Объявление Марией Алехиной голодовки – очень мужественный, умный и требующий осмысления шаг. Так могут поступать только отчаявшиеся люди, которые хотят добиться от суда хоть чего-нибудь.

Безусловно, это очень хороший способ борьбы с судом – я уже видела его в действии несколько раз.

Так могут и должны делать люди в гражданских процессах, когда судья не удовлетворяет просьбу о его собственном отводе. Так могут и должны делать люди в уголовных процессах, когда они уже сидят и понимают, что им не выйти.

В ситуации Алехиной  – это единственно верная стратегия поведения. Раз суд ставит на ней крест, она может сделать радикальный ход.

Когда в гражданском процессе человек говорит своему адвокату: "Я запрещаю вам участвовать в процессе", – процесс не может просто закончиться, он уже открыт. У судьи остается единственный выход – искать с Алехиной компромисс. Он не может просто закрыть процесс, это будет нарушением. Получается, что Алехина просто вынудила их пойти на компромисс. Навальному нужно бороться в суде, отстаивать свои позиции. А когда положение безвыходное, как у Алехиной, я думаю, что нужно  поступать именно таким образом.

По опыту, я очень плохо отношусь к российским судьям, к этой касте. Хотя бы потому, что мы понимаем, что оправдательных приговоров просто нет, что они работают по звонкам. Мы понимаем, что они люди подневольные, работающие под местным управлением ФСБ и под прокуратурой. Это люди, не обладающие ни хорошо развитым интеллектом, ни совестью, ни мужеством, ни внутренним стержнем. К сожалению, письмо Пола Маккартни они могут прикладывать к самым разнообразным местам. Для них нет авторитетов, кроме страха перед собственным начальством или ФСБ, которая копит на на каждого из них компромат. Самое главное чувство российского судьи – это страх. У них нет уважения к именам.