Все записи
14:00  /  8.10.13

1430просмотров

Привычка к бесчеловечности

+T -
Поделиться:

Несколько выходных подряд читала я расшифровки разговоров с Надеждой Толоконниковой, читала ее письмо, читала интервью с современными бывшими зэками и зэчками, читала отзывы правозащитников из СПЧ.

По ходу чтения рассказов заключенных первыми в мозгу всплывали описания ГУЛАГа от Солженицына и Шаламова.

Но посмотришь на фото убранства помещений колоний во врезках - вроде все аккуратненько, стены покрашены в радостный цвет, в промзоне все не так мрачно, оборудование не выглядит прямо таким уж сломанным.

А потом читаешь дальше - и опять Солженицын и Шаламов.

А потом опять фото - и вроде бы все не так мрачно.

Но продолжаешь чтение - и опять ощущаешь колонию как юдоль человеческих страданий.

К концу чтения оказываешься в гневной растерянности.

Такой эффект уже возникал у меня раньше. Вот два самых ярких раза.

1. Моя подопечная Настя много рассказывала мне про один московский детдом, где она вынуждена  была провести год перед восемнадцатилетием - чтобы ей дали муниципальное жилье.

Долгое время я видела его только снаружи, когда подъезжала к нему, чтобы забрать или привезти Настю.

Ничего особенного - здание как здание, смахивает на некоторые школы в спальных районах. Но из Настиных рассказов режим дня и правила совместного проживания там были вполне похожи на описанные зэками, а зимой там сифонит из щелей в стенах после халтурного ремонта, где-то что-то было сломано, воспитателям глубоко плевать на детей, дети воспринимаются как обуза, руководство волнуется только о том, чтобы кое-как в рамках своей в основном хозяйственной компетенции выпустить оттуда этих детей, а какими людьми они оттуда выйдут - уже не их дело, а инициатива была наказуема. Человек человеку волк в этом детдоме. Дети изнывают там от отсутствия любви. Рассказы Насти были даже по стилистике очень похожи на интервью с бывшими зэчками.

Но как-то раз я приехала за Настей и ее вещами, и зашла внутрь. Я не могла поверить своим глазам: свежепокрашенные стены веселых цветов, все аккуратненько, занавесочки новые, цветочки, новые телевизоры, диванчики, неплохие кровати, полным полно одежды, книг, игрушек и всяких девайсов. Даже воспитатели и охранники были более-менее приветливы.

Однако несмотря на описанное изобилие, после этого аккуратненького детдома пошли прахом 2,5 года в социальном приюте, где Настю успешно "отогревали" после болезни и смерти ее приемной мамы. Насте потребовалось еще 1,5 года на преодоление последствий года в этом детдоме. И, честно говоря, она еще не до конца выбралась.

Чем больше я узнаю, что в этих аккуратненьких стенах творилось и творится, тем больше меня наполняет гнев и желание закрыть эти мерзкие учреждения, калечащие и без того непростых детей. А матерям, которые родным детям для острастки говорят "Вот сдам тебя в детдом - будешь знать!" - хочется вырвать язык.

2. Два раза в моей жизни я попадала в детский лагерь. Оба раза это был "Артек". В первый раз мне было около 13 лет, и я попала, как потом выяснилось, в самый лучший из артековских лагерей - с точки зрения организации жизни и работы с детьми. Второй раз, в 15 лет, я попала в соседний с тем лучшим лагерем - самый отвратительный лагерь, на месте которого раньше была (Вы не поверите!) колония для несовершеннолетних преступников, что отразилось на организации жизни в этом лагере - по-глупому строгий режим, совок, вода по расписанию, свет часто выключали, вопиющее воровство на еде, а также опасная халтура работников в медсанчасти.

К тому же, несмотря на разницу между этими лагерями, была общая для всех довольно унизительная процедура: когда ты приезжаешь, тебя загоняют на "санитарную обработку". Примерно 300 человек часами толчется на улице в любую погоду, ожидая своей очереди в коммунальные душевые (но М и Ж все-таки отдельно), единственный туалет там вечно занят и загажен. По очереди надо было раздеться перед врачом - без особых заморочек на счет частной жизни. В итоге ты остаешься без своей одежды, моешься (а остальные вещи ждут тебя на улице без гарантии сохранности), у тебя забирают деньги и кладут на как бы "счет", откуда выдают очень неохотно, тебе дают форму, которой лет 30 уже, с размером может не повезти, ну и на разных фигурах эта форма сидит по-разному. По территории можно ходить только в ней - потому что прачечная без ограничений стирает только эту форму. Пока все не пройдут "санобработку" - никто не идет заселяться.

Ничего не напоминает? Только что не прогоняют через ряд с дубинками и не заставляют голыми стоять перед руководством. А так - даже режим дня за некоторыми исключениями очень похож на описанное зэками.

Я и понимаю, что есть какие-то санитарные нормы и упрощение быта ради их соблюдения, вопросы сохранности денег при совместном проживании, еще какие-то нюансы - но все-таки можно же с детьми не как со скотиной обращаться. Не говоря о возмутительном воровстве на еде во втором лагере. Вы бы видели этот кефир на донышке стакана, этот компот из сухих веток (а не фруктов), этот содовый чай, эти незрелые или гнилые фрукты с мокрицами внутри, эту "куриную лапшу" из резиновых перчаток (!), этот плесневелый хлеб, эти столетние алюминиевые ложки вместо всех приборов. И на контрасте - сотрудников лагеря, выносящих из столовой после приема пищи очень много пакетов с "сэкономленной" едой. Тогда я даже официальные жалобы написала на этот лагерь - со всеми подробностями.

 

Однако вернемся к учреждениям УФСИН. Периодически говорят, мол, исправительные учреждения - это вам не курорт, нечего ныть. И этим людям справедливо отвечают, мол, ну что же вы - все равно нельзя унижать достоинство человека, даже в заключении, нельзя держать его за скота или раба.

А я говорю: даже сейчас невелика разница между тем, как содержатся заключенные и живут дети в детдомах. Даже в 1999 и 2001 годах в продвинутом детском лагере "Артек" с детьми обращались почти как с заключенными (а в некоторых подмосковных детских лагерях - и до сих пор). Даже названия "блоков", режим дня, рекреационная активность и иногда структура отношений между руководством и детьми,  в детдомах и детских лагерях почти такие же, как в исправительных колониях.

Потому и не вызывает шока у многих то, что происходит в тюрьме или армии. Потому допускается жуть в больницах, гос учреждениях, потому допускается везде и всюду дискомфорт и убожество быта. Потому многие боятся болезни, немощи и старости. Люди привыкли к бесчеловечности с детства. Очень низка планка "допустимого" обращения друг с другом.

Хочу, чтобы эта совковая пакость прервалась уже хотя бы на моем поколении нынешних тридцатилетних.

Хочу жить по-другому, не уезжая отсюда. Это такая же моя страна, как и чья-то еще.