Когда уходят пациенты, которые почему-то стали дороже других, очень хочется что-то написать...

Но все время неловко. Мне эти стали дороже, а родственникам все дороги одинаково. И не пишу.

Но вот сегодня поступило сразу три просьбы, точнее не просьбы, а отчаянных вопля три, от подмосковных пациентов. И я решила написать про тех подмосковных жителей, кто ушел, и про тех, кто готовится к этому непростому и болезненному переходу, написать об этом тем, кто еще и не заболел, и, Бог даст, никогда не заболеет...

А именно, министру здравоохранения Московской области, госпоже Суслоновой Нине Владимировне и тем, кто в Правительстве Московской области отвечает за здравоохранение.

Несколько недель назад мы с колегой Аней Седовой поехали в Правительство Московской области на встречу с зам губернатора по вопросам социальной политики. Почему-то зам губернатора нас перенаправила к Суслоновой. Наверное, правильно. Ведь мы шли говорить про развитие паллиативной медицинской помощи в московской области. Но с Суслоновой тоже встретиться не удалось. То есть не совсем так. Сначала мы сорок минут уверяли на кпп, что где-то пропуск на нас все же есть, потом ждали в приемной час. Это не страшно, большой чиновник, все понятно. Потом вошли по радушному приглашению в кабинет, где министр долго искала свой айпед, а потом ушла, оставив нас беседовать с замом по детству, Гаяне Вартановной. Перед выходом из кабинета на другую встречу госпожа министр скзала нам, что в Истре строится благотворительный детский хоспис на средства, привлеченные отцом Александром, основателем Питерского хосписа. Это хорошо. Что они просили отца Александра год назад купить машину для развития паллиативной службы в области, а он почему-то не купил, только хоспис решил построить... И вот почему-то в прошлом году им не пришло в голову обратиться в Фонд Вера, а теперь мы и сами пришли, хорошо, может купим им машину....

Мы с Аней не против пообщаться и с Гаяне Вартановной, уставшей женщиной, хоть и первый день после отпуска, мы и про несуществующее детство неизлечимо больных детей в Подмосковье можем ей рассказать и про несуществующую для детей Подмосковья паллиативную помощь. Гаяне Вартановна говорит спокойно и грустно, мол, да, ничего у нас в Московской области нет...

Но ведь никаких решений Гаяне Вартановна в силу должности не примет. Это или министр должен быть или зам губернатора... Грустно проговорили час, договорились звать зав отделением паллиативной помощи Люберецкой детской больницы на наши образовательные мероприятия и прислать в департамент по детству список подмосковных детей, которых опекает фонд Вера, а то они не знают, кто у них нуждается в помощи. У них данных нет. У них нет, а у фонда есть. Интересно, почему так? Тут вернулась Суслонова с другими людьми и мы вышли ждать ее в приемную. Прождали полтора часа. Мы были не одни, еще ждали люди по скорой помощи и от Народного Фронта, которые готовят форум в сентябре по здравоохранению. Про других не знаю, а мы не дождались, поехали в хоспис встречать пациентку Машу Дееву из Аэропорта, она летела из Израиля, сразу в московский хоспис. А куда еще, в Подмосковье для нее, истощенной, с трахеостомой, испуганной и нуждающейся в круглосуточном морфине и 24/7 поддержке близких (что вполне нормально при ее возрасте и прогнозе) ничего нет. У секретаря наш уход вызвал недоумение: как это, ведь из приемной министра не уходят. Но Машу надо было встретить в хосписе, а в кабинете министра мы не увидели желания развивать паллиативную помощь в Подмосковье.

Маша из подмосковного Реутова. В Реутове, да и вообще в Подмосковье, хосписов нет. Есть теперь в Подмосковье главный специалист, который помогает выбить обезболивание по месту жительства, спасибо ему, но обезболивание далеко не единственная, хоть и самая острая потребность онко больных. Хосписа в подмосковье нет для Маши Деевой; не было для только что ушедшей Кати Ремизовой (Катя согласилась на видео-интервью незалодго до смерти, и мы обязательно это интервью сделаем общедоступным, как только у ее семьи немного уляжется боль); не было для молодого парня из Королева с саркомой, который за деньги благотворительных фондов лежал в платной московской клинике, дорого; не было для жителя Пушкино Алексея Иванова, который умирал от рака гортани с распадом, с жуткими болями (морфина для него тоже не нашлось), и униженный в своей ненужности.... Не было и нет в Московской области хосписа для детей... И Александр Ткаченко еще не построил благотворительный хоспис, это пока проект, грустный проект так необходимый обществу, в котором министру нет дела до умирающих.... И если с детьми поможет Ткаченко или фонд Вера, то кто поможет со взрослыми???

Московский Департамент здравоохранения ни разу не отказал фонду Вера в разрешении на госпитализацию немосквичей в московский хоспис, но правильно ли это? Правильно ли увозить Катю Ремизову от мамы и сына за много километров, за 4 часа по пробкам? На мой вопрос Президенту страны о праве для неизлечимо больных получать помощь и обезболивание по месту фактического проживания (то есть в нашем случае для людей, проживающих в Москве в съемных квартирах, но зарегистрированных в Подмосковье), Минздрав РФ ответил, что сегодня это невозможно, но думать будут....

В результате, жители Подмосковья, которые в большинстве своем работают в Москве, ездят на московском метро, ходят в кино, театр, рестораны и магазины в Москве, платно лечатся в Москве, пополняют московскую казну на миллиарды рублей - отправляются умирать к себе, в область, где госпожа Суслонова думает попросить у фонда Вера машину для развития помощи этим больным.

Я прифигела от комплекса зданий подмосковного правительства, прифигела от припаркованных там машин, надо сказать, в московском департаменте здравоохранения как-то все поскромнее... То есть при этом отстроенном практически "москва-сити" за МКАД денег на хосписы у области нет. Грустно. Еще грустнее, что в Минздрав РФ отправлена информация о наличи на территории московской области (ВНИМАНИЕ!!!) 31!! паллиативной койки. Люди, отзовитесь те, кто получил там помощь! Как это было??

Конечно, можно бесконечно просить Москву бесплатно определять подмосковных жителей в московские хосписы, но поверьте, далеко не про всех мы знаем и просим, можно даже открыть в Москве платные койки для немосквичей, это намного проще и гуманнее, да и не дорого, менее 3-х тысяч рублей за сутки, но только это, во-первых, неверно, а во-вторых, никто, кроме Первого хосписа имени Веры Миллионщиковой и фонда Вера, за немосквичей не просит. 

Правильнее было бы как-то озаботиться организацией паллиативной помощи в Подмосковье. Я знаю, что министры и губернаторы могут просить деньги в федеральном бюджете; я знаю, что паллиативная помощь не входит в ОМС, а поддерживается из бюджета субъекта; я знаю, что в московской области есть масса больниц, где паллиативную помощь можно оказывать не номинально, а фактически; знаю, что можно обучить врачей и медсестер особенностям работы с паллиативными больными; знаю, что механизм получения на область достаточного для всех количества опиоидных анальгетиков - это не так страшно и трудно как кажется, надо только захотеть; я уже видела, как можно публично на селекторном совещании наказать одного нерадивого участкогвого терапевта за необезболенного вовремя онкобольного и одной такой публичной разборкой обеспечить на ближайшее время качественную работу сотен других участковых по этому направлению. Для этого надо только захотеть. И постараться. Фонды тут не помогут.

Подумайте, Нина Владимировна! В Московской области проживает 7 млн 230 тысяч человек, значит там должно быть хотя бы 14 взрослых хосписов (1 на 500 тысяч населения) и 2 детских, это если при них будут выездные службы. Это значит, что в паллиативной помощи в Московской области нуждаются не менее 25 тысяч взрослых пациентов в год и не менее 1000 детей. Осмелюсь предположить, что в Московских хосписах умирают не более тысячи жителей Подмосковья в год, а то и меньше. Под опекой фонда Вера находится 136 подмосковных детей. Остальные или умирают без помощи, или добиваются, как добивался муж Кати Ремизовой, а сегодня добиваются Ильдар для брата, Евгения для мужа, Саида для коллеги, или умирают в отделениях реанимации обычных непаллиативных больниц, одни, без родственников, зачастую необезболенные, со словами "потерпи" от медиков, умирают так, как впору было умирать 140 лет назад солдатам в госпитале Атланты, за которыми старалась ухаживать Скарлетт О'Хара.

Жалость - плохое чувство? Не знаю... Хотелось бы, чтобы это же чувство испытывали некоторые чиновники.

Мне очень жаль всех Подмосковных стариков и больных. Очень. Гораздо жальче, чем жителей отдаленных регионов, Тувы, Якутии, Хабаровска. Так как для подмосковных Москва со всеми ее благами очень близка, а недоступна также, как и для Тувы.

Уважаемое Правительство Московской области, уважаемая Нина Владимировна! Качество последних месяцев и дней жизни людей, которые вам доверены, в ваших руках. Изменить качество их жизни дело небыстрое, но с вашими возможностями - достижимое. И тут нужны не машины, а врачи, оборудование, образование, и прежде всего - ваши открытые уши!!!

Хоспис - это про каждого из нас!

Перепост