Все записи
23:44  /  7.09.16

2071просмотр

"Когда поют солдаты, спокойно дети спят...".

+T -
Поделиться:

Где-то неделю назад меня попросили ответить на несколько вопросов - умею ли я разбирать автомат, есть ли у меня запасы на случай войны, пойду ли воевать, если Родина прикажет, и всё такое... Предполагалось, что из этого выйдет "милитаристская" публикация участников проекта. Не вышло: видимо, милитаристов у нас маловато...

А я, чтоб добру не пропадать, немного свои ответы подправил, и - вот они, можете сверить со своими:

Автомат я, как и все в СССР, конечно, когда-то разбирал.

Наверное, разберу и сейчас… Возможно даже и соберу потом, хотя конечно не по памяти с тех времён, а просто потому, что собирать – разбирать всё, что попало, мне нравилось.

Последний раз я стрелял… Из боевого оружия – очень давно. На сборах, в тот год, когда на Красной площади приземлился Руст.

Меня тогда вместе с разными другими сотрудниками строительных организаций Москвы призывного возраста собрали в военкомате, посадили в автобусы, и направили в Балашиху.

В Балашихе выяснилось, что нас там никто не ждал, и мы поехали куда-то ещё…

В конце-концов нас привезли в часть ПВО под Красноармейском, где и разместили в холодных сырых казармах, с разбитыми окнами. В январские морозы. Как мы пережили ночь – не помню, но было очень холодно.

Когда на следующий день к нам явился командир части – подполковник, забыл его имя – отчество, нас выстроили посреди казармы, между двухэтажных кроватей, и я доложил бравому офицеру, что по советскому законодательству температура в жилых помещениях не должна опускаться ниже восемнадцати градусов, и для контроля за этим в казарме должен быть термометр, а несоблюдение этого правила является должностным преступлением…

Подполковник тут же приказал взять меня под арест и отправить на батальонную гауптвахту. Пошутил, наверное – так как форма у нас была неуставная, солдатское обмундирование с лейтенантскими погонами, а в таком виде за пределы части и выйти было нельзя.

Разбитые окна, на самом деле, в тот же день заклеили, выдали нам дополнительные одеяла, и разрешили пользоваться своим домашним тёплым бельём… А на следующий день принесли и термометр.

Среди нас были несколько главных инженеров управлений, и даже каким-то образом затесался личный переводчик Громыко – возможно, он официально числился в какой-нибудь строительной организации, на самом деле исполняя другие обязанности. Этот личный переводчик и ещё, наверное, пара больших начальников, довольно быстро нас покинули, а остальные – начальники рангом пониже, прорабы и мастера, - провели там почти три месяца.

Сначала нам пытались устроить какие-то занятия, но видно было, что никто из офицеров части этого не умеет: особенно смешно было, когда какой-то майор взялся знакомить нас с устройством пистолета: "вот эта фигнюшка крепится к этой хренации, а всё вместе это называется… мнэ… ну как-то называется»...

В конце концов наш взводный, немолодой уже подполковник, предложил условие: мы все три месяца заготавливаем для воинской части древесину в соседнем лесу, и нас отпускают по домам на несколько дней раньше, чем написано в приказе, либо они делают вид, что читают нам какие-то лекции, мы занимаемся по нескольку часов строевой подготовкой, и разъезжаемся по домам день в день. Понятно, что мы выбрали, да?

В результате за три месяца я выучился валить лес, ходить в самоволку, вдоволь наигрался в преферанс, насмотрелся на спящих на вышках часовых, и на местных солдатиков, которые каждый день вдвоём пытались очистить от снега всю площадь воинской части – но так ни разу и не добрались до точек пуска ракет, так что, случись тогда вражеский авианалёт, тягачам с ракетами пришлось бы как-то пробиваться через полутораметровые сугробы… Не говоря уж о том, что «герметичная дверь» командного центра вросла в землю, и просто чтобы её закрыть – не герметично, хоть как – пришлось бы сначала брать в руки лопату…

 

Вернулся я домой в марте, поправившись на несколько килограммов, с выданными в части за три месяца деньгами, получил ещё и зарплату у себя в управлении, и каким-то чудом купил на эти деньги путёвку в Болгарию, мою первую, и, как я тогда думал, последнюю «загранпоездку»…

Когда я рассказывал потом друзьям, как странно и бестолково устроена армейская жизнь в подмосковной части, несущей реальное боевое дежурство, - мне сначала не очень верили… А потом прилетел Руст, и мои слова получили такое вот неожиданное подтверждение...

Что ещё?

Стрелял я неплохо. Правда, и зрение у меня тогда было получше.

Запаса консервов у меня нет.

Пойду ли воевать – не знаю. Смотря с кем.

Я никогда не стрелял ни во что живое, и надеюсь, не придётся. Так что, вряд ли про меня можно сказать, что я готов воевать…

Что же до наших нынешних милитаристских настроений...

Неправда это, будто кто-то там лучше спит под солдатские песни.

Видимо, автор слов, вынесенных мной в заголовок материала, просто никогда не слышал настоящих солдатских песен своими ушами.

Спится лучше всего под пение мамы, ну или любого близкого человека, которому доверяешь.

Вообще, боеготовность, даже реальная, - не гарантирует безопасности.

Спасла ли Гитлера боеготовность Вермахта - самой опытной и боеспособной армии мира?

Спасла ли Сталина и всю нашу страну боеготовность РККА, со всеми тогдашними танками и самолётами?

Спасла ли французов "Линия Мажино"?

После окончания Второй Мировой европейские политики нашли выход лучше: отказ от агрессии и экспансии - вот что, действительно, может гарантировать безопасность... А верить в свою военную силу - это верный способ угробить зазря множество соотечественников...

Так что, наверное, хорошо, что на СНОБе практически нет милитаристов.

Комментировать Всего 1 комментарий

Вообще, не боясь показаться суеверным лохом (я вообще не слишком боюсь кем-то казаться), поделюсь: все природные народные приметы сулят  нам войну... в лесу масса грибов (вот реально масса - в нашем сроду не водилось столько Белых), на обычной, не ремонтантной, клубнике вызревают ягоды, цветёт рябина, калина, зацветает орешник... 

Никто не в курсе родильной статистики?

Нет ли всплеска новорожденных мужеска полу?