Все записи
09:20  /  15.01.13

7597просмотров

Встреча с Дмитрием Крымовым в Нью-Йорке

+T -
Поделиться:

Иллюстрация: Венеция Каналетто, карт. масло, 40х50 см, 1999. Ирина Неделяй

В прошедшую субботу я вместе с другими нью-йоркскими снобовцами побывала на спектакле Дмитрия Крымова «Опус №7» и приняла участие во встрече с режиссером, организованной Машей Пышкиной, нашим деятельным проводником по лабиринтам культурной жизни Нью-Йорка. С разрешения уважаемой публики поделюсь своими впечатлениями, подчеркнув, что это только мои личные впечатления и они с впечатлениями других зрителей могут не совпадать.

Бруклинский театр St. Ann’s Warehouse располагается почти на самом берегу Ист-ривер неподалеку от Бруклинского и Манхэттенского мостов. Район этот выглядит довольно мрачно. Такие страшноватые «производственные» корпуса из стекла и бетона. Пробираясь по нему, я почему-то сразу вспомнила промышленные районы Питера.

Сам театр больше всего напоминает конюшни, из которых вывели лошадей, или большой цех, из которого вынесли все станки, сценическое пространство отделено от фойе огромными черными шторами от потолка до пола. Конечно, все это может показаться довольно странным для российских театралов, так как таких театров, во всяком случае в недалеком прошлом, не было ни в Питере, ни в Москве, ни в моем родном Новосибирске.

Вообще-то внешний пафос наших театров — это навсегда застрявшая в головах праздничная картинка. Я лично прекрасно помню новосибирский оперный театр, в который меня водили в детстве: колонны ионического или коринфского ордера, бархатные шторы, бархатная отделка кресел, позолота тут и там и торчащие из стен канделябры под старину. Росписи плафона театра, греческие скульптуры в нишах, роскошные декорации на сцене, вся эта неписаная красота создавала атмосферу чего-то редкого и возвышенного и даже отчасти рая на земле.

И вот я, продукт советских походов в театр, где мы меняли сапоги на туфельки и где дамы смотрели на сцену в бинокль, оттопырив по-светски мизинец, стою в конюшне и жду спектакля.

Это не первый мой выход в театр в Нью-Йорке, ясное дело. Но пластиковый стакан вина пришлось-таки купить, чтобы отогнать воспоминания о скульптурах в нишах, позолоте и бархате.

В зале, куда нас запускают, откинув кусок черной шторы, стоят деревянные и железные стулья. Рядом со мной оказались супруги-американцы. Они поинтересовались, русская ли я. Я ответила, что да, я русская, из Сибири. Мы начинаем говорить о Сибири и о том, как там люди оказываются вообще и как оказалась моя семья в частности. Затем начался спектакль…

Описывать представление я не буду. Скажу только, что первая часть была посвящена Холокосту и что некоторые из присутствовавших в связи с этим сильно занервничали, поскольку, видно, не ожидали такой темы.

Актеры Дмитрия Крымова — это что-то потрясающее. Они и поют, и танцуют, и делают кульбиты, как в цирке, и вообще работают на износ. Столько талантов я давно не видела. К тому же они еще и рисуют. Все это как-то связано и завязано. Через все действие проходит музыка, причем музыканты прямо тут, на сцене и извлекают звуки из труб и прочих музыкальных инструментов.

Грустная тема, которая тем не менее была подана зрелищно и живо. В общем, скучать не пришлось. Синтетический театр Дмитрия Крымова напомнил мне поиски наших режиссеров-авангардистов. Почему-то пришли на ум имена Михоэлса и Мейерхольда, но сами понимаете, могу я судить об этих фигурах только в умозрительном ключе, поскольку уничтожены они был задолго до моего появления на свет. Ну, не будем тут предаваться печали, вспомним песню Дидоны: «Помни меня, но забудь мою участь...»

Во втором отделении стулья были расставлены по всему периметру зала, в отличие от первого акта, когда они стояли ярусами и этим хоть как-то напоминали интерьер классического театра с привычными сценой и зрительным залом.

Мои новые американские знакомцы, как только я вошла, стали махать мне руками, показывая на свободное место рядом с ними. Мне ничего не оставалось, как занять это место. Его номер был, естественно, тринадцать.

Представление началось, вернее, продолжилось, и к зрителям вышла Родина-мать, огромная фигура в три человеческих роста, похожая на старорежимную матрону в шапочке с косою, уложенной вокруг головы, и старорежимном пальто. Матрона напомнила мне почему-то Фаину Раневскую. За ручку с матроной вышел маленький и хрупкий Дмитрий Шостакович в круглых очках. Шостаковича играла актриса, талантам которой трудно было не позавидовать. Она была и прекрасной певицей, и балериной, невесомо перемещающейся по сцене, и профессиональным гимнастом, лазающим по веревкам. И все эти таланты, как это не покажется странным, ей очень пригодились в роли Шостаковича.

В один из моментов спектакля затюканный до полусмерти Шостакович пытался убежать от Родины, а она весело и задорно носилась за ним галопом. И тут я не выдержала и начала плакать. Что так на меня подействовало, я право и сказать не могу, дорогой читатель. В моей голове выстроились: затюканный Шостакович, Ахматова, Мандельштам и моя бабушка.

И надо сказать, я даже не знаю, чья судьба сильнее расстраивает меня, наверное, общая наша судьба. И наличие на сцене этой разухабистой Родины, которая вот так уже не один век гоняется весело за своими детьми в жизни, привело меня в состояние, которое довольно банально выражается фразой «слезы потекли градом». Соседи-американцы мгновенно протянули мне платок, и я, сгорая от стыда, начала им утираться. Мне было стыдно, что я такая идиотка. Но тут уж фразу не применишь «Над вымыслом слезами обольюсь». Родина, желающая открутить голову своим детям, никуда не делась, она по-прежнему на месте…

На встрече после спектакля Дмитрий Крымов пояснил, что фигура Шостаковича ему представляется очень необычной и противоречивой. Чувство юмора композитора, выражающееся, по мнению режиссера, в «галопах», сродни юмору человека, который начинает танцевать, когда его ведут на казнь. А чего стоит эдакое ерничанье Шостаковича в жизни и его неожиданные слезы и рыдания в ситуациях, когда «советский» человек обычно радовался. Вся его жизнь и творчество были отражением давления на его личность. Поэтому его творчество имеет столь же сильное внутреннее напряжение, как то давление, которое претерпевал художник от власти и режима.

Среди вопросов заданных Дмитрию Анатольевичу, был вопрос о молодежи, играющей в его спектаклях. По мнению задавшего вопрос участника проекта «Сноб», зритель реагирует на энергию молодых актеров, которые в большом количестве играют в спектакле, а режиссеру нравится работать с молодежью, поскольку молодые — они более пластичны. Вопрос был конкретно в том, помогает ли это использование молодежи общаться с публикой или мешает. Дмитрий Анатольевич ответил, что ему просто нравится работать с молодыми актерами, потому что они еще «не испорчены» театром, не исковерканы театром и жизнью. Режиссер выразил мысль, что и жизнь, и театр коверкают человека, и потому ему легче работать с чистыми и податливыми личностями вчерашних студентов, а о том, как на это откликается публика, он совершенно не думает.

Дмитрий Анатольевич, кроме прочего, признался, что в его спектакле играют не только актеры, но и все те, кто к театру хоть как-то причастен. Это и музыканты, и «цирковые», и техники — монтировщики сцены. В одном из последних спектаклей эти техники уже выходят и со словами. То есть и Лия Ахеджакова, и Валерий Гаркалин, и техники, и музыканты, и студенты — все вместе «строят» спектакль.

На вопрос о том, какова реакция публики на спектакль в Москве, Дмитрий Анатольевич ответил, что спектакль принимают довольно противоречиво. По его словам, с одной стороны, московская публика, понимает двойные и тройные смыслы и месседжи, как теперь модно говорить, а с другой стороны, она очень настороженная. После спектаклей в московской прессе было написано, что постановки Крымова — это «вторсырье», что темы эти, «художник и власть» и «еврейская», слишком заезжены и на них «только ленивый не отоспался». Тем не менее спектакли получают премии, как мы знаем, и не только внутри страны, но и за ее рубежами. И мнение публики не всегда совпадает с мнением критиков. А если тема «художник и власть» устарела, заметил Дмитрий Крымов, то Пушкина, Мольера и Булгакова надо выкидывать…

На вопрос, привезет ли Дмитрий Крымов свой спектакль еще раз в Нью-Йорк, он ответил, что это зависит от того, «как позовут». Он обратил внимание публики, что на все нужны средства и, собственно, спектакль состоялся в Нью-Йорке благодаря по-хорошему «сумасшедшей» директрисе театра, в котором мы смотрели спектакль. По словам режиссера, директриса делает все, чтобы театр знакомил зрителей с самыми разными постановками. «Она может головой пробить стену, она невероятный патриот своего дела», — охарактеризовал своего американского партнера Дмитрий Анатольевич.

Не буду утомлять читателя больше перечислением вопросов и ответов. Позвольте лишь привести ответ режиссера на вопрос о «свободном плавании». Дмитрий Крымов не представляет себе существование своего театра без государственного финансирования. Он считает, что система регулярного государственного театра спасает такие экспериментальные постановки и освобождает режиссера от мыслей об оплате электроэнергии и воды с теплом. Он считает невозможным существование театра в условиях свободной рыночной экономики, ну, во всяком случае «такого» театра.

Не раз уже задавала я себе мысленный вопрос о том, создал бы Тарковский такие фильмы, как «Андрей Рублев» или «Сталкер», живя где-нибудь в стране со свободной рыночной экономикой. Ответ Дмитрия Крымова на этот вопрос вновь вернул меня к моим прежним размышлениям. Я и сейчас не решилась бы дать на него ответ.

Мне очень хочется вспомнить замечательного человека Анатолия Эфроса, одного из моих любимейших режиссеров. Жизнь этого добрейшего и интеллигентнейшего человека прошла в эпоху, когда таким людям, как он, было довольно сложно работать. Жизнь не слишком баловала Анатолия Эфроса, но он успел сделать немало в русском театре. Он был цельным человеком, посвятившим свою жизнь театру и только театру.

На мой вопрос, считает ли Дмитрий Крымов судьбу отца удавшейся и считает ли он его полностью реализовавшим свои замыслы человеком, режиссер ответил утвердительно и отметил способность Анатолия Эфроса, несмотря на давление, возрождаться снова и снова в новом месте и с новой энергией.

Тринадцатого января исполнилось 26 лет со дня смерти великого режиссера Анатолия Васильевича Эфроса, и я считаю разговор, состоявшийся накануне, очень символичным. Анатолий Эфрос опять подтверждает свою способность возрождаться, только уже как бы некоей частью в спектаклях своего не менее талантливого сына Дмитрия Крымова.

И ничего, что в театре не было позолоты и скульптур в нишах. Зато там веял дух, дух свободный и способный к возрождению, дух свободного художника, творящего, несмотря ни на какие режимы и несмотря ни на какое давление.

Комментировать Всего 18 комментариев

К сожалению я не согласна с тобой, а согласна с мнением московских критиков. У меня было впечатление что я присутствую на выступлении любительского театра, и если неточности актеров и всеобщую неподготовленность еще можно списать на первый день выступлений (мы смотрели спектакль в среду), то  избитость режисерских задумок объяснить этим невозможно.

Маша ну я не говорю же совершенно,что то что я видела гениально по форме и содержанию и все остальные мнения не существуют.Я очень рада,что ты несогласна. Плюрализм мнений это прекрасно.

Но мне кажется Маша ,что я вообще не очень вправе писать о театре Дмитрия Крымова,поскольку я видела всего один спектакль.Если ты видела больше,то у тебя мнение полнее возможно.Но тут не стоит забывать и о том,что привези завтра финны в Нью Йорк свой театр мы уйдем с половины действия.

Ну то есть это русский театр по-моему и в Нью Йорке он может смотреться несколько иначе чем в Москве.Вот и Лоунфельд(не знаю как по-русски его фамилию писать) жаловался нам на то,что зритель в Нью Йорке не способен смотреть просто драматический спектакль он-зритель утерял или теряет здесь такую способность.А почему? Ответ Лоунфельда насколько я помню был в том смысле,что зритель имеет некотурую инфляцию впечатлений и потому просто спектакль "Чайка" он смотреть не в состоянии.

Дмитрий Крымов тоже сказал,что то в этом же духе. Он сказал,что вот голые люди скачущие на сцене способны тронуть зрителя,а все остальное уже мало трогает.

Маша я с тобой могу даже немного согласиться насчет первого отделения.По мне автоматные очереди за сценой и гаснущие образы местечковых еврейских персонажей конечно несколько дидактично,но Маша, в России есть молодые люди,которые считают Сталина эффективным менеджером.Понимаешь?

Так что некоторым слоям русского населения не помешает и это.

Если бы только очереди. А детские башмачки? По-моему любой художник должен чувствовать, что рассказать о холокосте при помощи башмачков уже нельзя. Мне кажется что в американской культуре о холокосте столько уже сказано, что какие-то вещи, первоначально очень пронзительные, действительно уже затасканы до дыр, и вот для меня в спектакле все образы были ясны, предсказуемы и избиты. Это, увы, не трогает. Когда же на нас бумашками подуло, я подумала: "трагический вариант snow show славы полунина."

Я конечно оценила, зная по снобу настроения публики "там", что когда гестаповец проходя по фону медленно превращается в человека со звездой - это, должно быть, будоражит воображение и считается смелым. Мне же это показалось довольно поверхностным приемом.

О шостаковиче - Родина меня просто раздражала. Музыка должна была быть живая, хотя бы ее фортепианная часть.  Танцы с картинками жертв режима удивили своей банальностью - Тухачевский-то там причем?  Речи Шостаковича меня искренне тронули.

Но в целом да, вторая часть была немного лучше первой.

Хотя критик NY Times сегодня похвалил, так что возможно я просто ничего не понимаю. Так бывает.

Я извиняюсь Маша что отвечаю с опозданием,но я ту боролась с вскрытием моих некоторых почт индийскими умельцами так что была фурией весь день.

Что касается башмачков и нарезанных бумажек -это символический театр.Ну ничем не возможно заменить символику.Каждому времени-свои символы.Например одно время на картинах голландских художников появлялись собачки ,и это было символом разгула.прелюбодеяния. Странно не правда ли? Теперь этот символ не работает.А видя собаку мы скорее подумаем о верности чем о разгуле...Символом убитых еврейских детей я вляются башмачки и нечем их заменитьчтобы до зрителя достучаться.Символизм нашего времени отличается от символизма семнадцатого века.

Про "полунин для бедных" если я правильно тебя поняла...Я очень уважаю и люблю Славины находки. Слава сделал Снежное шоу много лет назад,и катает его уже боюсь чуть ли не десять лет.ЭТО НЕ ПЛОХО,но это другой подход.

Дмитрий Крымов режиссер театра репертуарного,он не может сделать одно шоу полное гениальных находок и катать его десять лет.

Он ДОЛЖЕН ставить спектакли в театре,а не одно шоу в десять лет.Ты же знаешь разницу между великолепным бродвей шоу и театром не или внебродвейским.А у нас существуют регулярные театры с репертуаром и у Дмитрия именно такой театр.

Маша даже приобретая альбом великого Пикассо,ты будешь любить всего несколько картин из этого альбома.И будешь любить несколько картин голубого периода,несколько картин розового и несколько картин классического и кубического периодов. Ты не будешь считать что все картины Пикассо -шедевры.А он если считать акварели и офорты и прочее наваял десятки тысяч произведений.Жил то долго.

Художник он не снежная пушка Славы Полунина,из него не могут вылетать миллиарды гениальных находок в минуту. Сегодня он выдает шедевр а завтра штудию или поиски брошенные на полпути,а потом что-то что только он считает удачным поскольку знает,что это его личное достижение,а публика нос воротит.

Театр Крымова это вроде и репертуарный театр и в то же время театр художника.Это символический театр,а символизм это таки система. И в этой системе есть детские ботиночки...

когда гестаповец проходя по фону медленно превращается в человека со звездой - это, должно быть, будоражит воображение и считается смелым

Мария,

уверяю Вас,  что нет )

Я думаю что те слои про которые ты думаешь, на Крымова не пойдут...

Я думаю, что вопрос скорее не в провинциальности, или в профессиональном-любительском театре, а в ожиданиях и личных отношениях со спектаклем. Конечно, как Маша уже упомянула, грозный Ben Brantley из New York Times повидал на своем веку немало самых разных спектаклей, и получить настолько теплый и позитивный отзыв из его уст – это редкость. (http://theater.nytimes.com/2013/01/15/theater/reviews/opus-no-7-from-the-dmitry-krymov-lab-of-moscow.html)

Когда я первый раз увидела «Опус» в Москве несколько лет назад, я ничего не знала о театре Крымова, и собственная эмоциональная реакция застала меня врасплох, хотя с темами разных аспектов печального прошлого я столкнулась не впервые. Просто подумалось – или почувствовалось –  что «безвозвратный отъезд в Челябинск в 42м» - это дословно про моих бабушку и дедушку, а башмачки принадлежали бы моим детям, живи я на 60-70 лет раньше.

Интересно, что и моя первая ассоциация пышнотелой куклы не с родиной, а просто мамой, ласково, но твердо подталкивающей чадо к фортепьяно («надо было покупать не мячик, а скрипочку...» - из первой части). И это снова очень личное, мое собственное отношение со спектаклем.

И для меня именно в этом притягательность спектакля, в том, что из отдельных, возможно, использованных раньше, да и другими, черточек, сложилось то общее, что вытолкнуло меня из повседневных забот, и пригласило подумать и заново пережить.

Лично для меня существуют моменты, когда не хочется и не можется обсуждать что - то еще, помимо важности самой темы. Спектакль "не видела, но не осуждаю". Образ "разухабистой Родины", многовековой "охотницы за головами", присутствует на каждой странице "Воспоминаний" Н. Я. Мандельштам. Во "Второй книге", написанной десятилетия спустя, - образ все такой же : "Если не поклониться уполномоченному в твоей области, подохнешь сразу, так что избежать контакта с убийцами у нас нельзя."

Прошли еще несколько десятилетий, но образ Родины - точно такой, каким Вы его описали, Ирина ( был не один печальный опыт ).

Лариса,это Дмитрий нам напомнил "образ Родины". И это с одной стороны смешно и страшно одновременно.Мои американские соседи по спектаклю сказали,что очень хорошо понимают мои слезы.Что такая Родина и им известна,вернее из бабушкам и дедушкам ,которые когда-то тоже уехали из России.Что до самого спекткля,то мне кажется спектакль весьма полезный.А отношения художника и власти не меняются в России и по сей день.

Отрадно узнать о том, что Ваши американские соседи по спектаклю понимают Ваши слезы, Ирина, что их бабушки и дедушки завещали им эту память...Забывать нельзя.

"Сможет ли оправиться народ, растоптавший и уничтоживший столько поколений и добившийся этим отказа от мысли и потери памяти, которые передаются по наследству ?" (Н.Я.Мандельштам).

Если исчезнут спектакли Дмитрия Крымова - уж точно не оправится...

Эту реплику поддерживают: Ирина Неделяй

- Спасибо, Ирина, за интересную рецензию - обязательно постараюсь посмотреть спектакль в Москве - Ваша с Марией дискуссия только усиливает это желание. К слову - пространство театра в Нью-Йорке "без позолоты и скульптур в нишах" должно было порадовать Дмитрия Анатольевича - большая часть его спектаклей в Москве поставлена в театре "Школа драматического искусства" на Сретенке 19 - уникальном пространстве, далёком от стереотипов сценической площадки. Как раз 13го января мы отправились туда на экскурсию с сыном - рассмотреть в подробностях необычные архитектурные решения  и там узнали, что это день памяти Анатолия Эфроса, спектакли которого также посчастливилось видеть когда-то...

Вячеслав,я вам завидую..Я видела спектакли Анатолия Эфроса только в записях и только видела всяческие записи его интервью и репитиций и попала под обаяние этого человека навсегда...

Напишите о впечатлении после посещения спектакля будет очень интересно.Вообще-то я люблю провинцию и обаяние провинции велико,если это не наглая провинция пересекающая границы личности...

Вот моя бабушка не умела ни читать ни писать,но лишнего не спросила бы  никогда...

Так что обзывательство "провинциальный" меня не трогает совсем.

- В институте любимейшей книжкой была "Репетиция - любовь моя". Несколько спектаклей Анатолия Васильевича я посмотрел в 1990 году, уже после смерти режиссёра, в питерском Театре на Литейном - во время "Фестиваля Эфроса" - они тогда невероятно подействовали. Недавно, благодаря Снобу кстати ( Ксении Чудиновой - отдельное спасибо), мы побывали на отменном спектакле Дмитрия Крымова "Как вам это понравится", после которого получилось поговорить с режиссёром  и я спросил про тот давний фестиваль - Дмитрий Анатольевич живо вспоминал те, ещё не рассыпавшиеся, спектакли отца... 

А почему Вы вдруг заговорили о провинции - не могу уловить связь )?

Про провинциальность это Маша Генкина сказала вернее про любительский спектакль. Это так в моей голове трансформировались некоторые обвинения критиков из Москвы ну и не только из Москвы.Ну опять же и такое мнение имеет право на существование Бог с ним.

-  некоторые московские критики не могут простить Крымову то, что он пришел в режиссуру из художников и придумал собственный театральный язык , но это не мешает ему собирать аншлаги и делать свое дело с удовольствием. Жаль, что Марию, столь чуткую на культурные события, не порадовал спектакль .

Я на самом деле не написала про провинциальность, но подумала (хотя по-моему писала на фэйсбуке - возможно ты видела там). 

Провинциальность для меня - это проявление определенной претензии там где для нее нет оснований. Это совсем не значит что в провинции не может никогда ничего произойти - как раз напротив - самородки рождаются чаще всего именно в провинции, поскольку оторванность от канона рождает оригинальное мышление, и очень часто именно эта претензия приводит к чему то очень оригинальному, но в данном случае оригинальности я не увидела, зато заметно было желание отличиться. Я это называю, возможно неверно, провинциальностью.

Маша ты имеешь право на свое личное восприятие чего угодно и я уважаю твоё вИдение .Ну правда,если не эмоций,то их нет.

Просто у меня были.

Я реально рыдала и удивлялась этому сама...

Хотя мои близкие мне намекают,что я и от раздавленого муравья могу заплакать...Ну они преувиличивают конечно.Но читая про назревающую дуэль Ленского и Онегина я реально плачу и повторяю каждый раз :"Ну идиоты,идиоты..."Мне правда жаль Онегина до слез...

От Екатерины Аветисовой:

От Екатерины Аветисовой:

Полемика завязалась, как мне кажется, на уровне «нравится -не нравится». Кто-то считает, что Холокост - заезженная тема, набившая оскомину, кому-то важно, чтобы эта тема оставалась на слуху ну хотя бы ради потомков. Многие наши соотечественники переживали, что и Холокост и Шостакович не близки американскому зрителю, хотя , по словам самого Крымова, постановку выбрала сама директор театра, да и по реакции американской части публики было понятно, что он (зритель) явно «в теме», на слух узнает симфонии и этюды.

Можно сказать, что спектакль отдает любительщиной. С точки зрения профессионального репертуарного российского театра он недостаточно «отшлифован», но при этом очень эмоционален; но этим и подкупает, и завораживает.  Я, например, уже не могу смотреть многие «классические» постановки Московских театров, просто скучно.

Крымовский репертуар новаторский, особенно с точки зрения сценографии и музыкального оформления, хотя специалисты и заядлые театралы могут возразить, что где-то это уже видели, например, красные детские башмачки явно позаимствованы у Чаплина.

Как правильно отметил один из гостей на встрече с Крымовым, энергетика молодых актеров с лихвой компенсирует непрофессиональность. И уже не важно, олицетворяет ли огромная кукла Родину-мать или просто заботливую маму Шостаковича. 

Я очень рада, что удалось поменять билеты со среды на субботу и пообщаться с самим Крымовым, человеком весьма приятным во всех отношениях. На вопрос , почему не продлить  гастроли при таком спросе, он ответил, что все его спектакли играются практически одном составом, актеры устают , да и он сам настолько влюбляется в каждого из них, что абсолютно не приемлет вторые составы. И, вы знаете, эта взаимная любовь между режиссером и актерами очень чувствуется.

А Ира Неделяй натура чувствительная, могла и всплакнуть, русский человек иногда очень сентиментален.

Эту реплику поддерживают: Маша Пышкина