С 2010 года торговую площадку Молоток.ру возглавляет Игорь Тарасенко – человек, о котором я слышала самое большое количество абсолютно противоречивых отзывов и мнений. Игорь рассказал о том, что представляет собой компания сейчас, о своем отношении к работе, мечтах и целях, а также о том, почему ему не нравится стартап-индустрия.

- Игорь, добрый день. Расскажите, пожалуйста, что такое Молоток сейчас?

- Это то место, где можно, с одной стороны, найти хорошие и необычные вещи, приобрести их дешевле, чем где-либо еще, а с другой стороны - начать свой бизнес.  Молоток – это площадка купли-продажи как уникальных предметов, так и товаров народного потребления. Здесь можно встретить и iPhone, и редкую монету.

 - Любой магазин может открыть свое представительство на Молотке? Есть ли специальные условия для бизнеса?

- Специальных условий нет, но есть дополнительные функции для юридических лиц.

 - А что стоит и не стоит выставлять на ресурс?

- Крупную бытовую технику, мелкую портативную электронику, одежду – однозначно стоит. Безусловным фаворитом являются предметы коллекционирования. Хотя если вы не профессионал, то вам будет трудно тягаться с мастодонтами этого дела. Автомобили, товары по теме ремонт и строительство – не стоит.

-  А что вы делаете для коллекционеров? Почему они так любят Молоток?

- Это, что называется, издревле повелось. Аудитория коллекционеров формировалась годами, можно сказать, что мы начинали интернет-аукционный бизнес в России вместе  в 1999 году.

- Молоток автономен или вы с кем-то сотрудничаете? С кем дружите?

- Мы дружим со всеми, ни с кем не соперничаем. Даже eBay, который недавно запустился в нормальной версии для России, пока не прямой конкурент, потому что компании нужно решать задачи по отладке поставок из-за рубежа, и ей не до того, чтобы «сражаться на мечах» за российский рынок. Но если надо будем  - побьемся. Точнее, конкуренция небольшая все же есть. На eBay выложены предложения иностранных продавцов для российских покупателей. На Молотке – предложения российских продавцов для российских покупателей. Мы конкурируем за тех российских продавцов, которые что-то покупают за рубежом и хотят это здесь продать, но это не более 15-20% от оборота.

- У вас есть своя логистическая система или пользуетесь сторонними сервисами?

- Мы используем все, что есть в природе. Сотрудничаем с компаниями, которые делают доставку в специальные точки. В целом же, у Молотка пока нет централизованного способа доставки. Эти вопросы решают продавцы самостоятельно, выбирая из возможных способов. По России проблем с логистикой не существует, другое дело -  зарубежные отправления. Сложности возникают, когда кто-то из российских покупателей заказывает товар за рубежом (такого рода заказы составляют 20% от оборота), на том же eBay. Мы не включены полностью в процесс передачи товара от продавца покупателю. Оформление заказа, подготовка документов для таможни  - все на совести продавца как у еBay. Если у покупателя возникают проблемы, то мы вмешиваемся по факту.

- Вы много работали на руководящих позициях в телекоммуникационных и медиа-компаниях. Что вы чувствуется в 35 лет, будучи генеральным директором очередного крупного проекта? Какие мысли, идеи по этому поводу, как хочется жить и развиваться дальше?

 - Чувствую, что сделал очередной шаг на пути к цели.  Конечно же, то, чего я достиг сегодня - это не предел желаний, а скорее очередной… класс школы, я бы так выразился. У меня есть некий наработанный бэкграунд. Сейчас возникает стремление к более масштабным проектам. Я понимаю, как устроен бизнес, причем не только с коммерческой точки зрения, а полностью, в части и расходов-доходов, и взаимодействия подразделений, и работы персонала. Теперь я могу масштабировать это понимание на крупные проекты. Мне интересно работать в этой компании не только потому, что это известный в России бренд, но и потому, что она принадлежит к огромному медийному холдингу, и я с этим связываю свои надежды (акционерами «Молотка» является восточно-европейский e-commerce гигант Allegro Mail.Ru eCommerce Group). 

- Вы думаете о своем собственном проекте?

- Думаю, как и многие, но пока серьезных шагов к этому не предпринимал. Мне интересны  проекты в области social-media и коммьюнити. Есть несколько идей, но я пока не дошел до  того, чтобы искать на них деньги.

- То есть Игорь Тарасенко через пять лет, возможно, станет стартапером?

- Мне не нравится это слово.

- Почему? Вам чужда индустрия быстрорастущих инвестпроектов?

- Нет, не чужда, но слово «стартап», на мой взгляд, прикрывает нежелание или неумение людей именно заниматься бизнесом, а не выкачивать деньги из акционеров, раскачивая их на транши и «надувая пузыри». С точки зрения инвестфондов стартапы - дело правильное и нужное, ведь когда 10 проектов в кармане, один обычно выстреливает. С точки же зрения бизнеса, мне зачастую обидно за индустрию, потому что многие проекты запускаются на голой идее без какой-либо проработки бизнес-модели. Мне хочется более основательно к этой теме подойти. Не с голой идеей приходить к инвесторам за деньгами, а с проектом, проработанным вплоть до бизнес-модели.

- То есть проект уже должен работать? Или бизнес-идея может быть прописана только на бумаге?

- Может быть и последний вариант. Но эта «бумажная версия» должна быть исполнима. Представьте, что у вас хлебопекарня. Неужели вы будете рассуждать по принципу – ну давайте закупим оборудование, а там посмотрим, выгодный ли это будет бизнес и какие можно установить цены.  

 - Если речь о хлебопекарне, то да. А если об инновационном бизнесе, где невозможно иногда все просчитать?

- Инновационный бизнес – это некое озарение, вспышка гениальности. Тот же Facebook. Одного человека неожиданно осенило, и он каким-то образом из студенческой сети выкатил супер-продукт. Остальные 99% интернет-проектов, которые называются стартапами, не инновационны. Это копии либо перенос из офлайн в онлайн.

- Кроме построения бизнеса и управленческих дел, чем вы еще занимаетесь?

- Я рисую, у меня есть художественное образование. Я член Союза художников России, как и мой отец. Занимаюсь активно фитнесом, недавно возобновил свой «студенческий» спорт – баскетбол. Люблю художественную литературу, сейчас читаю «Американских богов» Нила Геймана, перечитываю все книги Букера поочередно.

- Я часто встречаю людей на высоких должностях, которые к этому стремились с детства, прогрызали зубами гранит. Насколько был легок ваш жизненный путь? Было ли  у 15-летнего мальчишки, который играл в баскетбол, желание стать «большим начальником»?

- Не было до определенного момента. Меня готовили к художественному институту. Однако перед поступлением мы приехали в Строгановку с отцом, посмотрели на программу обучения. Оказалось, что на 3-4 курсе там преподают то, чему я в художественной школе уже научился. В то время в России был полный развал этой отрасли.  Поступать в художественный вуз было абсолютно бессмысленно, и я пошел на соцфак МГУ. Многие говорят, что гуманитарное образование ничего не дает, но я не соглашусь – дает базу и серьезное логическое мышление.

Игорь даже показал мне один из своих рисунков...

До определенного момента я не знал, чем буду заниматься, и оттого, что все-таки надо было где-то работать,  я пошел в «Мобильные Телесистемы». Тогда, в 1999 году, компания только появилась, и это было очень модно и круто. Я работал обычным специалистом в сервисе, обслуживал людей, которые обращались с какими-то проблемами. Понятно, что в то время приходил в определенный контингент, и эта работа стала большой школой общения.

Работал я там довольно долго, и в какой-то момент начал  проявлять инициативы. Меня пригласили в аналитический отдел, это было начало success story. Там я понял, что могу больше, могу управлять людьми, манипулировать, а не подчиняться чужим желаниям. Я понял, что могу менять реальность. С тех пор я подминаю ее под себя, но это только самое начало пути. 

- Самый важный урок, который был вынесен за период работы в Молотке?

- Он заключается в том, что нужно тестировать нововведения перед внедрением их в крупных масштабах, чтобы снизить риск. Наша аудитория - это как социальная сеть, это 250 тысяч пользователей, на которых отражаются глобальные изменения, поэтому апробация просто необходима.

- Расскажите о самой грустной истории в своей жизни.

- Когда мне было 16 лет, я вышел из дома на прогулку, и на мусорке рядом с домом увидел свои детские игрушки. Они долго пылились на антресолях, и вот мама решила их выкинуть. Мне в тот момент было невыразимо жаль и игрушек, и самого себя, и своего окончившегося детства.

- Первая любовь была…

- Нераспознанная. В студенческие годы общался с человеком по-дружески, а потом оказалось, что любил.  А момент уже ушел, много воды утекло.  

- Вы увлекающийся человек? Бывает так, что из-за чего-то на работе не можете спать ночами? Бизнес – это жизнь или есть разделение двух сторон?

- Большую часть времени я провожу, работая, вкладываю много умственных и эмоциональных усилий, поэтому это часть жизни. С другой стороны, я не сублимирую, то есть никакой замены жизни работой не существует. А что касается переноса на семью – я стараюсь не обсуждать рабочие вопросы дома. Я понял, что совершенно напрасно установил почту на мобильный телефон, и теперь у меня рабочий день круглосуточно. Я не могу не ответить на мейл, хотя и понимаю, что в десять часов вечера делать это абсолютно бессмысленно – до утра его все равно никто не прочитает.

- Ваш самый безумный поступок?

 - Как-то раз мы спонтанно рванули с другом на машине в Сочи. Вернулся я оттуда уже с женой!

- Что для вас счастье?

- Я понимаю его так, как понимали экзистенциалисты прошлого века. Это когда чувствуешь запахи жизни, когда каждый день для тебя бьет какими-то своими красками, цветом, светом. Счастье ощущается кончиками пальцев. Счастье не постоянно. Наверно, такое счастье, от которого захватывает дух – это полное ощущение жизни.

 - Спасибо!