

У одной моей родственницы было биполярное расстройство. Она потрясающая была красавица, ее обожал всю жизнь муж, она работала, принимала гостей, накрывала такой стол!, у неё был домик загородный и сад... И да, в темные периоды все было ужасно... какое счастье, что у нас семья большая и у неё дочь заботливая... Она бывала в лечебнице, но никогда и мысли не было отправить ее в ПНИ. Муж пережил ее всего на 9 дней. Просто не мог без нее жить. Пишу это и плачу, понимая только сейчас, какой могла быть ее жизнь, и какой подвиг совершали каждый день на протяжении десятилетий ее муж, дочка и зять...

Так вот, люди с шизофренией или биполярным расстройством в ПНИ уже не могут в стабильный период ездить на дачу, целовать внуков. Не могут принимать гостей, не могут в светлый период быть душой кампании и поражать всех вокруг своим неординарным мышлением или потрясающей памятью и масштабными идеями. Никому они там не могут быть интересны, и никем они там не любимы... уже больше никогда. В ПНИ они под аминазином и галоперидолом живут во мраке медикаментозных галлюцинаций до конца дней...

Еще у нас в ПНИ было закрытое отделение. Такие есть во всех ПНИ. Там живут после принудлечения. Я тоже раньше не знала, что это значит. Это когда ты убил, например, жену и трёх детей, или тетку родную грохнул по пьяни, правда, она тоже с тобой пила, или отца своего топором зарубил, но при этом тебя суд признал совершившим убийство в состоянии аффекта или в результате обострения психического заболевания. Иногда бывает, что адвокат посоветовал изобразить шизу и избежать тюрьмы. Тогда тебя признают недееспособным и ты попадаешь после суда в псих больницу специальную, на принудительное лечение, а после окончания лечения - в ПНИ. И тут уже - если после убийств и принудлечения мозги, совесть и сердце еще подают признаки жизни - ой как приходится пожалеть о таком выборе. Из тюрьмы-то хоть можно выйти. Отсидев срок. Из ПНИ - нельзя.

В таких отделениях совершенно тюремные нравы, и возможно, так и надо, не знаю... Но точно знаю, я видела личные дела, что в эти отделения попадают далеко не только опасные для общества люди. Туда попадают за проступки и ошибки и другие жители ПНИ. Какие проступки? Есть очень страшные проступки. Например, попытка побега. Есть менее опасные - поссорилась с соседкой по палате, потому что любимая медсестра остатки крема для рук ей подарила, а ты крема для рук ну никогдашеньки раньше не видела, только в рекламе, ну и ты украла у соседки эти остатки. А еще за то, что ночью спать отказываешься. Или отказываешься раздеться. Или если курить захотелось в неурочное время. И еще, если ты вырос в детдоме, и тебя там учили, что матными словами нехорошо выражаться, и ты за мат одному бывшему алкашу по морде выписал. Тебя в детдоме хоть чему-то научили, а алкаша вообще никто никогда и ничему не учил... Просто ты недавно совсем из детдома, ты не привык еще к местным правилам. Из детдома ты попал сюда, а не на волю, потому что в 14 лет у тебя была попытка суицида, ну и естественно тебе диагноз поставили - шиза, и признали недееспособным. Еще проступок - если жалобу директору накатал на сестру-хозяйку, которая казенные трусы выдаёт только перед приездом комиссии из Москвы. Проступков разных в ПНИ бывает много.

Почему все эти люди должны жить вместе? Бывшие зеки и ветераны войн, алкоголики и инвалиды, шизофреники и сироты. Почему мы все думаем, что нас, благополучных, работающих, детных и руконогих это не коснётся? Коснётся...

Попала семья в автокотастрофу, все погибли, остался только сын молодой 23х лет. После тяжелой травмы головы не оправился, стал слюнявым улыбающимся инвалидом. Никому ненужным. В ПНИ его.

Тетка одинокая. Веселая была всю жизнь, пела звонко, б*******а задорно и много, детей не родила, состарилась, упала, сломала ногу, лежать не привыкла, стала орать и жаловаться на медиков. К психиатру - от него в дурку - оттуда в ПНИ.

Менеджер крупной кампании, но да, с диагнозом. Биполярное расстройство. После смерти матери родная сестра лишила его дееспособности и отправила в ПНИ. Зато теперь у неё квартира.

Мальчонка-аутёнок. Большой, толстый, растерянный и испуганный, словно медведь на ярмарке. Очень мамин. Всю жизнь под утро перебирался к ней в кровать, притаскивал свою игрушку - Чебурашку - свою подушку, сам, перед тем как лечь к ней под бок, неуклюже надевал памперс, по очереди поднимая свои большие ноги, потому что около тёплой маминой спины и попы обязательно писался, засыпая. Однажды проснулся, а мама холодная лежит. Перестал разговаривать после этого и писаться стал даже без мамы. Ему 34. В ПНИ его. А куда ж еще... ссытся же.

Все разумно. В ПНИ живут неудобные, те, кого не хочется замечать. Потому что если заметишь, то дальше жить безучастно становится невозможно. Стыдно становится. Мы с командой заметили.

Продолжение следует...

Оригинал