Thekla and Her Angels, oil on canvas, 18''x24'', 2014. Irene Nedelay                                           

Фёкла и её ангелы, холст, масло, 46х61 см, 2014. Ирина Неделяй

Сегодня я вам одну историю поведаю. Это так папа говорит, когда я что-нибудь хочу рассказать. «Поведай уж», - говорит папа. Ну вот, я вам и поведаю.

У меня много друзей. Самый главный друг из них конечно Максимка, но про него я потом как-нидь расскажу, а сегодня про Ленку.

С Ленкой мне дружить запрещено. Ну нельзя. Мама говорит: «Ужасная семья! Отец - пьяница и разбойник, мать - ни то, ни сё, а дети «себе предоставлены». Это у нас любят: нарожают толпу и живите как хотите». Так мама говорит. Ну и права она. И Ленка, и сестра её Лариска живут как хотят! Они, например, «ходят через дорогу». Вы представляете? Прямо вот так, без разрешения всякого, ходят туда-сюда через все дороги! Мне такое и во сне не приснится.

Я живу как бы на острове. Мне нельзя «через дорогу». То есть, я могу ходить только там, где нет дороги. Ну конечно мой остров не то чтобы маленький. Мне можно и в соседний двор, и на хоккейную площадку, и за школу, и до рабочего общежития. Но в само рабочее общежитие - ни-ни. Так мама говорит: «Ни-ни!»

Хотя как так ни-ни, когда там моя подружка живёт. Ну мои подружки, они почитай что на всём моём острове живут. Я считаю, что их много, хотя девочки которые живут в других местах, например, в «новостройках», они говорят, что у них друзей гораздо больше и вообще там все «современней». Не знаю. Может и так. У нас дома пленными немцами построенные и потому маленькие очень, всего по три этажа. Наверное, там у них в Германии не было больших домов, вот они как умели и настроили. Но лично мне - нравится. Под моим окном стоит огромный тополь. Ветки тополя протянуты в разные стороны и к моему окну тоже. Летом на них вырастают огромные листья и, проснувшись, ты чувствуешь будто живёшь прямо в этом тополе, как птица. Я даже одно время мечтала стать птицей и жить в тополе. Ну вот, опять меня занесло. Так всегда. Папа говорит: «Если собралась рассказывать, так не растекайся по древу». Так он говорит. Ну и вот пожалуйста, полюбуйтесь, стала вам про тополь говорить, вместо Ленки, а он как раз и есть - древо!

Ну вот значит, Ленка. Ленка живёт с мамой, папой и сестрой в коммуналке на втором этаже. Сестра её называется «гулящая». Я не очень понимаю почему. Она довольно красивая. Она светловолосая, стройная, только все время улыбается как-то странно одной половиной рта, и глаза у неё немного прищурены, как у кошки. И по-моему, они у неё зелено-жёлтого цвета, как у тигра наверное. «Тигровый глаз» - так сказала одна цыганка моей маме. Да-да, я не «сочиняю». Так вот и сказала маме, глядя на меня. Сказала: «Младшая твоя много печали будет иметь… и не отдавайте её замуж за человека с «тигровым глазом»!» Я запомнила. А мама моя перекрестила цыганку и сказала, что если она не «заткнётся немедленно» то мама ей такой устроит «тигровый глаз»… В общем, по-моему, цыганка на маму обиделась немного… Я потом спросила маму, не боится ли она цыганской обиды, на что мама ответила что-то вроде: «Не родился ещё человек, который может меня напугать». Ну, это давно было, может теперь уже родился, это я не знаю.

Ну, вот опять! Нет, ну вы видали? Я же про Ленку хотела!

Ну вот значит…

У Ленки есть сестра с тигровым глазом и у неё очень много «женихов». Из-за этих-то женихов и не разрешают мне с Ленкой дружить. Я маме говорю: «Ну какие это женихи, мама? Они же всё время разные, а жених - он же один на всю жизнь! А у Лариски - разные. Так что не обманывай меня, пожалуйста, это ни какие не женихи!» А мама мне на это: «Ну так ЭТО ещё хуже!»

Ну, это у неё всегда так. Свинкой заболеешь она глаза «вылупит» (так папа говорит) и «сходит с ума». Потом придёт доктор и скажет, что это простое и обычное воспаление лёгких. Так она после этого вообще начинает меня лечить как бешеная. На папины слова «успокойся», она кричит, что «это ещё хуже!» Так всегда. Всегда «ещё хуже». А лечит меня соком редьки! Обмотает меня марлей с соком редьки и потом шарфом, а я ору. Потому что жжёт страшно, терпеть невозможно. Я ору, а мама, она не обращает внимания и говорит: «Терпи, а то умрёшь!» Вот так она меня лечит.

Ну вот, про Ленку. Отец Ленки очень «мрачный тип», это уже так говорит мама моей другой подружки Юльки. Она так говорит: «мрачный тип». Я не знаю, что это значит, но наверное что-то нехорошее. А вообще-то он просто пьяница и «забулдыга». «Забулдыга» - это мама мне объяснила кто, это - заблудившийся человек. Человек этот заблудился не в лесу, а в жизни. Идёт, идёт и не знает куда. Например, с работы идёт домой, а заходит в магазин «анкогольный». Анкогольный магазин у нас через дорогу. Но мне туда нельзя ходить одной. С папой сто раз там проходили по дороге в гараж. Там всё время толпятся мужики. Мы даже внутри были один раз, папа там чего-то себе купил, а мне - лимонад Буратино. Продавщица была мрачная, пока папа не пошутил. Папа пошутил, и она засмеялась. Лицо у неё сразу стало очень красивое. Я давно заметила, у тех кто смеётся очень красивые лица. Но таких мало.

Про Ленкиного папу могу ещё сказать, что он одноглазый. Мама говорит, что глаз ему выколола его старшая дочь. Не то случайно, не то защищаясь, потому что он их всех бьёт. А что вы думаете? Тут многие отцы бьют своих детей и жён. Например, отец моей другой подруги, тоже бьёт и её, и мать. Она, эта моя подруга, иногда боится, что её об этом воспитатели спросят, потому что у неё вся спина в красных шрамах. Её отец бьет каким-то электрическим шнуром, от телевизора что ли. В общем, не такая уж это редкость. Но мало кто глаза-то пьяницам из-за этого выкалывает. Это как-то страшно.

Про их маму мне особенно нечего сказать. Она большая, с толстым животом, как те тетеньки, что работаю в буфетах. Лицо у неё обычное, немного похожее на лицо монгольского красноармейца, изображенного на одной из марок в моём альбоме. У нас тут много во дворе людей с такими лицами монгольских красноармейцев.

В общем, я с Ленкой дружу тайно.

Ленка, она однажды меня повела на чердак нашего дома. Такого подарка я ещё ни от кого не получала. Не помню, как она открыла дверь на чердак. Только мы вошли туда, как у меня закружилась голова от восхищения. Там, на чердаке, летали голуби. Они ворковали и сидели на деревянных балках. По полу шли какие-то провода и трубы. В одном месте были накиданы тряпки, а на них ползали маленькие собачки и стояли блюдца с молоком. Ленка и её сестра кормили этих собачек. Мы поиграли там, на чердаке, и потом я пошла домой. Дома я никому ничего не сказала. А когда засыпала, увидела там, за закрытыми глазами, всю эту картину опять: чердак с деревянной крышей, в окна пробиваются лучи света и в них, в лучах этих, как снежинки кружится пыль. Летают и воркуют голуби, и пищат маленькие смешные щенки. Вот это царство! Вот это секрет! Никогда ничего прекраснее не видала, разве что небо со звездами у бабушки в деревне.

Ну вот, эта же Ленка мне однажды говорит: «А хочешь пойти к моей Лёле?» Дело было летом. Тополя в пуху, всё вокруг в пыли и пухе, а родители на работе. Я говорю: «Ленка, мне же нельзя через дорогу. Где эта твоя Лёля живёт?» Ленка говорит: «На Крсной Горке живёт. На трамвае надо ехать три остановки». Я говорю: «Ленка, это долго? Понимаешь, если вдруг мама меня хватится и не найдет во дворе, тогда мне не сдобровать. Побьют меня. Мне конечно не очень страшно, но когда бьют, всегда очень обидно и хочется уйти из дома на Север». Ленка говорит: «Да мы быстро!» 

Ну вот, так всё и случилось. Пошли мы с ней на трамвайную остановку. Через дорогу перешли. Когда перешли через дорогу, я почему-то «Мцыри» вспомнила. Мне папа этого «Мцыри» читал каждый вечер. Мне показалось, я и есть этот самый Мцыри. Смело пошла через дорогу.

По дороге к трамвайной остановке спрашиваю Ленку: «А кто такая эта Лёля?» Ленка говорит: «Крёстная». Я аж остолбенела. «Ну ничего себе Ленка, у тебя чего, как у Золушки есть крёстная?» А Ленка глядя на меня своими глазами монгольского красноармейца говорит: «Ну да. А разве у тебя нет крёстной?» Я просто изумилась: «Да откуда же она у меня будет, если я - не Золушка? Откуда они берутся-то?» Ленка говорит: «Ну очень просто! Крёстная - это крёстная мать. Это тётенька такая, которая молится за тебя и становится твоей матерью, если твоя мать настоящая умрёт».

Ну ещё не легче. «Ленка, - говорю, - ты соображай чё говоришь! Моя мать никогда не умрёт! И отец не умрёт. И что такое это «молится» за тебя?» Ленка говорит: «А что, у тебя бабушка-то верующая? Она иконы ставит в угол, стоит перед ними?» Я говорю: «Ну то же бабушка, а не какая-то там тётенька Лёля». Ленка говорит: «Странная ты какая-то… Крёстной у тебя нет… Это странно».

Потом мы ехали на трамвае, и я всё думала, спросить Ленку кто выколол её отцу глаз или не спросить. Решила не спрашивать. Потом мы нашли дом этой Лёли. Там были пироги и чай и какие-то дети этой Лёли. Потом стало поздно, и мы пошли домой.

Во дворе нашего дома я увидела маму. Она неслась куда-то как обычно «вылупив глаза». Я ей крикнула: «Мама! Мам! Я здесь!» Мама резко обернулась и посмотрела в мою сторону. На голове у неё был почему-то платок, и смотрела она такими глазами… Она такими глазами на меня смотрела, когда моя бабушка умерла, её мама. Она схватила меня за руку и потащила домой. Она ничего не говорила и потому было очень страшно.

Притащив меня домой она бросила меня в коридоре и налетела на отца. Она закрыла дверь на кухню и стала кричать на отца, что это «всё его воспитание». Я стояла в коридоре, не зная что делать. Я догадывалась, что меня будут бить. Я к этому однако привычная. Стала просто стоять в коридоре и ждать.

Отец выскочил из кухни с красным лицом, посмотрел на меня, и перепутывая буквы в словах стал спрашивать с кем я была и где. Я отвечала, что была с Ленкой у её Лёли. Что Лёля - это такая крёстная, которая молится за Ленку, как наша бабушка, живущая в деревне. Что у Ленкиной Лёли есть иконы в доме, как у нашей бабушки в деревне и что Ленка говорит смешные вещи, что они, папа и мама, могут умереть.

Папа смотрел на меня, но было видно, что он меня не слышал и не видел. Он стал говорить мне: «дочегояматьдовела», «будулиядуматьодругих» ну и другие разные слова и потом сказал, чтоб я шла спать «немедленно». Ну я и пошла.

Бить меня почему-то не стали. Всю ночь мне снился трамвай и волшебные крёстные. Конечно, Ленкин отец - одноглазый забулдыга, а мать - монгольский красноармеец, зато  у Ленки есть крёстная. Она кормит всех пирогами и чаем, и к ней можно одной ходить в гости. Жалко, что мне нельзя дружить с Ленкой. С ней очень интересно дружить.

На следующий день мама со мной не разговаривала. Жалко что меня не побили. Теперь вот будут молчать и злиться. Когда побьют, они потом не злятся долго…

Вообще это странно, что взрослые не разрешают дружить мне с некоторыми детьми. Ведь у других моих подружек тоже папы пьют, и некоторые из них наверняка «забулдыги». Но с ними почему-то дружить можно, а вот с Ленкой - нельзя. Может родители знают что-нибудь такое про родителей Ленки, но мне не говорят? Трудно понять этих родителей. Вот, например, у некоторых моих подруг папы вышли из тюрьмы. И вот с одной дружить нельзя, потому что её отец «негодяй и преступник», а с другой можно, потому что отца её «низачто» посадили или «задругихотсидел». Я не знаю почему эти папы разные и почему один из них «задругихотсидел» и хороший, а другой «негодяй и преступник» и плохой. Родители этого не обьясняют.

Одно могу сказать. Некоторым повезло и у них есть «крёстные». Эти крёстные, они замечательные люди. У них всегда есть пироги к чаю. Пусть они не превращают тыкву в карету и не дарят вам шикарные бальные платья, как у Золушки в фильме, но то что они есть - это уже здорово! Можете мне поверить, я знаю, что говорю. И хоть это и не правда, что папы и мамы умирают, никогда они не умирают, можете мне поверить, всё равно это здорово когда кроме папы и мамы у вас ещё есть «Лёля» с пирогами.