Сотрудник редакции
Все записи
15:35  /  26.06.14

114402просмотра

Фильм «Срок». Обратная сторона зимы

+T -
Поделиться:

Что-то не так с этим фильмом. И не в том вопрос, нравится он мне или нет (мне — нравится, это очень талантливая работа). Но после просмотра возникает странное ощущение обманутого зрителя. Я там была, все видела своими глазами, хотела, чтобы это увидели и другие. А главное — почувствовали то необыкновенное настроение, которое было у всех, кто приходил на митинги той зимой. Есть ощущение, что за кадром осталось больше, чем попало в кадр, и оно неизмеримо важнее.

Я знаю, что темная сторона человека всегда интереснее; какую-нибудь неприглядность обсуждать будут интенсивнее. Интервью Егора Просвирнина соберет больше просмотров, чем Норштейн. Вот так и здесь: яркие стороны жизни главных героев протеста, переплетение судеб, меткие фразы типа «Я тебя потом посажу» — это, безусловно, круто, интересно и хорошо скомпоновано. Но...

Как бы объяснить точнее? Вопрос в выборе кадров, сцен, историй. Можно было в фильме показать отрывок чистой, эмоциональной, искренней речи Максима Виторгана с митинга на Арбате (после которого я впервые посмотрела на него по-другому)

а можно — его же кричалку в мегафон, который держит в руках Илья Яшин. С точки зрения красоты кадра, второе, безусловно, интереснее и заманчивее первого. Но люди выходили не за этим, а за чистыми эмоциями, которые рождались в спонтанных речах, в отважных геройских поступках, в потерях и страхах…

Документальный фильм «Срок» — авторский проект Павла Костомарова, Александра Расторгуева и Алексея Пивоварова — я посмотрела первый раз несколько месяцев назад. Надо сказать, что в последней предэфирной версии Пивоваров слово сдержал и дал возможность всем отредактировать собственные эпизоды. Для многих это было главным условием, в том числе для Алексея Навального (я знакомила их друг с другом под свое честное слово, помноженное на пивоваровское). Наверное, именно поэтому герои не боялись камер. И «резать» решительно ничего не хотелось, несмотря на то что мы местами (а я уж со своей романтикой на фоне баррикад — особенно) выглядели крайне нелепо и забавно. Но было понятно что перед нами такое вот авторское высказывание про настоящих, живых людей.

Я, честно говоря, сомневалась, что в этом жанре можно сделать что-то яркое и талантливое, особенно после новой документалистики, показанной в фильме «Зима, уходи» (советую, кстати, его абсолютно всем). Но «Срок» оказался совсем другим. Талантливым, но другим. Хотя выводы того и другого фильма схожи: народ всегда остается при своей «народной правде» и всегда проигрывает больше всех, не проиграв, по сути, ничего, ибо проигрывать народу как бы и нечего…

По личным причинам смотреть этот фильм мне было неловко. «Срок» — это не только летопись Той Нашей Общей Зимы, но и моей личной жизни. Простите, это ненарочно:) Но, поборов неловкость и отстранившись от своих личных переживаний, связанных с каждым кадром, с каждым митингом, с каждым разговором, я вдруг поняла, как мы были инфантильны и незрелы. Сейчас, спустя время, ясно, что ходить с шариками и мечтать о революции — недостаточно; дарить милиционерам цветы, конечно, прекрасно, но исход такой борьбы так очевиден! И конечно, когда ты ходишь по площадям, ты искренне думаешь, что прямо сейчас «народные массы» поймут важность свободы слова, гражданского общества и присоединятся к тебе многомиллионной толпой…

Большевики называли декабристское восстание «революцией упущенных возможностей». Та Зима была зимой невозможных возможностей, упоительной радостью настоящей романтики и никому не нужных жертв. (С каким страхом я впервые произношу в фильме фразу, которую через несколько месяцев начнут повторять все: «Я не верю больше в такой протест».) Потому что мы — меньшинство. Это надо признать и как-то жить с этим дальше. Просвещать и любить свой народ, который таков, какой он есть: любящий Крым, ненавидящий геев, нисколько не нуждающийся в свободе слова, ибо она не булькает и в карман ее не положишь.

В последнее время о Той Зиме говорить стали гораздо меньше. Есть даже ощущение, что фильм выходит как-то не вовремя, запоздало — сейчас совсем другая повестка дня. Наверное, так же не принято и даже неловко престарелому отцу семейства вспоминать чистый и звенящий роман с молодой студенткой. А ведь он помнит, как хотел ради нее бросить семью, детей, дом. Точнее, он помнит, что все эти чувства были; была решимость и воля к новой жизни. Но… как-то все ушло.

Та Зима была невероятной концентрацией благородства и человеческого достоинства — такое не часто встретишь в жизни. И этим она ценее всего для меня. Но пленка не может зафиксировать это магическое состояние. А может быть, ребята сознательно хотели сделать акцент на другом. И это очень обидно.

Жаль также, что те, кто действительно заслуживают камер, под них не попал (впрочем, так всегда и бывает). «Срок», разумеется, немного спекулирует на медийных персонажах, и за кадром остаются искренние люди, мерзнущие за абстрактные ценности, их благородство и бесстрашие, которое впоследствии многих привело за решетку.

Моя любимая сцена в фильме — это, конечно, финал. А любимая линия — не Навальный, не митинги и даже не собственные роковые страсти, а сюжет с Pussy Riot, где Верзилов предстает гениальным продюсером и настоящим мечтателем. Именно он реализовал свою мечту, которая начинается с разговора у помойных баков в спальном районе: «Ничего, девчонки, нас еще Мадонна объявлять будет» — и заканчивается реальной Мадонной, объявляющей Pussy Riot. От помойки до концерта на главной площади мира — чем не I have a dream? Забавно, кстати, что своим продюсерством всей этой феминистской истории, по иронии судьбы, Верзилов доказал, что все-таки мужчины правят миром;). Если бы они слушались его, были бы художницами с мировым именем, Кулик со своим человеком-собакой застрелился бы от зависти.

Я заплакала один раз за весь фильм. На сцене, не вошедшей в финальную версию, когда маленькая дочь Нади остается одна в чужом номере и всю ночь вместе с включенной камерой ждет родителей. Каким мне показалось близким это детское отчаяние и одиночество! И какое это жуткое преступление перед ребенком — оставлять его вот так, променяв на прием, на конгрессменов или что угодно еще. Так же и меня оставляли одну дома, и я помню это жуткое чувство оставленности и ненужности, которое потом преследует тебя всю жизнь. Плакала я навзрыд, и так хотелось прокричать Наде: «Не оставляй ее! Ты так ей нужна!» — как мне когда-то нужна была моя мама, спешащая на протокольный прием.

Посмотрите это кино. Даже если ненавидите Навального и презираете Собчак. После него хочется любить людей за их слабости, невозможности, нереализованности и за мечты, большинству которых никогда не исполниться. Я люблю ту Зиму. За то, что эти мечты, по крайней мере, были.

Читайте также: Николай Усков: «Срок» и одиночество Николая II

Читайте также

Комментировать Всего 1 комментарий

Пронзительно!Меня задело.По-моему очень искренне.

Эту реплику поддерживают: Ксения Чудинова, Слава Цукерман

Новости наших партнеров